Общество
Помни, веруй, гордись! Киргизский батыр Дона
25.07.2005 02:00
На военно-полевых картах августа 42-го те меловые кручи над излучиной Дона были помечены как стратегические высоты. И эти горы, и эти избы – селявенские, сторожевские, урывские – нужно было брать. Любой ценою. А накануне, 5 августа, 20-летний боец-автоматчик 9-й роты 636-го полка 110-й стрелковой дивизии 40-й армии Воронежского фронта Чолпонбай Тулебердиев, волнуясь, писал главное в своей жизни...
Где меловые горы огибая,
Река вплотную к избам подошла,
Заметная могила Чолпонбая
Застыла на окраине села»
М.Просянников. На военно-полевых картах августа 42-го те меловые кручи над излучиной Дона были помечены как стратегические высоты. И эти горы, и эти избы – селявенские, сторожевские, урывские – нужно было брать. Любой ценою. И держать их. И превратить в Сторожевской плацдарм. Чтобы гнать потом отсюда до самых Эльбы и Одера тех, кто принёс в эти избы над донским крутогорьем смерть, беду, горе. И это будет завтра…
А накануне, в ночь на 5 августа, в придонской лесной луговине двадцатилетний боец-автоматчик 9-й роты 636-го полка 110-й стрелковой дивизии 40-й армии Воронежского фронта Чолпонбай Тулебердиев, волнуясь, писал главное в своей жизни заявление: «Прошу считать меня комсомольцем…». И в эту ночь он стал им. Одновременно с украинцем Остапом Черноволом, грузином Серго Метревели, татарином Гайфулла Гилязетдиновым…
Через час после комсомольского собрания командир полка подполковник Казакевич отдал 9-й роте приказ: захватить плацдарм у Селявного-2 и прикрывать полк, атакующий немцев через Дон. На команду лейтенанта Горохова: «Добровольцы, вперёд!» к кромке Дона шагнула вся рота. Роты было много, и Горохов отобрал десятерых – ровно столько могла вместить лодка: Герман, Захарин, Черновол, Тулебердиев, Шувакс…
Донской плёс был тих лишь до середины. Сторожевая ракета над Лысой горой обнаружила десант смельчаков, и вода в реке закипела от мин, пуль и снарядов. С меловой скалы бил по нему в упор пулемёт замаскированного немецкого дзота. Ни поднять головы, ни рвануться в атаку. Но рванулся один, успел швырнуть в амбразуру гранату. И упал, зажимая рану: пуля немецкого автоматчика угодила Чолпонбаю в предплечье. Но замолчал дзот, и «ура» покатилось над Доном. Преждевременно… Вновь извергла огонь амбразура.
В бетонный зев амбразуры Тулебердиев кидает вторую гранату. Дёрнулся, исчез в дзоте ствол пулемёта. Рванулся вперёд боец. А за ним, как маки в киргизской степи, алые пятна крови на меловых глыбах. Его крови. Не замечает их Чолпонбай. Впереди, в закопченной амбразуре, вновь пульсируют вспышки жалящего огня. Нет больше гранат у Чолпонбая, и автомат бессилен в перебитой его руке. Оторвал боец тело от спасительной меловой глыбы, рванулся к смертельной амбразуре, телом своим закрыл свинцовые струи. Ослеп, захлебнулся пулемёт. И вынесла полк волна атаки на селявенские кручи.
…Друзья похоронили героя у поверженного им дзота. И было это 6 августа 42-го. А 7 августа Совинформбюро голосом Левитана сообщило стране скупую сводку: «Южнее Воронежа наши части форсировали Дон, заняты два крупных населённых пункта. Бои идут на улицах нескольких других населённых пунктов…». И узнала страна имя «лискинского киргиза» Чолпонбая Тулебердиева, жизнью своею открывшего путь к тем «населённым пунктам» на Сторожевском плацдарме «южнее Воронежа».
А через полгода, в феврале 43-го, на амбразуру дзота у деревни Чернушки под Великими Луками, повторив подвиг Чолпонбая, бросится гвардии рядовой Александр Матросов… И ещё около четырёхсот бойцов Красной Армии лягут своими телами на вражеские пулемёты в годы войны.
…Есть у памяти людской очень человечное свойство – благодарность. Благодарные лискинцы именем Чолпонбая Тулебердиева назвали улицу своего города. На меловой круче у Селявного-2, чуть выше могилы Героя, воздвигнут ему памятник, сделанный по эскизам лискинского художника Ивана Финочкина.
От отрогов Таласских гор – родины Чолпонбая – через всю Россию к меловым донским кручам вилась-струилась тропинка благодарной памяти народной. В дни победного мая каждый год приходили сюда однополчане «лискинского Матросова», жители спасённых им сёл, земляки Чолпонбая. Неблагодарное время межами границ попыталось заступить ту тропинку памяти. Не заступило – у совестливой памяти не бывает меж и границ.
Нынешним августом снова собрала память у донских круч жителей окрестных сёл, ветеранов, представителей киргизских диаспор из Воронежской, Ростовской, Липецкой, Тамбовской областей. Земляки Чолпонбая изготовили и установили на месте гибели Героя памятный мемориальный знак, который торжественно открыли президент региональной общественной организации киргизов Воронежской области «Мурас» Талантбек Намазбеков и первый заместитель главы Лискинского муниципального района Юрий Образцов.
Талантбек Намазбеков: «Мы помним тебя и гордимся тобою, батыр…».
Фото: Татьяны Черных
В объединяющей торжественности звучат над Доном гимны России и Республики Киргизия. Рвут придонскую тишину залпы салюта. Минута молчания. Немногословные, но выстраданные речи.
«Зло не имеет ни лица, ни границ, ни национальности, – взволнованно говорит Т.Намазбеков. – Но не может оно разорвать нашу дружбу, скреплённую общей кровь героев Отечественной войны. У них было одно Отечество. У нас одна, общая на всех, Память о них».
Вьётся-струится нескончаемая цепочка людей по крутой тропинке к обновлённой могиле Героя. Венками и цветами укрывает память людская место гибели лискинского Матросова. Плачут, как о сыне своём, селявенские и сторожевские крестьянки над могилой киргизского батыра. Через 63 года он собрал и объединил своим подвигом и русских, и украинцев, и киргизов. Глазами вечно двадцатилетнего юноши смотрит он с полированного гранита на своих земляков, на плачущих русских женщин, на задонскую лесистую луговину, где в ночь перед своим Бессмертием написал он главные в своей жизни слова: «Прошу считать меня комсомольцем…» И – шагнул в Вечность.
Николай Кардашов,
соб. корр. «Коммуны».
Лиски – Селявное -2
