Наука и образование

Проблемы модернизации образования в России, особенно в высшей школе, те процессы, которые сопровождают модернизацию, волнуют всё население страны. Они волнуют наше общество в целом, образовательную и научную общественность, бизнес, работодателей, властные структуры различных уровней. В то же время изменение системы высшего образования началось не вчера. Ещё в начале 90-х годов российские, в том числе и воронежские, вузы встали на путь реформирования.

О том, насколько тернист и одновременно важен для российской высшей школы и экономики процесс модернизации, в чём его необходимость и где кроются его подводные камни, корреспондентам «Коммуны» рассказал заведующий кафедрой экономики труда и основ управления экономического факультета Воронежского государственного университета, профессор Владимир ЭЙТИНГОН.

Владимир Наумович, модернизация невозможна без соответствующего кадрового обеспечения, и эту задачу решает сегодня высшая школа. В то же время сами вузы далеко небезболезненно переходят на новые стандарты высшего образования. В связи с этим у многих, включая будущих абитуриентов, студентов, их родителей, преподавателей, накопилась масса вопросов. Пожалуй, самый главный из них: а так ли нужна нам реформа образования?

- Согласен. Этот вопрос сегодня на острие общественного внимания. В то же время новые стандарты образования, вокруг которых «ломается столько копий», имеют свою предысторию.

Начиная с конца 80-х – начала 90-х годов, российская высшая школа начала испытывать определённый дискомфорт. По многим причинам.

В том числе потому, что молодые россияне, закончив наши университеты, оказались более свободны в выборе места своей деятельности, чем их предшественники. Последствия оказались самыми разными: от удовлетворенности этой свободой до сложностей трудоустройства. Кто-то из выпускников в поисках интересной работы, нового опыта устремился за рубеж. И там впервые столкнулся с тем, что российские дипломы не вызывали доверия.

Кстати, первыми, кто испытал сложности с признанием дипломов, были завершившие у нас обучение иностранцы, и это стало серьёзным ударом по имиджу нашего образования. Вот тогда-то и включилась система поиска путей переустройства жизни российских вузов. Естественным образом она влилась в процесс вхождения в единое европейское образовательное пространство. В результате Россия вошла в состав государств, подписавших так называемое Болонское соглашение.

Важное отличие новой системы заключалось в переходе на образование, состоящее из нескольких уровней. Ключевыми понятиями стали «бакалавр» и «магистр». Хотя это – совсем не единственное в новом подходе. Основной акцент должен быть сделан на новую организацию учебного процесса.

- Мы подошли к самой спорной стороне преобразований. Содержание новых понятий – бакалавр и магистр – до сих пор вызывает вопросы у тех, кто считает реформу бесполезным занятием. Почему так?

- Еще раз: предметом обсуждения в высшей школе это стало еще в начале 90-х годов. Для многих университетов стало ясно, что переход к уровневому образованию – единственно верный путь. Мы получаем единый европейский диплом (приложение к нему). Открываем возможность мобильности для студентов. То есть студент сам выбирает образовательный цикл. Может, например, год проучиться у нас, год – в Англии, год – в Испании. Потом вернуться и завершить образование в России. Эта мобильность – особенность нынешнего времени.

Многие высшие учебные заведения стали внедрять уровневую систему образования уже в начале 90-х годов. Экономический факультет ВГУ перешёл на неё в 1992 году. Как общероссийскую практику переход на уровневое образование начали рассматривать в начале 2000 годов. В 2006 году вышел Указ Президента о переходе на эту систему. Ни для кого это не было секретом. Более того, в нашей стране порядка 18 процентов студентов к тому моменту уже обучалось по программам бакалавров и магистров. Полный переход на систему подготовки бакалавров и магистров должен был завершиться в 2009 году.

- Что помешало этому процессу?

- Прежде всего, то, что для большого числа вузов перемены в высшей школе стали каким-то откровением. Они испугались нового. «Потоками слёз» оттянули момент введения двухуровневой системы до 2011 года. В Правительстве отреагировали на это следующим образом: выпустили новые федеральные государственные образовательные стандарты и потребовали реализовать то, что давно стало законом.

- Что здесь стало самым сложным?

- Конечно, как и во всяком новом деле, в организации перехода есть вещи, которые требуют уяснения, корректировки. Например, формальные рамки, в которых находится построение программ, - они несовершенны. Но всё равно этим надо заниматься, ведь совершенствование - результат труда. Возврата к прошлому нет.

- Владимир Наумович, судя по вашим словам, дверь во вчерашний день закрыта. Но общество не расстаётся с идеей консервативной модернизации. На бытовом уровне - это разговоры о том, что не всё то, что родом из социалистического прошлого, так уж плохо. Интеллектуальная элита на свой лад толкует о так называемом просвещённом консерватизме…

- Сразу уточню: консерватизм – это не ругательство. Это – некоторый уровень стабильности. С другой стороны, это способность довольствоваться тем, что ты знаешь и умеешь сегодня. Состояние, когда любое изменение встречает сопротивление.

На самом деле нашей стране для того, чтобы решать амбициозные задачи, которые стоят перед ней, нельзя не модернизироваться. Причём во всех сферах жизни. Конечно, проведение изменений должно учитывать наличие сопротивления, минимизировать его, преодолевать. Но если человек категорически не приемлет изменений, тогда следует подумать, а готов ли он к тому, чтобы меняться? Давайте обнажим истину, как бы она ни была тяжела: быть может, в некоторых сферах следует говорить о смене поколений.

- Вы говорите сейчас и о высшей школе?

- Ничего удивительного нет в том, что это происходит и в высшей школе. Надо работать. В новых стандартах подробно прописано, какими компетенциями должны обладать выпускники. Какие навыки им необходимы для того, чтобы соответствовать требованиям работодателей.

Наши студенты овладевают этими компетенциями не только в учебных аудиториях. Многие работают, ещё обучаясь. Это, к слову, залог того, что в дальнейшем выпускники уверенно чувствуют себя на рынке труда, знают, чего ждут от них работодатели.

- В том числе и бакалавры?

- Работодателям свойственен такой же эффект сопротивления новому, как и большинству из нас. «Что это за название «бакалавр»?- рассуждает иной руководитель. Давайте дадим ему время привыкнуть. Ведь если человек устраивает его как специалист, то как он называется – вскоре станет начальнику не важным. По закону, бакалавр - это законченное высшее образование. Разговоры о том, что бакалавр – это аналог выпускника техникума, – абсолютная глупость.

Есть сомнения по поводу 4-летних программ бакалавриата. Вспомните: ещё лет тридцать назад бухгалтеры учились четыре года, лет сорок назад четыре года учились и те, кто занимался планированием. Столько же лет – учителя.

- Этот подход облегчает или усложняет жизнь студентов? Готовы ли они психологически к новым формам обучения?

- Когда требуются большая компетентность и сознательность, всегда труднее. Не учиться – просто, учиться – всегда сложно. Новые стандарты построены так. Есть обязательная (базовая) часть стандарта и есть вариативная часть. Бакалавров, например, в первый год мы учим всех вместе, а затем сочетаем совместное обучение с профильным. Мало того, мы даём студенту большой набор курсов по выбору. И от того, как мы построим план, как будем управлять выбором студента, будет зависеть мера его готовности.

Новые стандарты предполагают балльно-рейтинговую оценку результатов успеваемости, отживают своё «посиделки» с преподавателями на экзаменах. Сейчас другие способы оценки, которые ориентируются на текущую активность студентов. К слову, ещё до перехода на новые стандарты мы разнообразили свои методы оценки знаний студентов. Включили в них тестирование, подготовку докладов, рефератов, написание эссе, кейсы, деловые игры. В современном учебном процессе иногда утрачиваются различия между лекциями и семинарами.

Мы приближаемся к интерактивному обучению. Студенты выезжают за границу, учатся по системе «включённого обучения». Вот, например, недавно наша студентка отучилась два семестра в университете в Швеции, а через полгода будет завершать образование по программе магистра в ВГУ.

- Что даёт студентам система «включённого образования»?

- Прежде всего, у них возникает поле для сравнения. Появляется возможность исследовать зарубежный опыт, иную практику преподавания. А это уже хорошо. Человек получает некую степень самостоятельности.

- Ревнители традиционной российской высшей школы говорят о том, что новации – это подрыв отечественной системы образования.

- Система образования сильна или слаба прежде всего содержанием, а не формой. Мы живём во время, которое намного быстротечнее, чем прошедшие эпохи развития человеческого общества. Сравните студента докомпьютерной эпохи и сегодняшнего. Мы не поспеваем иногда за возможностями, которые скрыты в новых технологиях.

В американских библиотеках я видел диваны с пледами, на которых студенты могут отдохнуть. Это говорит о том, что люди там очень много работают, в более напряжённом ритме, чем мы. Как вы полагаете, может быть, и нам стоит спрессовать время?

- И для этого необходимо копировать западные образцы?

- Мы живём в эпоху глобализации и уже давно не смотрим, в какой стране сделана рубашка, которую собираемся купить. Мы не обязательно ищем на ней русское клеймо. Нас, прежде всего, волнует соотношение «цена-качество». Значит, здесь глобализация с нами расправилась. И если мы не сможем делать конкурентоспособную рубашку, то так и будем покупать товар из-за рубежа. Простите, а почему бы нам в образовании не взять «хорошую рубашку»? Вы не уверены, что она для вас достаточно хороша? Так сделайте её хорошей! В стандарте подготовки магистра записано: лекции не должны превышать десяти процентов аудиторных занятий, не менее 30 процентов вариативной части, - это курсы по выбору студента. Вот и подумайте, что необходимо, чтобы студент выбрал ваш курс! Как сделать его современным, актуальным, интересным.

- Да… А потом студент придёт на воронежское предприятие и сильно удивится.

- Здесь есть свои проблемы. В 70-е годы мы всей страной конструировали модель завода будущего. Были очень смелые предположения. И вот спустя время я увидел завод будущего, о котором мы тогда мечтали. К сожалению, в Германии. А в Воронеже я оказался недавно на одном известном предприятии. Кстати сказать, сам я ушел с завода уже больше сорока лет, но пришёл на этот завод, и мне всё там понятно. Практически ничего не изменилось ни с точки зрения технологий, ни с точки зрения оборудования, ни с точки зрения ведения дела. Как же тогда мы будем делать конкурентоспособный продукт? По технике, по стоимости, по качеству?

- Быть может, мы сильны лишь в теории?

- Почему же? По телевидению я смотрел, например, репортаж с завода «Гидрогаз». Вот это современное предприятие. Некоторых губит привычка сидеть и ждать, когда им что-то дадут. А ждать не надо. Идите – и берите. В этом, кстати, особенность современного бизнеса. Всем толковым людям власть помогает. Я – член Экспертного совета при губернаторе области, где рассматриваются вопросы государственной поддержки проектов. Мы поддерживаем очень многих, когда они предметно доказывают свою эффективность. Но однозначно не проголосуем за проекты, авторы которых позволяют себе странности.

Например, если люди заявляют, что будут развивать современное производство, понижая при этом зарплату сотрудников. Мы их не поддержим. Но многие проекты убеждают нас своей современностью, технической, а также социальной эффективностью.

- Можно примеры?

- Пожалуйста. Утверждены несколько проектов по животноводству, включая строительство новых предприятий. В них участвует областной бюджет. Есть среди поддержанных проектов перерабатывающие предприятия, есть предприятия по производству нестандартных строительных материалов.

Масловская зона. Она предназначена, чтобы дать преимущества тем, кто приходит с инновационными предложениями. Выделены специальные средства на создание инфраструктуры зоны. Когда рассматривался проект компании «Siemens», определялись затраты из бюджета на формирование инфраструктуры. Увы, эффективные программы – не массовое явление. Вот откуда нужда в модернизации! Надо, чтобы она действительно стала задачей для всех. И этим надо заниматься каждодневно.

Надо отдать должное нашему губернатору, который всё время всех «толкает». Ищет контакты. Сплотил группу активных людей, которые вместе с ним этим занимаются.

Беседу вела Наталья СТОЛПОВСКАЯ.

Источник: «Коммуна», № 58 (25686), 21.04.11г.

[~DETAIL_TEXT] => Высшее образование | Модернизация высшей школы продиктована потребностями времени

Беседу вела Наталья СТОЛПОВСКАЯ.

Источник: «Коммуна», № 58 (25686), 21.04.11г.

Наука и образованиеНаука и образование