Борис Екимов: В литературу идут не за куском хлеба…

На II Международном Платоновском фестивале воронежцы смогли продолжить своё общение с замечательным русским прозаиком Борисом Екимовым, ставшим в конце 2011 года первым лауреатом Платоновской премии.

Дневник Ii Международного Платоновского фестиваля искусств

Борис Екимов. Фото Михаила Вязового

Уже имея кой-какой опыт общения с Борисом Петровичем, я не удивился его первоначальному нежеланию отвечать на вопросы читателей, собравшихся на встречу с ним в Воронежской областной универсальной научной библиотеке имени И.С.Никитина. «Все ответы вы найдёте в моих книгах. Там – наиболее обдуманные и честные слова на многие явления нашей жизни. А так вот, спонтанно, разглагольствовать, глубоко не обдумав то, о чём просят высказать своё суждение, - получится очень поверхностно. Ведь то, о чем написано, - значит, принято к сердцу, прочувствовано и глубоко обдумано. Не просто же я марал и портил бумагу…»,- первое, что заявил Екимов.

И писатель предложил: «А давайте я вам что-нибудь прочитаю из написанного».

Из стопки своих книг, заранее приготовленных библиотекарями «Никитинки», он выбрал ту, в которой напечатан совсем коротенький рассказ, или, точнее, новелла, «Белая дорога». Когда-то я её читал. Сюжет прост, как сама жизнь: обретается на селе какой-то тронутый, дурачок – не дурачок, юродивый – не юродивый по имени Стёпа. Ходит по домам, живёт, где придётся, помогает хозяевам. В основном – тем, кто сам концы с концами еле-еле сводит.

Стёпу не гонят: сегодня он – у одних, через неделю, глядишь, - у других… Все привыкли к нему, вроде так и должно быть. И вдруг Стёпа исчез. И никто не знал, где он. Ждали, выглядывали, расспрашивали друг друга. А он так больше и не появился. И что-то в жизни этого села поменялось: человека ведь не стало. Вроде бы и непутёвый, странный был, не такой, как все, а вот нет его, и как-то неладно стало на душе, в жизни.

Читал Екимов без особого выражения, не напирая на отдельные слова и реплики, совсем безыскусно и неартистично. И оттого, наверное, ещё горше стало на сердце от этой истории про тронутого Стёпу.

- Ну, вот я вам и представился, - сказал Борис Петрович, закрыв книгу.

И фраза эта прозвучала как согласие на дальнейший разговор.

- Если так вдуматься, то судьба у меня сложилась более-менее счастливая. Рассказы и повести мои читали, да и сейчас читают, от Магадана от Прибалтики. Правда, из прибалтийских библиотек книги повыбрасывали, но не все они попали на свалку. Письма получал от тамошних наших соотечественников, что многое они уберегли, - тиражи-то были огромные, одна «Роман-газета» выходила до двух миллионов экземпляров. «Ваши книги переданы в надёжные руки, - сообщили они мне. – Не дали мы им пропасть».

Когда кто-то спросил Екимова, к какому направлению в литературе себя относит, он даже встрепенулся:

- Все эти «измы» - реализм, модернизм, постмодернизм – для меня пустой звук. Литература она или есть, или её нет. И всё.

Следом, перейдя к дню нынешнему, с горечью заметил:

- Сейчас произошёл всплеск литературы, которая говорит нечто подобное: «А мне читатель не нужен. Я сама по себе. Сама стоумовая…» Но здесь ей здорово мешает могучая русская литература. Пушкин мешает, Толстой, Достоевский, Шолохов, Чехов… В связи с этим и с языком творится нечто непотребное. Но сколько нашествий было на великий и могучий, и ничего, выстоял. Одна надежда, что такой корабль одним махом не потопишь.

Умная книга для Екимова – и есть лучший собеседник.

- Беседы, проведенные с Толстым и Тютчевым, - заметил Борис Петрович, - лучшие беседы в моей жизни. А вообще, литература больше всего нужна молодым и старым. Первым – обрести умного друга, который научит их мыслить, вторым – уйти от одиночества.

Сам писатель читает не так уж много: годы не те, глаза подводят. Но молодых писателей знает:

- Они ведь в литературу идут не за куском хлеба. Повестями и рассказами, как и стихами, сейчас не прокормишься. Тут совсем другое. Бог даёт этот дар. И от него никуда не уйти.

За год, что я не видел Бориса Петровича, он, ровным счётом, ничуть не изменился: такой же сухощавый, быстрый в движениях и коричнево-загорелый. Живёт ведь по соседству с нами, в Волгоградской области, в райцентре Калач-на-Дону.

- Город наш неплохой, - замечает писатель. – Меня там все знают: выйду на рынок – обступят со своими проблемами, спрашивают: где мои книги можно купить, почему рыба на Дону перевелась? Книги свои я и сам не вижу: что это за тираж – две-три тысячи экземпляров?! Всё сразу влёт идёт. А с Доном вообще худо. И обмелел, и узок стал, и рыбы нет. Я ведь сам из рыбаков, и уху мастер варить. А не с чего стало варить. Рыбный Дон губим. Нужен полный запрет на всякую рыбную ловлю лет на пять, не меньше.

Потом в разговоре вновь вернулись к литературе, к творчеству Андрея Платонова.

- Знаю, что ваш губернатор – большой поклонник и знаток творчества Платонова. Знаю и то, что вручил он всем главам районных администраций книги этого выдающегося мыслителя и мастера слова. Лучшего собеседника, чем Андрей Платонов, трудно и сыскать.

Виктор СИЛИН