Общество
Публицистика. Чрезмерная забота о забвеньи
06.10.2003 00:00
Камень сам по себе ни добро, ни зло. Но он может быть символом, и часто символом целой эпохи. А с эпохами надо обращаться бережно. Их не возьмешь простыми отбойными молотками. Мы же уже целое столетие только тем и занимаемся, что либо чрезмерно заботимся о вечности, либо еще более чрезмерно печемся о забвении. Одни памятники воздвигаем из цемента самого крутого замеса, другие же с яростью крушим...
У Александра Твардовского есть стихотворение, написанное в те годы, когда повсеместно уничтожались памятники Сталину и его соратникам. Пророческое стихотворение:
Дробится рваный цоколь монумента,
Взвывает сталь отбойных молотков.
Крутой замес особого цемента
Рассчитан был на тысячи веков.
Пришло так быстро время пересчета,
И так нагляден нынешний урок:
чрезмерная о вечности забота
– Она, по справедливости, не впрок.
Но как сцепились намертво каменья,
Разъять их силой – выдать семь потов,
Чрезмерная забота о забвенье
Немалых тоже требует трудов.
Все, что на свете сделано руками,
Рукам под силу обратить на слом.
Но дело в том, Что сам собою камень
– Он не бывает ни добром, ни злом.
Это поистине так – камень сам по себе ни добро, ни зло. Но он может быть символом, и часто символом целой эпохи. А с эпохами надо обращаться бережно. Их не возьмешь простыми отбойными молотками.
Мы же, к сожалению, уже целое столетие только тем и занимаемся, что либо чрезмерно заботимся о вечности, либо еще более чрезмерно печемся о забвении. Одни памятники воздвигаем из цемента самого крутого замеса, другие же с яростью крушим, не помня себя.
Победив в 1917 году, большевики решили всю предыдущую историю России перечеркнуть, предать поруганию. Они даже измыслили летоисчисление вести не от Рождества Христова, как это было принято во всем мире, а от октября семнадцатого года. Под слом пошло все: величественные соборы, храмы и церкви, имеющие непреходящую архитектурно-художественную и историческую ценность (тот же храм Христа Спасителя), памятники выдающимся государственным деятелям, которые, по несчастью, были царями и императорами (памятник Александру III в Санкт-Петербурге, памятник Екатерине II в Екатеринославле и многие-многие другие); великие книги, почитаемые всюду как высшие достижения человеческой мысли («История государства Российского» Карамзина, романы Достоевского, не говоря уже о творчестве русских религиозных философов).
Поспешно переименовывались большие и малые города (Санкт-Петербург, Екатеринбург, Екатеринославль, Екатеринодар, Нижний Новгород и т.п.), улицы в этих городах, деревни, села, железнодорожные станции. Царские имена, исконные древние названия исчезали, а на их место возводились имена пламенных революционеров, цареубийц – халтуриных, каляевых, фигнер, перовских, то есть по нынешним временам самых отъявленных террористов. Несчетное количество было поставлено им по российским городам и весям памятников, монументов и бюстов, рассчитанных, безусловно, на века.
Но трижды прав поэт: Пришло так быстро время пересчета… Всего через семьдесят лет (одна человеческая жизнь!) все резко поменялось и повернулось вспять. Вчерашние герои, борцы за народное счастье, стали злейшими врагами сегодняшних хозяев жизни, которые, надо полагать, считают себя наследниками царей и царедворцев, но отнюдь не революционеров ленинского призыва и даже не шумливых политических деятелей периода Февральской буржуазно-демократической революции. Со страшной, ураганной силой волна покатилась обратно. Под свист и улюлюканье возбужденной (и, как после окажется, быстро разочарованной) толпы снесли памятники Дзержинскому, Свердлову, добрались с малым опозданием и до Ленина. Памятники его взрываются, со сладострастием варваров уродуются, собрания его сочинений выбрасываются на мусорные свалки, забывая о том, что они, пусть и печальный, но тоже опыт человечества.
Можно подумать, что по приказам Ленина, Дзержинского и Свердлова безвинной народной крови пролито больше, чем по приказам Деникина, Колчака или Врангеля! В обратную сторону пошли переименования городов. Опять Санкт-Петербург, Екатеринбург, Нижний Новгород, Тверь. (Уж хоть бы не повторяли заблуждений Петра I и его последователей и называли по-русски – Петроград, Екатериноград). Лукаво отменено празднование Великой Октябрьской cоциалистической революции. Ее хотят вычеркнуть из памяти народа, как будто столь знаменательного события в истории России и не было. Зато поставлены памятники Александру II возле заново отстроенного Храма Христа Спасителя, Николаю II, Колчаку, возвращен на родину прах Антона Деникина, а совсем недавно и прах генерала Владимира Каппеля.
Казалось бы, это можно только приветствовать. И Александр II, и Николай II, и Колчак, и Деникин, и Каппель в нашей истории многое значат. Впрочем, надо помнить и о другом: Николай II и его генералы повинны в том, что Россия Первую мировую войну фактически проиграла. Революция – следствие их полководческих просчетов. Гражданскую войну они тоже проиграли. В уважающих себя странах подобным вождям ставят памятники с большой осторожностью. Ну да Бог с ними, забыли не очень славное их прошлое – поставили, и тот, кто хочет и считает возможным, пусть поклоняется своим героям.
Все участники Гражданской войны – наши соотечественники.
Пусть общая память о них примирит всех нас во имя
мира и согласия поколений будущих
Остается только поставить памятник батьке Махно, и тогда мы, похоже, будем окончательно счастливы.
Но тут возникает вполне закономерный кровоточащий вопрос. А как же красные герои, отдавшие свои жизни за народное счастье в боях с белогвардейскими генералами, которых они побили на всех фронтах, хотя прежде состояли не в очень высоких чинах царской армии: поручики, подпоручики, прапорщики, а то и унтер-офицеры и даже рядовые солдаты? Почему они предаются теперь столь поспешному забвению?! Они же не повинны в том, что после Гражданской войны к власти незаметно пришли мародеры революции, обманули народ, а их самих в ходе репрессий 20-30-х годов уничтожили в первую очередь. Или кровь красных героев кому-то кажется сегодня много жиже крови героев белых?! Но так ли это?! Кровь, она всегда есть кровь, и особенно пролитая в братоубийственной Гражданской войне.
Существуют воспоминания (к сожалению, до сих пор не изданные) давно покойного профессора Воронежского университета Константина Скуфьина «Записки елецкого мещанина». В этих воспоминаниях описан один эпизод, связанный с пребыванием деникинских войск в Ельце.
Мать послала будущего профессорабиолога, а тогда четырнадцатилетнего гимназиста, к колодцу за водой. (Кстати, семья Скуфьиных жила на той же самой улице, где когда-то жил Иван Алексеевич Бунин).
Там Костя увидел недальнюю свою соседку, пожилую еврейскую женщину, которая полоскала в корыте белье. Вдруг к колодцу подъехал верховой казак деникинской армии (может, хотел коня напоить?). Увидев женщину-еврейку, он выхватил из ножен шашку и единым взмахом на глазах у подростка-гимназиста зарубил ее. Потом вытер кровь, спрятал шашку назад и спокойно уехал дальше вдоль улицы, наверное, в поисках другого колодца.
Так кому будем ставить памятник? Этому храброму деникинскому казаку или еврейской, ни в чем не повинной перед ним, женщине? Ее соплеменники, Свердлов, Троцкий, Зиновьев, Каменев и прочие, может (и даже точно), повинны. По их приказам проводились разказачивание, массовые расстрелы казаков. Но она-то неповинна! Или вот эпизод из воспоминаний белогвардейского кавалериста Сергея Мамонтова «Походы и кони». В перерыве между боями белые деникинские офицеры устроили небольшую пирушку: пьют вино, играют в карты. Один из молодых и необстрелянных еще поручиков спрашивает у своих более старших и опытных товарищей: – А как это одним взмахом сабли отрубить голову? – Да очень просто, – отвечает ему закаленный в сражениях старший сослуживец и приглашает всю разгоряченную компанию во двор, куда только что привели пленных красноармейцев.
Там он выбирает из колонны самого долговязого с длинной шеей пленного и действительно одним взмахом сабли отрубает несчастному голову.
И опять возникает кровавый неразрешимый вопрос. Кому будем ставить памятник? Доблестному офицеру деникинской добровольческой армии или зарубленному им красноармейцу, который, неизвестно еще, добровольно пошел в Красную армию или по принуждению, по демобилизации? Но есть и прямо противоположные примеры. В журнале «Подъем» несколько лет тому назад были опубликованы «Воспоминания о Ледяном походе» бывшего белогвардейского офицера Игнатия Волегова. Они пришли в редакцию из Австралии, где Игнатий Волегов жил и умер еще в середине шестидесятых годов. В этих воспоминаниях рассказывается о ледяном переходе колчаковских войск через Байкал под водительством генерала Каппеля. Заняв одно из больших сибирских сел, в котором недавно были красные, колчаковцы-каппельцевцы обнаружили под деревом троих, раздетых догола, мертвых офицеров.
В плечи их, отождествляя звезды на погонах, были забиты гвозди.
Или чего стоит посмертная судьба генерала Корнилова. Как известно, он был убит разрывом шального снаряда неподалеку от Екатеринодара. Отступающие белые войска тайно похоронили Корнилова, не обозначив даже могилы. Но красные отыскали захоронение (думали, что в ямах белые спрятали золото), вытащили тело генерала, повесили, изгалялись над ним как могли, потом два дня, перепившись, жгли и никак не смогли сжечь.
Так кому в этих случаях нам ставить памятники? Генералу Корнилову, замученным белогвардейским офицерам или красным героям, в ярости своей и классовой ненависти не сумевшим остановиться перед таким изуверством? К великой беде и несчастью многие страны переживали в своей истории революции и гражданские войны: Франция, США, Испания и др. Но на сегодняшний день они нашли в себе мужество и силу воли поставить памятники жертвам гражданской войны, не разделяя их на два враждующих лагеря и тем самым примиряя нынешних граждан своих стран, потомков враждующих когда-то сторон.
А что же мы за такая страна, что же мы за люди, если и через сто лет не можем примирить наших дедов и прадедов, по роковым обстоятельствам, по злой воле сошедшихся в междоусобной Гражданской войне?! В Воронеже неподалеку от университета и точно напротив недавно воздвигнутого памятника И.А.Бунину стоит памятник жертвам белого террора. (Памятникам жертвам красного террора теперь негласно можно считать памятник Бунину). В прежние времена, при советской власти, в дни революционных праздников руководители области и города непременно возлагали к подножью этого памятника цветы. Теперь, увы, не возлагают, и памятник, мало того, что предан забвению, так медленно и верно разрушается.
Откуда у нас такая глухота и слепота? Ведь, наверное, живы в Воронеже потомки тех расстрелянных и повешенных белогвардейцами коммунаров. Сердца и души у них болят за своих предков, болят и жаждут отмщения. И что же собираются нынешние власти делать с этой жаждой отмщения?! Неужто опять возрождать белый или бело-красный террор?! Похоже, что так! Если бы нет так, то не переписывали бы мы заново нашу историю. Да еще так рьяно и неистово, с желчной ненавистью к собственному народу. За примерами далеко ходить не надо. Прежде в советских книгах, в кино, в живописи и других видах искусства участники белого добровольческого движения изображались жестокими, часто потерявшими всяческий человеческий облик бандитами, которых ни жалеть, ни щадить не надо. Забыв все христианские заповеди и призывы к милосердию (а чего их помнить – Бога-то нет!), везде и всюду с пионерским задором распевалась бодрая песенка: На Дону и в Замостьи Тлеют белые кости, Над костями шумят ветерки.
Теперь опять-таки все повернулось в обратную сторону, и уже бойцы и командиры Красной армии выглядят в современном кино, театре, на телевидении разнузданными, тупыми бандитами, которым никакие иные чувства, кроме классовой ненависти, неведомы. Впору запеть бодрую песенку на новый лад: На Дону и в Замостьи Тлеют красные кости, Над костями шумят ветерки.
Не можем мы или намеренно не хотим, беря пример с других стран, посмертно помирить эти одинаково священные для нас кости, принадлежащие нашим общим предкам – русским, российским людям! В Прибалтике сейчас сносят памятники героям Великой Отечественной войны (для прибалтов, понятно, уже не Отечественной, а лишь Второй мировой). Нам от этого нестерпимо больно. Национальные наши чувства оскорблены, мы всеми силами сопротивляемся подобному вандализму, праведно негодуем.
Но почему же не сопротивляемся вандализму собственному?! Давно пора соборно, всем миром, с благословения настоятелей всех религиозных конфессий России и прежде всего с благословения Патриарха Московского и всея Руси Алексия отдать дань памяти жертвам гражданского войны, не деля их на красных и белых, установить им один-единый памятник, может, из остатков всех тех памятников, которые вначале возводились на века, а потом безрассудно рушились, назначить один-единый день поминовения павших.
В первую очередь это нужно новым, молодым поколениям, которые вступают в жизнь в нелегкие времена, когда все зыбко и неустойчиво, когда историческая память подточена. Мы сейчас в ответе за то, чтобы будущим поэтам опять с горечью и душевной болью не пришлось писать то о чрезмерной заботе о вечности, то о чрезмерной заботе о забвении.
Трава забвения – не наша трава!
Иван ЕВСЕЕНКО,
писатель
[[img]=n969770196.jpg]
Символ примирения – монументальный ансамбль Долина павших
под Мадридом – возведен как памятник жертвам Гражданской войны
в Испании 1937-1939 гг. Здесь вместе похоронены люди,
сражавшиеся по разные стороны баррикад
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
