Общество

28 декабря 2002 года на пешеходном перекрестке Ленинского проспекта Воронежа мчащийся на большой скорости «жигуленок» сбил мужчину. Сидевшие в машине подвыпившие подростки пытались удрать, но были задержаны. Пострадавшего доставили в БСМП, и через несколько минут он лежал на операционном столе.

Хирурги диагностировали сотрясение головного мозга, закрытые переломы костей таза, переломы обеих ног, повреждения органов брюшной полости. Рентгеновские снимки показали, что кости ног представляют собой сплошное месиво из мелких осколков, смещенных в разные стороны. Впору было думать не о восстановлении конечностей, а об их ампутации. Тем не менее травматолог Сергей Курьянов решил спасать ноги невинно пострадавшего.

Когда Николай Пищик, 47-летний инженер-компьютерщик одной из воронежских фирм пришел в себя, он увидел закованные в гипс обе ноги. Три недели в травматологическом отделении больницы - вытяжки, капельницы, физиопроцедуры. Каждый день доктор Курьянов заходил в палату, осматривал больного, давал наставления, отвечал на вопросы. Настраивал на лучший исход, но и откровенно предупреждал о возможных осложнениях.

В конце января 2003 года отец Анатолий Григорьевич привез Николая домой. Ровно три месяца он пролежал в гипсе на койке. За это время никто из медработников районной поликлиники №4 не посетил его, не поинтересовался здоровьем.

Это только западная страховая медицина тщательно отслеживает путь больного человека из операционной палаты. Страховой полис российской медицины – пустая картонка, не имеющая никакого значения для больного человека.

В мае Пищики сами вызвали на дом участкового терапевта. Пришла пожилая женщина, осмотрела пациента, сделала запись в медкарте и ушла. До конца года ещё пару раз приходили доктора, осматривали пациента, измеряли давление, слушали легкие и сердце, оставляли рецепты на необходимые лекарства и уходили.

Никто ни разу не обмолвился, что ему необходима консультация хирурга-травматолога. Никто «не заметил», что раны практически не заживал,и и пострадавший не чувствовал своих ног. Пальцы шевелились кое-как, на уколы иголкой ступни почти не реагировали. Если стоял более пяти-семи минут, тупые боли начинали скручивать конечности от паха до пяток. Едва ослаблял руки, держащие костыли, ноги подламывались, и Николай безвольным кулем заваливался на кровать.

Через какое-то время началось самое страшное: из гноящихся ран начали вылезать шурупы, скрепляющие титановые пластины. Бывший морской офицер, побывавший во время службы во всяких переделках, был человеком крепкой силы воли, но при виде такой картины к нему приходило отчаяние.

Через полтора года, в июле 2004-го, он вновь предстал перед доктором Курьяновым. Тот внимательно выслушал его, осмотрел, несколько минут молчал, листая какие-то книги, и вынес неутешительный вердикт. Если не сделать вторую операцию, Николай Пищик самостоятельно ходить не сможет. Кости, которые служат опорой нижним конечностям, у него не срастаются: между многочисленными обломками образовалась не твердая костная ткань, а мягкие хрящевидные ложные суставы. Сначала необходимо убрать их, а потом – проводить так называемую костную пластику. Операция долгая, мучительная, но это единственный выход и надежда.

Так что думай и сам решай, Николай Анатольевич! Раздумывать он не стал, потому что хотел ходить на своих ногах.

Три недели провел в травматологическом отделении БСМП. Врачам, медсестрам и санитаркам этой больницы он благодарен до конца жизни. Они в прямом смысле слова поставили его на ноги, хотя до самостоятельных шагов будут ещё долгие месяцы.

С большим трудом, телефонными уговорами и многочисленными благодарностями медикам к декабрю 2004 года ему удалось собрать все необходимые документы для оформления инвалидности. Отец отвез документы на улицу Манежную в филиал областной медико-социальной экспертизы, и через несколько дней оттуда прибыл врач-эксперт.

Шустрый старичок бодро поинтересовался, почему пациент сам не приехал в офис МСЭ? Увидев, что Николай, буквально повиснув на двух костылях, с трудом переставляет ноги, посоветовал ему в следующий раз воспользоваться услугами такси.

У разбитого болью человека сжало горло от обиды, но он сдержался.

Эскулап осмотрел пациента, провел несколько тестов, и после этого отбыл. Сказал, что результаты визита доложит коллегии, и она примет решение. Через несколько дней отец пострадавшего привез из экспертизы уведомление о назначении гражданину Пищику Н.А. инвалидности 2-й группы 3-й степени.

В течение всего 2005 года он брал костыли и почти силой выгонял сам себя на улицу. Хотя в снежные зимние месяцы и мартовское половодье нечего было и думать даже о прогулках по двору: ноги разъезжались в стороны и никакие костыли не могли бы удержать грузное тело. Однажды попробовал идти по весеннему снегу, и от падения его спасло оказавшееся рядом дерево – в последний момент ухватился руками за ствол. Костыли упали в снежную лужу. Подняли их проходившие мимо люди. Стоял, обхватив рукой берёзовый ствол, и чуть не плакал от обиды.

Летом и осенью приходили по вызову участковые терапевты. Осматривали пациента, измеряли давление, слушали тоны сердца, выписывали поддерживающие лекарства. Он понимал, что неспециалисты не могут назначить необходимое лечение, а до специалистов он добраться не мог.

В декабре 2005 года вновь пришел из МСЭ старичок-эксперт. Посмотрел собранные анализы и заключения «узких» врачей-специалистов. Сказал, что значительное улучшение налицо, группа оставляется ещё на год. А на следующий год он должен сам приехать на Манежную, чтобы показаться консилиуму врачей-экспертов.

- Вряд ли мне добраться туда своим ходом, - покачал головой Николай Пищик.

- Ничего, доберёшься. Когда деньги нужны, всегда добираются, - засмеялся шутливый старичок. - Сам ходишь, сам себя обслуживаешь, можно сказать, что и здоров уже. Так что вызовешь такси и приедешь.

В декабре 2006 года отец и сын Пищики поехали на улицу Манежную. Весь вестибюль больницы был забит инвалидами на костылях, с палочками, в колясках. В кабинет, где заседали эксперты, все заходили в порядке очереди, прождав предварительно несколько часов в атмосфере толчеи и неизвестности. Впрочем, некоторые пациенты, не задерживаясь в вестибюле, приоткрывали дверь в комнату, где заседала комиссия, и делали какие-то условные знаки пожилому врачу-эксперту. Тот выглядывал в коридор и вместе с жаждущим общения гражданином проходил в дальний служебный кабинет. Минут через пять-шесть оба возвращались назад. Через несколько минут ушлый больной уже выходил из двери, пряча в карман заветный листочек розового цвета. Откровенность всего происходящего вызывала в толпе инвалидов соответствующие реплики.

- Сажать надо за такие дела, - раздавались возмущенные голоса.

Кого сажать и за какие дела - всем было ясно. Однако кроме таких возмущенных вскриков другой реакции не было. Пищики прождали своей очереди около пяти часов. От нервного напряжения, гнетущей несправедливости, тянущей боли в ногах Николая переполняли раздражение и обида, он едва держался.

Наконец, в шестом часу вечера сын зашел в кабинет, где заседала экспертная комиссия. Поздоровался. Вместо ответного приветствия пожилая женщина врач спросила с равнодушным спокойствием:

- А почему это вы на костылях?

- Потому что без костылей я и нескольких шагов не сумею сделать, - ответил он.

- Для того чтобы шаги делать, надо хотеть этого, а не лежать целые дни на диване, - ни к кому не обращаясь, сказала экспертная дама и отвернулась в сторону.

После получасового осмотра и опроса ему предложили одеться и ждать заключения врачей в коридоре.

Комиссия сочла, что по своим физическим способностям ему вполне достаточно третьей группы инвалидности.

Эксперты МСЭК решили, что выздоровление и лечение идет вполне нормально, и в скором времени инвалид Пищик может быть вполне трудоспособен. Николаю Анатольевичу выдали медицинскую карту «Индивидуальная программа реабилитации». В графе «технические средства» значилось одно слово: «трость». Видимо, в российской системе восстановления утраченного здоровья - это самый главный инструмент.

• • • • •

Врачи-эксперты всевозможных медико-социальных экспертиз строги и неподкупны. Хотя неподкупность многих из них оказалась мифом, и возбуждённые в последние годы уголовные дела по фактам коррупции дошли до суда. Обвинение сумело доказать преступные умыслы людей в белых халатах, и они понесли наказание.

Увы, суровый урок, который получили коллеги, работающие в сельских районах области, ничему не научил врачей-экспертов Воронежа. Они всё так же продолжали брать взятки, и за хорошую мзду «делали инвалидами» тех, кто не имел даже признаков инвалидности.

В середине 2009 года началось расследование ещё одного уголовного дела. «Коммуна» сообщила о нем, и публикация вызвала большой резонанс среди инвалидов. В своих обращениях в газету они постоянно спрашивали: когда же начнется суд? Люди хотели знать, как будут наказаны те, кто, наплевав на врачебную клятву, проявлял недюжинные рваческие наклонности?

Через два года после начала следствия редакция сделала официальный запрос на имя руководителя Следственного управления генерала Н.И.Третьякова. Мы получили ответ от заместителя руководителя Следственного управления полковника юстиции М.В.Мокшина:

«Сообщаю, что 09.07.2009 отделом по расследованию преступлений экономической и коррупционной направленности возбуждено уголовное дело №09808028 по факту получения специалистом по реабилитации инвалидов состава №8 ФГУ «ГБ МСЭ по Воронежской области» Пономаревой М.М. через посредника Чередникову Н.В. взяток от четырех граждан по 8 000 рублей с каждого, на общую сумму 40 000 рублей, за выдачу справок, подтверждающих признание вышеуказанных лиц инвалидами, по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст. 290 и ч. 5 ст. 33 УК РФ. В ходе предварительного следствия установлена причастность Пономаревой, а также ещё четырех членов экспертного состава №8, в который входила последняя, к совершению аналогичных преступлений. В результате проведенных следственных действия установлено, что экспертным составом комиссии №8 ФГУ «ГБ МСЭ по Воронежской области» на основании подложных документов, выполненных от имени воронежской городской клинической больницы №20 и городской поликлиники №8, инвалидами предположительно незаконно признаны около 500 граждан.

Кроме того, исследовано значительное количество медицинских документов в отношении каждого лица, признанного инвалидом, содержащих признаки подложности, на основании которых принималось незаконное решение о наличии у гражданина заболеваний, после чего он необоснованно признавался инвалидом с возможностью применения мер социальной защиты и адаптации.

В связи с получением в ходе следствия доказательств иных фактов получения Пономаревой взяток при посредничестве Чередниковой Н.В., а также Ягодницыной Е.И., в 2009-2010 гг. в отношении Пономаревой М.М. и посредников возбуждено ещё 6 уголовных дел по более 90 эпизодам преступной деятельности.

По результатам 37 судебных медико-социальных экспертиз, проведенных в отношении лиц, признанных инвалидами, после передачи Пономаревой М.М. взяток при посредничестве Чередниковой, установлено, что только у троих из них имелись признаки инвалидности.

При этом у последних имелись заболевания, позволяющие экспертному составу установить им третью группу инвалидности, а не вторую, как было установлено экспертным составом №8 ФГУ «ГБ МСЭ по Воронежской области». У остальных 34 граждан из указанной группы признаки инвалидности отсутствовали».

Далее в ответе указывается, что следствие установило все обстоятельства получения Пономаревой взяток и пособничество в получении взяток Чередниковой и Ягодницыной. Поскольку получение взяток другими членами экспертного состава установлено не было, их преступные действия квалифицированы по ч.1 ст. 293 УК РФ (халатность).

После этого Пономарева заболела на длительный срок, а потому следствие в отношении неё временно приостановлено. Но после выздоровления будет направлено прокурору для утверждения обвинительного заключения.

Что касается остальных четырех врачей-экспертов, то все факты, свидетельствующие о совершенном ими преступлении, были изложены в уголовном деле. Оно было завершено в марте 2011 года. После этого в течение пяти месяцев обвиняемые и их защитники знакомились с материалами дела.

В соответствии с УПК РФ по уголовным делам с категорией преступлений небольшой тяжести, срок привлечения к ответственности определяется в два года. А потому 10 июля 2011 года этот срок истек, и уже на следующий день от всех четырех обвиняемых в Следственное управление поступили ходатайства о прекращении уголовного дела в связи с истечением срока давности. По мнению следствия, этим самым врачи-эксперты «фактически подтвердили свою причастность к совершению инкриминируемого им деяния».

Можно думать и так, но в соответствии с законом, уголовное дело прекращено, и те, кто должен был понести наказание за свои махинации, успешно ушли от правосудия и лишь отделались испугом.

Понесёт ли наказание обвиняемая Пономарева? Честно сказать – сомнительно. Правда, полковник Мокшин сообщает, что когда она выздоровеет от вдруг нахлынувшей болезни, то «производство предварительного следствия по данному уголовному делу будет возобновлено». Но если оно будет вестись столь же неторопливо, то и для этой дамы найдется повод, чтобы избежать судебного следствия.

Можно ли поверить, что руководство медико-социальной экспертизы Воронежской области не знало, что творится в подведомственных ему подразделениях? Несчастные люди-инвалиды криком кричали о процветающем мздоимстве, а начальство на высоких этажах и ухом не вело. На письма, устные сигналы, выступления прессы – никакой реакции. Кто поверит, что бывшие руководители Департамента труда и социального развития Воронежской области тоже не знали, что происходит на первом этаже здания, в котором расположены их кабинеты?

Из-за мягкости и попустительства наших законов обвиняемым удалось уйти от судебного наказания. Они как бы невиновны, но черные пятна на их халатах остались. Могут ли они продолжать работать как ни в чем не бывало? В нынешних условиях, оказывается, могут. У нас уже сложилась система всеобщего попустительства. О какой тут непримиримой борьбе со злом можно вести речь? Непримиримая, это когда за вскрывшиеся преступления своего подчинённого несёт ответственность и его руководитель. И уходит со своего поста.

У нас уходят только почему-то всё больше на повышение…

Борис ВАУЛИН

Фото Михаила Вязового

Источник: «Воронежская неделя», № 40 (2025), 05.10.11г.

[~DETAIL_TEXT] => По официальным данным, на начало 2009 года в Воронежской области было 247028 инвалидов, в начале 2010 года - 238996 человек, нынче – 230417. Подождём ликовать, что инвалидов с каждым годом всё меньше. Зададимся вопросом – почему? Хорошо, если возвращению их в строй способствуют прогрессивные методы лечения, современные восстановительные технологии, неустанная забота медиков и социальных работников. А может быть, дело в том, что тысячи тех, кто получил увечья на производстве или заболел тяжёлыми хроническими недугами, просто не могут пройти сито врачебно-экспертных комиссий?

• • • • •

Борис ВАУЛИН

Фото Михаила Вязового

Источник: «Воронежская неделя», № 40 (2025), 05.10.11г.

ОбществоОбщество