Array
(
[ID] => 69673
[TIMESTAMP_X] => Bitrix\Main\Type\DateTime Object
(
[value:protected] => DateTime Object
(
[date] => 2018-12-10 13:08:04.000000
[timezone_type] => 3
[timezone] => UTC
)
)
[MODULE_ID] => iblock
[HEIGHT] => 80
[WIDTH] => 80
[FILE_SIZE] => 18799
[CONTENT_TYPE] => image/jpeg
[SUBDIR] => iblock/469
[FILE_NAME] => Barsckova copy copy.jpg
[ORIGINAL_NAME] => Barsckova copy copy.jpg
[DESCRIPTION] =>
[HANDLER_ID] =>
[EXTERNAL_ID] => d72e82463de96e04c977323b5279bc11
[~src] =>
[SRC] => /upload/iblock/469/Barsckova copy copy.jpg
[UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/469/Barsckova copy copy.jpg
[SAFE_SRC] => /upload/iblock/469/Barsckova%20copy%20copy.jpg
[ALT] => Выход из сумрака
[TITLE] => Новости
)
Array
(
[DETAIL_PICTURE] =>
[~DETAIL_PICTURE] =>
[SHOW_COUNTER] => 856
[~SHOW_COUNTER] => 856
[ID] => 129045
[~ID] => 129045
[IBLOCK_ID] => 52
[~IBLOCK_ID] => 52
[IBLOCK_SECTION_ID] => 267
[~IBLOCK_SECTION_ID] => 267
[NAME] => Выход из сумрака
[~NAME] => Выход из сумрака
[ACTIVE_FROM] => 15.06.2017 18:37:11
[~ACTIVE_FROM] => 15.06.2017 18:37:11
[TIMESTAMP_X] => 10.12.2018 19:08:04
[~TIMESTAMP_X] => 10.12.2018 19:08:04
[DETAIL_PAGE_URL] => /kultura/vykhod_iz_sumraka_/
[~DETAIL_PAGE_URL] => /kultura/vykhod_iz_sumraka_/
[LIST_PAGE_URL] => /novosti/
[~LIST_PAGE_URL] => /novosti/
[DETAIL_TEXT] =>
VII Платоновский фестиваль искусств
Поэт и историк Полина Барскова рассказала воронежцам о своей антологии неподцензурной блокадной поэзии
Виталий Черников
Вечер «Стихи, написанные в темноте: неофициальная поэзия блокады» прошёл в арт-центре «Коммуна». В книгу включены стихи пяти авторов: Геннадия Гора, Павла Зальцмана, Сергея Рудакова, Владимира Стерлигова, Дмитрия Максимова. Антология – двуязычная: на русском и английском.
– Я родилась в Петербурге, – рассказывает Полина. – Но в блокаде никого из семьи у меня не было.
В 20 лет она уехала в Штаты учиться. В Беркли написала диссертацию о культуре Ленинграда 1920-1930-х годов – до убийства Кирова. Однажды, оказавшись в Питере, зашла в музей истории города – и попала на выставку «Блокадный дневник». Демонстрировались работы ленинградских художников, выживавших и творивших в городе в то страшное время. Увиденное так потрясло, что с тех пор Полина Барскова занимается блокадной культурой:
– Когда-то мне казалось, что было бы хорошей идеей сделать всеобщую антологию блокадной поэзии. Так нужно, и когда-нибудь это произойдёт. Но я не совсем уверена, что у меня хватит сил. На эту книжечку ушло семь лет. Эти пятеро – лишь малая толика огромного явления. Утопический замысел большой книги или сайта заключается в том, чтобы показать, каким значительным, каким сложным, малоизученным и малопонятным для нас явлением является мир блокадной литературы.
Интересно, что из этих пяти почти все не были, что называется, «профессиональными стихотворцами». Владимир Стерлигов и Павел Зальцман – художники, Геннадий Гор – прозаик. Но свои ощущения от ужаса, в котором они оказались, выплеснули на бумагу вот в такой форме. Почти все стихи писались без мысли о публикации.
– Ахматова прошептала свой «Реквием» нескольким людям, даже что-то записала, потом сожгла, и они запомнили. А Геннадий Гор, написавший в основном эту страшную тетрадь уже в эвакуации и никогда больше не писавший стихов, не прочитал при жизни ни одного своего блокадного стихотворения ни одному человеку. Ситуация, когда писатель понимает, что создал нечто категорически из ряда вон выходящее, и отказывается от любой публикации, кажется мне нетривиальной. При этом Гор ничего не уничтожил! И после его смерти внуки находят в столе тетрадку, начинают читать стихи ленинградским литераторам. Гор прожил долгую благополучную советскую жизнь. Писал плохую научную фантастику, вёл несколько литобъединений, в одном из них вырос Андрей Битов... И когда этим людям уже в 1990-е стали показывать его стихи, некоторые говорили, что лучше бы этих стихов не было.
Меня убьют, я знаю,
в понедельник
И бросят тут же где
и умывальник.
И будет мой убийца умываться,
И удивляться там где целоваться
И умываясь будет улыбаться.
Можно сказать, что Гор или Зальцман – антиподы Ольги Берггольц, чьё имя вспоминается сразу, как только заходит речь о блокаде. Берггольц знала о блокаде не меньше, чем эти люди, однако её тексты, что называется, «печатабельны».
– Она хотела, чтобы всё, что писала о блокаде, было принято, – подчёркивает Полина Барскова. – Огромная часть её блокадных записок именно об этом. Тут Ольга Фёдоровна преуспела. Писала утром – а через несколько часов стихи звучали по радио в пустом и мёртвом городе. Одновременно вела очень мощный и страшный блокадный дневник. Сейчас очевидно: самое последнее, что она хотела бы, – чтобы это было прочитано. Выразительная подробность: Берггольц дневник периодически хоронила. Например, во время Ленинградского дела, поняв, что скоро придут арестовывать, они с мужем Георгием Макогоненко его зарывали.
«Печатабельность» в данных условиях – понятие относительное; свидетельство тому – история Зинаиды Шишовой:
– Она пишет поэму «Блокада» о том, как умирает её сын. Что интересно, стихи не только публикуют – их начинают передавать по радио. Это поэма о дистрофии. А потом её перестают передавать – посередине. Середина приходится на момент въезда в Ленинград идеологических комиссий. Они не только пресекают такое безобразие, но и наказывают ответственных.
Сергей Рудаков – литературовед и поэт, из-за которого, как признаётся сама Барскова, она приехала в Воронеж – и счастлива тому, что поездка состоялась. Сосланный сюда в 1935 году, Сергей Борисович стал близким другом Осипа Мандельштама, оставил в своём архиве бесценные записи его стихов и комментариев к ним. В конце 1941-го, получив ранение и контузию в бою, он оказался в госпитале – в блокадном городе.
Конечно, его Рудаков видел в ином ракурсе.– Он – единственный из этих пяти, кто погиб в войну, – отмечает Полина Барскова.– Но не в блокаде. В 1944 году Рудаков умудрился попытаться спасти от армии друга, потому что тот был толстовец. Предсказуемо затея не удалась. Арестовали обоих. Не убили. Рудакова послали в штрафбат, где он скоро и погиб.
Все пятеро так или иначе были связаны с обэриутами.
– Мы знали, что они исчезли к 1942 году как язык. Что их всех убили, кроме Заболоцкого... Явление этих стихов сообщает нам: ничего подобного! Пока Хармс, Введенский и Олейников мрачно шутили в отвратительных комнатах коммуналок, либо прохаживаясь по самому красивому из городов, рядом с ними были молодые люди, которые, когда их учителя исчезли, продолжили писать. Гор очевидным образом связан с Введенским и Хармсом. Рудаков, казалось бы, представляет другой способ письма, более традиционный. Однако сам он постоянно говорил, что себя отсчитывает не от Мандельштама, а от Вагинова. Дело в том, что Рудаков – его родственник. Ещё удивительнее, что в блокаду он из госпиталя ходит в комнатку, где когда-то жил Вагинов, чтобы писать.
Художник Владимир Стерлигов буквально стал записывать стихи после того, как ему сказали, что умер Хармс.
Известны и другие попытки придумать язык для описания голода и умирания. Иные поэты, связывавшие себя с Серебряным веком, перед лицом смерти писали «стихи невиданной красоты, венки сонетов о блокаде с дивными рифмами». Но, видимо, именно язык обэриутов оказался наиболее адекватен для описания несколькими ленинградскими интеллигентами опыта умирания, разрушения – своего и близких людей. Барскова, изучавшая дневники блокадников, отмечает: умирание от голода – процесс, растянутый во времени, люди в состоянии зафиксировать происходящее. «В очень многих дневниках происходит распад языка, афазия. Сохранились дневники докторов наук, изысканных студенток… В сентябре они используют один способ писать, а к январю у них уже падежей нет».
Можно ли назвать попытки творить в таких условиях мужеством? Оно было в любом случае не для других, а для себя. Для кого-то – попытка остаться собой, для других, наверное, – осмыслить превращение в кого-то другого. А порой – спасенье.
Авторы собранной Полиной Барсковой небольшой антологии остались людьми. В том числе потому, что смогли превратить столь страшный материал в литературу.

Полина Барскова. Фото Виталия Черникова.
Источник: газета «Коммуна», №47 (26691) | Пятница, 16 июня 2017 года
[~DETAIL_TEXT] =>
VII Платоновский фестиваль искусств
Поэт и историк Полина Барскова рассказала воронежцам о своей антологии неподцензурной блокадной поэзии
Виталий Черников
Вечер «Стихи, написанные в темноте: неофициальная поэзия блокады» прошёл в арт-центре «Коммуна». В книгу включены стихи пяти авторов: Геннадия Гора, Павла Зальцмана, Сергея Рудакова, Владимира Стерлигова, Дмитрия Максимова. Антология – двуязычная: на русском и английском.
– Я родилась в Петербурге, – рассказывает Полина. – Но в блокаде никого из семьи у меня не было.
В 20 лет она уехала в Штаты учиться. В Беркли написала диссертацию о культуре Ленинграда 1920-1930-х годов – до убийства Кирова. Однажды, оказавшись в Питере, зашла в музей истории города – и попала на выставку «Блокадный дневник». Демонстрировались работы ленинградских художников, выживавших и творивших в городе в то страшное время. Увиденное так потрясло, что с тех пор Полина Барскова занимается блокадной культурой:
– Когда-то мне казалось, что было бы хорошей идеей сделать всеобщую антологию блокадной поэзии. Так нужно, и когда-нибудь это произойдёт. Но я не совсем уверена, что у меня хватит сил. На эту книжечку ушло семь лет. Эти пятеро – лишь малая толика огромного явления. Утопический замысел большой книги или сайта заключается в том, чтобы показать, каким значительным, каким сложным, малоизученным и малопонятным для нас явлением является мир блокадной литературы.
Интересно, что из этих пяти почти все не были, что называется, «профессиональными стихотворцами». Владимир Стерлигов и Павел Зальцман – художники, Геннадий Гор – прозаик. Но свои ощущения от ужаса, в котором они оказались, выплеснули на бумагу вот в такой форме. Почти все стихи писались без мысли о публикации.
– Ахматова прошептала свой «Реквием» нескольким людям, даже что-то записала, потом сожгла, и они запомнили. А Геннадий Гор, написавший в основном эту страшную тетрадь уже в эвакуации и никогда больше не писавший стихов, не прочитал при жизни ни одного своего блокадного стихотворения ни одному человеку. Ситуация, когда писатель понимает, что создал нечто категорически из ряда вон выходящее, и отказывается от любой публикации, кажется мне нетривиальной. При этом Гор ничего не уничтожил! И после его смерти внуки находят в столе тетрадку, начинают читать стихи ленинградским литераторам. Гор прожил долгую благополучную советскую жизнь. Писал плохую научную фантастику, вёл несколько литобъединений, в одном из них вырос Андрей Битов... И когда этим людям уже в 1990-е стали показывать его стихи, некоторые говорили, что лучше бы этих стихов не было.
Меня убьют, я знаю,
в понедельник
И бросят тут же где
и умывальник.
И будет мой убийца умываться,
И удивляться там где целоваться
И умываясь будет улыбаться.
Можно сказать, что Гор или Зальцман – антиподы Ольги Берггольц, чьё имя вспоминается сразу, как только заходит речь о блокаде. Берггольц знала о блокаде не меньше, чем эти люди, однако её тексты, что называется, «печатабельны».
– Она хотела, чтобы всё, что писала о блокаде, было принято, – подчёркивает Полина Барскова. – Огромная часть её блокадных записок именно об этом. Тут Ольга Фёдоровна преуспела. Писала утром – а через несколько часов стихи звучали по радио в пустом и мёртвом городе. Одновременно вела очень мощный и страшный блокадный дневник. Сейчас очевидно: самое последнее, что она хотела бы, – чтобы это было прочитано. Выразительная подробность: Берггольц дневник периодически хоронила. Например, во время Ленинградского дела, поняв, что скоро придут арестовывать, они с мужем Георгием Макогоненко его зарывали.
«Печатабельность» в данных условиях – понятие относительное; свидетельство тому – история Зинаиды Шишовой:
– Она пишет поэму «Блокада» о том, как умирает её сын. Что интересно, стихи не только публикуют – их начинают передавать по радио. Это поэма о дистрофии. А потом её перестают передавать – посередине. Середина приходится на момент въезда в Ленинград идеологических комиссий. Они не только пресекают такое безобразие, но и наказывают ответственных.
Сергей Рудаков – литературовед и поэт, из-за которого, как признаётся сама Барскова, она приехала в Воронеж – и счастлива тому, что поездка состоялась. Сосланный сюда в 1935 году, Сергей Борисович стал близким другом Осипа Мандельштама, оставил в своём архиве бесценные записи его стихов и комментариев к ним. В конце 1941-го, получив ранение и контузию в бою, он оказался в госпитале – в блокадном городе.
Конечно, его Рудаков видел в ином ракурсе.– Он – единственный из этих пяти, кто погиб в войну, – отмечает Полина Барскова.– Но не в блокаде. В 1944 году Рудаков умудрился попытаться спасти от армии друга, потому что тот был толстовец. Предсказуемо затея не удалась. Арестовали обоих. Не убили. Рудакова послали в штрафбат, где он скоро и погиб.
Все пятеро так или иначе были связаны с обэриутами.
– Мы знали, что они исчезли к 1942 году как язык. Что их всех убили, кроме Заболоцкого... Явление этих стихов сообщает нам: ничего подобного! Пока Хармс, Введенский и Олейников мрачно шутили в отвратительных комнатах коммуналок, либо прохаживаясь по самому красивому из городов, рядом с ними были молодые люди, которые, когда их учителя исчезли, продолжили писать. Гор очевидным образом связан с Введенским и Хармсом. Рудаков, казалось бы, представляет другой способ письма, более традиционный. Однако сам он постоянно говорил, что себя отсчитывает не от Мандельштама, а от Вагинова. Дело в том, что Рудаков – его родственник. Ещё удивительнее, что в блокаду он из госпиталя ходит в комнатку, где когда-то жил Вагинов, чтобы писать.
Художник Владимир Стерлигов буквально стал записывать стихи после того, как ему сказали, что умер Хармс.
Известны и другие попытки придумать язык для описания голода и умирания. Иные поэты, связывавшие себя с Серебряным веком, перед лицом смерти писали «стихи невиданной красоты, венки сонетов о блокаде с дивными рифмами». Но, видимо, именно язык обэриутов оказался наиболее адекватен для описания несколькими ленинградскими интеллигентами опыта умирания, разрушения – своего и близких людей. Барскова, изучавшая дневники блокадников, отмечает: умирание от голода – процесс, растянутый во времени, люди в состоянии зафиксировать происходящее. «В очень многих дневниках происходит распад языка, афазия. Сохранились дневники докторов наук, изысканных студенток… В сентябре они используют один способ писать, а к январю у них уже падежей нет».
Можно ли назвать попытки творить в таких условиях мужеством? Оно было в любом случае не для других, а для себя. Для кого-то – попытка остаться собой, для других, наверное, – осмыслить превращение в кого-то другого. А порой – спасенье.
Авторы собранной Полиной Барсковой небольшой антологии остались людьми. В том числе потому, что смогли превратить столь страшный материал в литературу.

Полина Барскова. Фото Виталия Черникова.
Источник: газета «Коммуна», №47 (26691) | Пятница, 16 июня 2017 года
[DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[~DETAIL_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_TEXT] =>
[~PREVIEW_TEXT] => Поэт и историк Полина Барскова на вечере в арт-центре «Коммуна» рассказала воронежцам о своей антологии неподцензурной блокадной поэзии. В книгу включены стихи пяти авторов. Антология – на русском и английском.
[PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[~PREVIEW_TEXT_TYPE] => html
[PREVIEW_PICTURE] => Array
(
[ID] => 69673
[TIMESTAMP_X] => Bitrix\Main\Type\DateTime Object
(
[value:protected] => DateTime Object
(
[date] => 2018-12-10 13:08:04.000000
[timezone_type] => 3
[timezone] => UTC
)
)
[MODULE_ID] => iblock
[HEIGHT] => 80
[WIDTH] => 80
[FILE_SIZE] => 18799
[CONTENT_TYPE] => image/jpeg
[SUBDIR] => iblock/469
[FILE_NAME] => Barsckova copy copy.jpg
[ORIGINAL_NAME] => Barsckova copy copy.jpg
[DESCRIPTION] =>
[HANDLER_ID] =>
[EXTERNAL_ID] => d72e82463de96e04c977323b5279bc11
[~src] =>
[SRC] => /upload/iblock/469/Barsckova%20copy%20copy.jpg
[UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/469/Barsckova copy copy.jpg
[SAFE_SRC] => /upload/iblock/469/Barsckova%20copy%20copy.jpg
[ALT] => Выход из сумрака
[TITLE] => Новости
)
[~PREVIEW_PICTURE] => 69673
[LANG_DIR] => /
[~LANG_DIR] => /
[SORT] => 500
[~SORT] => 500
[CODE] => vykhod_iz_sumraka_
[~CODE] => vykhod_iz_sumraka_
[EXTERNAL_ID] => 111619
[~EXTERNAL_ID] => 111619
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => novosti
[~IBLOCK_CODE] => novosti
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[LID] => ru
[~LID] => ru
[EDIT_LINK] =>
[DELETE_LINK] =>
[DISPLAY_ACTIVE_FROM] => 15.06.2017 18:37
[FIELDS] => Array
(
[DETAIL_PICTURE] =>
[SHOW_COUNTER] => 856
)
[PROPERTIES] => Array
(
[REGION_ID] => Array
(
[ID] => 279
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Регион
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 40
[CODE] => REGION_ID
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => E
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 37
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Регион
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[AUTHOR_ID] => Array
(
[ID] => 280
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Автор
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 50
[CODE] => AUTHOR_ID
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => E
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 36
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Автор
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[SIGN] => Array
(
[ID] => 281
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Подпись
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 55
[CODE] => SIGN
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => S
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Подпись
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[FORYANDEX] => Array
(
[ID] => 278
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:37:30
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Экспорт для Яндекса
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 90
[CODE] => FORYANDEX
[DEFAULT_VALUE] => Нет
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] => 220
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Экспорт для Яндекса
[~DEFAULT_VALUE] => Нет
)
[IS_MAIN] => Array
(
[ID] => 282
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-14 14:39:11
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Самая главная
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 100
[CODE] => IS_MAIN
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Самая главная
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[IS_IMPORTANT] => Array
(
[ID] => 283
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-14 14:39:11
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Важная
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 150
[CODE] => IS_IMPORTANT
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Важная
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[WITH_WATERMARK] => Array
(
[ID] => 290
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-18 09:33:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Все фото с водяным знаком
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 200
[CODE] => WITH_WATERMARK
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => L
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => C
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[VALUE_ENUM_ID] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Все фото с водяным знаком
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[MORE_PHOTO] => Array
(
[ID] => 284
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Фото
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 250
[CODE] => MORE_PHOTO
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => F
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] => jpg, gif, bmp, png, jpeg
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Фото
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[TEXT] => Array
(
[ID] => 285
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Абзацы
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 300
[CODE] => TEXT
[DEFAULT_VALUE] => Array
(
[TEXT] =>
[TYPE] => HTML
)
[PROPERTY_TYPE] => S
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => Y
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] => ISWIN_HTML
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] => Array
(
[height] => 200
)
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Абзацы
[~DEFAULT_VALUE] => Array
(
[TEXT] =>
[TYPE] => HTML
)
)
[CNT_LIKES] => Array
(
[ID] => 286
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Кол-во "Нравится"
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 1000
[CODE] => CNT_LIKES
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => N
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Кол-во "Нравится"
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
[CNT_DISLIKES] => Array
(
[ID] => 287
[TIMESTAMP_X] => 2018-12-06 06:38:44
[IBLOCK_ID] => 52
[NAME] => Кол-во "Не нравится"
[ACTIVE] => Y
[SORT] => 1001
[CODE] => CNT_DISLIKES
[DEFAULT_VALUE] =>
[PROPERTY_TYPE] => N
[ROW_COUNT] => 1
[COL_COUNT] => 30
[LIST_TYPE] => L
[MULTIPLE] => N
[XML_ID] =>
[FILE_TYPE] =>
[MULTIPLE_CNT] => 5
[TMP_ID] =>
[LINK_IBLOCK_ID] => 0
[WITH_DESCRIPTION] => N
[SEARCHABLE] => N
[FILTRABLE] => N
[VERSION] => 1
[USER_TYPE] =>
[IS_REQUIRED] => N
[USER_TYPE_SETTINGS] =>
[HINT] =>
[PROPERTY_VALUE_ID] =>
[VALUE] =>
[DESCRIPTION] =>
[VALUE_ENUM] =>
[VALUE_XML_ID] =>
[VALUE_SORT] =>
[~VALUE] =>
[~DESCRIPTION] =>
[~NAME] => Кол-во "Не нравится"
[~DEFAULT_VALUE] =>
)
)
[DISPLAY_PROPERTIES] => Array
(
)
[IPROPERTY_VALUES] => Array
(
[ELEMENT_META_TITLE] => Выход из сумрака
[ELEMENT_META_DESCRIPTION] => Поэт и историк Полина Барскова на вечере в арт-центре «Коммуна» рассказала воронежцам о своей антологии неподцензурной блокадной поэзии. В книгу включены стихи пяти авторов. Антология – на русском и английском.
[ELEMENT_PREVIEW_PICTURE_FILE_ALT] =>
[ELEMENT_PREVIEW_PICTURE_FILE_TITLE] => Новости
[SECTION_META_TITLE] => Выход из сумрака
[SECTION_META_DESCRIPTION] => Выход из сумрака - Главные новости Воронежа и области
)
[RES_MOD] => Array
(
[TITLE] => Выход из сумрака
[SECTIONS] => Array
(
[267] => Array
(
[ID] => 267
[~ID] => 267
[IBLOCK_ELEMENT_ID] => 129045
[~IBLOCK_ELEMENT_ID] => 129045
[NAME] => Культура
[~NAME] => Культура
[IBLOCK_ID] => 52
[~IBLOCK_ID] => 52
[SECTION_PAGE_URL] => /kultura/
[~SECTION_PAGE_URL] => /kultura/
[CODE] => kultura
[~CODE] => kultura
[EXTERNAL_ID] => 150
[~EXTERNAL_ID] => 150
[IBLOCK_TYPE_ID] => news
[~IBLOCK_TYPE_ID] => news
[IBLOCK_CODE] => novosti
[~IBLOCK_CODE] => novosti
[IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[~IBLOCK_EXTERNAL_ID] => 29
[GLOBAL_ACTIVE] => Y
[~GLOBAL_ACTIVE] => Y
)
)
[IS_ADV] =>
[CONTROL_ID] => bx_4182259225_129045
[CNT_LIKES] => 0
[ACTIVE_FROM_TITLE] => 15.06.2017 18:37:11
)
)