Новая книга. С болью, тревогой и надеждой

Традиционно считается, что газетные публикации – это, в отличие от художественной литературы, «однодневки». Но вот читаешь только что вышедшую книгу Пятерима Варфоломеева «Это мы, Господи…» – и понимаешь: публикация публикации рознь.

Традиционно считается, что газетные публикации – это, в отличие от художественной литературы, «однодневки». Но вот читаешь только что вышедшую книгу Пятерима Варфоломеева «Это мы, Господи…» – и понимаешь: публикация публикации рознь.

В книгу вошли очерки и статьи известного журналиста, опубликованные в центральной печати на рубеже XX и XXI веков. Практически все эти публикации, за небольшим исключением, посвящены теме русской деревни.

В комплексе сложнейших вопросов – организационных, экономических, нравственных и многих других, которые аккумулируются в одном очень ёмком понятии «деревня», разобраться непросто. Пятерим Варфоломеев разбирается в них блестяще. Проблемы сельской жизни ему хорошо знакомы: у него серьёзный опыт работы в районной и областной газетах, более четверти века отдано «Труду», собственным корреспондентом которого журналист исколесил Черноземье вдоль и поперёк.

Варфоломеев честен с читателем. «Как ни грустно, – пишет он, – но приходится признать: мы, россияне, умны бываем, добры и жалостливы только задним числом. Мы обожаем копаться «в грязном белье истории», притом начисто игнорируем тёмные, а порой жуткие, явления дня сегодняшнего». На страницах книги о таких явлениях рассказывается исключительно профессионально, глубоко и образно.

Автор книги считает, что «с деревенских косогоров лучше видно, куда двигать реформу». Удивительно, но у нас судьбу деревни и в прошлом, и сегодня решали и продолжают решать без её участия. Спрашивали и спрашивают всех, кого угодно: политиков, академиков, губернаторов, случайных прохожих на улицах Москвы, пришельцев, нахватавшихся рыночных верхушек… Только не тех, кто там, в этой деревне, жил и работал всегда. «Родившееся в далёких от земли кабинетах предположение о том, что мужик страстно мечтает пожить, отгородившись от соседа крепостной стеной, на поверку оказалось ложным. К переделу рвутся, как это ни печально, не самые работящие и не самые трезвые» – к такому выводу приходит Пятерим Варфоломеев.

Сегодняшнюю ситуацию в деревне привычно называют одним из «парадоксов российской экономики». Парадоксов таких немало. Вспоминается, к примеру, как года три тому назад министр сельского хозяйства поздравлял волгоградцев с рекордным урожаем в три миллиона тонн зерна. Буквально в эти же дни газеты сообщали, что большое число хозяйств области оставляли хлеб на полях: убирать его невыгодно.

Вырастить и убрать урожай – дело весьма затратное. Только на приобретении одного горючего – при нынешних-то ценах на него – можно, грубо говоря, «остаться без штанов». Покупая и его, и удобрения, и необходимую технику, хозяйства вынуждены залезать в долги. Как и чем расплачиваться? Одна надежда – на урожай. Но много лет подряд повторяется одно и то же: как только начинается уборка, падают закупочные цены на зерно, и сельхозпроизводители опять оказываются в проигрыше. Урожай убрали, а долги стали ещё больше. «Финансовый капкан» подстерегает деревню буквально на каждом шагу.

Подумайте только: в стоимости буханки хлеба, которую каждый из нас ежедневно покупает в магазине, доля тех, кто с утра до ночи работает в поле, – меньше всего. И эта доля продолжает уменьшаться. «Представляете? – размышляет герой одного из очерков журналиста. – Один килограмм полноценного зерна (хлебом из него можно день кормить целую семью) приравнивают к жевательной резинке, которая и годится лишь на то, чтоб её взять в рот и через минуту выплюнуть…»

Мне могут возразить: очерки Варфоломеева написаны, мол, в прежние годы, а сегодня действуют приоритетные программы по развитию села. Действовать-то они действуют. Но вот письмо жителей села 2-й Красный Лиман Панинского района, опубликованное в «Коммуне» в конце июня: «В то время как в магазинах литр молока неизменно стоил в среднем 25 рублей, мы, сдатчики, получали за него в феврале 9 рублей, в апреле – 7,50 и 6 рублей. А с 15 мая всем объявили: «За литр – четыре тридцать!» Увы, не стареет проблема, о которой пишет журналист.

Варфоломеев именует это не «парадоксом», а «моральным и экономическим террором по отношению к российской деревне», «юридически безупречным грабёжом». Эту суровую, жёсткую оценку автор книги подкрепляет многочисленными фактами. Бывшая героиня труда, которой хлеб «не по деньгам»; «заслуженный отдых» сельской семьи, смахивающий на «незаслуженную каторгу»; квалифицированный инженер, занимающийся унизительным промыслом; берущие в оторопь цифры, показывающие сокращенье поголовья скота в сёлах, где уже никто «не мычит и не телится»; вакханалия растащиловки, поразившая деревню; малолюдье, «призрак кадрового голода», ставшие для села великим бедствием… Обо всём этом и о многом другом Пятерим Варфоломеев рассказывает с неизбывной болью и тревогой.

При этом необходимо сказать, что автор книги оптимистично смотрит в будущее русского села. «Таков уж, – размышляет он, – у нашего народа склад характера и души. С самых древних времён он глубоко, истово верит, что не в деньгах счастье, что не деньги делают человека Человеком. Наверное, поэтому наши люди остаются Людьми в годины тяжких испытаний – будь то лихолетье войны или лихолетье каких-либо сумасбродных преобразований». Большую главу книги, названную «Встречи на просёлках», автор посвятил тем, кто «чисты душой, часто наивны, а в чём-то потаённом, глубинном бесконечно мудры». Они творят добро не для себя – для других. На них и надежда.

Испокон веков среднерусская глубинка славилась своими мастерами, была «хранительницей того генетического кода, из которого произрастают корни крестьянских родов». «Миром по-прежнему всё-таки правит доброта, люди остаются людьми, в каких бы тяжких обстоятельствах они ни оказывались». И это сулит надежду.

Мировая практика знает различные варианты отношения к труду земледельца. Есть страны, где в производстве и сбыте сельскохозяйственной продукции действуют только неумолимые законы рынка. Есть и те, где государство помогает крестьянину не на словах, а на деле. В любом случае уровень развития сельского хозяйства определяет то, кому достаются дивиденды от труда на земле: самому крестьянину или тому, кто умеет выгодно перепродать результаты его труда. По всему видно, у нас длительное время делалась ставка именно на перепродажу. А деревне всего-то и надо от власти, «чтоб не ломала сельский уклад через колено, не мешала мужикам жить своим умом».

Сегодня, кажется, всё-таки наметился поворот в сторону усиления внимания к российскому селу. И этот поворот, как очень правильно пишет в предисловии к книге руководитель Главного управления культуры и туризма Воронежской области Иван Образцов, «вряд ли бы состоялся, если бы не талант и честный взгляд на деревенские тяготы и беды таких журналистов, как Пятерим Варфоломеев и ему подобных».

В последнее время российская пресса довольно заметно пожелтела. В связи с этим престиж профессии журналиста в глазах думающего читателя серьёзно упал – с этим фактом трудно поспорить. Но книга Пятерима Варфоломеева «Это мы, Господи…» ярко показывает, что есть и другая журналистика. Правдивая и объективная. Добрая и светлая. Эта книга – совсем не собрание «однодневок». Даже через много лет она будет полезной тому, кто станет кропотливо изучать историю русской деревни конца прошлого – начала нынешнего веков.