Общество
История края. Генерал Лизюков: возвращение из небытия
04.03.2009 10:00
(Окончание). Предложение командарма Лизюкова, что танки должны идти своим ходом, единым «кулаком», в ночное время, Ставкой было отвергнуто. Учитывая особую важность момента (это был первый опыт применения танковой армии), к Лизюкову прибыл начальник Генштаба А.Василевский. Он отдал приказ о подготовке сокрушительного контрудара…
О поиске места захоронения легендарного танкового командарма
Окончание. Начало в №8 (1889) «Воронежской недели» за 25.02.09
Предложение командарма Лизюкова, что танки должны идти своим ходом (единым «кулаком») в ночное время, Ставкой было отвергнуто. Учитывая особую важность момента (это был первый опыт применения танковой армии), к Лизюкову прибыл начальник Генштаба А.Василевский. Он лично отдал приказ о немедленной подготовке сокрушительного контрудара…
Переброска танковой армии осуществлялась крайне медленно. Терялось драгоценное время.
В своих воспоминаниях маршал А.Василевский написал: «Ставка передала в распоряжение Брянского фронта 5-ю танковую армию… однако она никаких задач от командования фронта не получила».
«При этом все – и Ставка, и командование фронтом – торопили Лизюкова, как торопят фокусника в предвкушении чуда. В результате получилась бестолковщина: армию пришлось вводить в бой по частям – кто-то ещё только качался на платформе, кто-то выгружался, а кто-то уже воевал».
В своём очерке «Невозможно в словах передать…» Дмитрий Дьяков (журнал «Подъём» №9) пишет: «Никакого собственного штаба у Лизюкова не было, его просто не успели сформировать, поэтому решение о передвижении танков принималось по карте, без рекогносцировки. Прочитали название реки Сухая Верейка и решили, что это пересохший ручей, а оказалось – широкая водная преграда с заболоченной поймой. Мосты взорваны, подходы заминированы, вброд танкам не пройти…»
Сохранилась запись фронтового корреспондента «Красной звезды» А.Кривицкого, содержащая монолог Лизюкова о тех трагических днях: «Авиация противника делает что хочет. Средства усиления у меня ничтожные. Темп операции с самого же начала черепаший. Следовало двигаться своим ходом, не теряя ни минуты, занять фронт стрелковыми частями, танки глубоко эшелонировать, сосредоточить их на левом фланге в районе села, где посуше, и там рвать… А что получилось! Удар на широком фронте – растопыренными пальцами по заболоченной пойме!!.
Все в Ставке надеялись на очередное чудо Лизюкова теперь под Воронежем, тем более что воевать тому приходилось со своим старым знакомцем Готом.
«Однако то, о чём доложили Сталину, привело его в бешенство: налёт штурмовиков противника буквально смёл наши танки, созданные умами лучших инженеров и самоотверженным трудом рабочих заводов. А те, что остались, частями бросались на танки Гота, словно пехота времён Гражданской войны. И горели превосходные машины, как фанерные мишени на германском танковом полигоне.
Сталин отдал приказ: танковое наступление под Воронежем продолжать любой ценой!
Но выполнить этот приказ ни Лизюкову, ни кому другому было уже не под силу. Авиация противника безраздельно владела воронежским небом, мощная противотанковая артиллерия армейской группировки «Вейхс» ставила на пути наших танков смертельную преграду. У Красной Армии же не хватило ни пушек, ни самолётов, да и пехоты было ничтожно мало. Были только танки, которые шли и шли напролом… прогрызали оборону противника. И сгорали в огне».
Где-то 6 июля части 5-й танковой армии Лизюкова нанесли контрудар по левому флангу немецкой группировки. В этом сражении за Воронеж была втянута большая часть 4-й танковой армии генерал-полковника Гота, что лишило её возможности развить наступление на юг вдоль Дона.
Таким образом, немецкому командованию осуществить свой стратегический план не дали наши танкисты, которые в затяжных боях изматывали их силы. В июле 1942 года 5-я танковая армия связала две танковые и три пехотные дивизии противника. В этих боях под Воронежем было уничтожено около 21 тысячи немецких солдат, 257 танков, 30 самолётов и 232 орудия. Однако и сама она понесла большие потери – 261 танк и 7229 солдат и офицеров.
В связи с тем, что танковые корпуса вводили в бой по частям, Лизюкова лишили возможности нанести немцам массированный удар. В начале июля он набросился на и.о. командующего Брянским фронтом, осторожного и медлительного Чибисова (георгиевского кавалера старой русской армии), сказав ему: «Вы не дали мне нанести удар железным кулаком, заставили вводить армию в бой по частям, так хоть теперь сделайте по моему – дайте авиацию, иначе всё погибнет!».
И танковый гений был прав: его армия затем была раздроблена и 18 июля расформирована на корпуса. В этот день по указанию Ставки командарм Лизюков подписал последний приказ о расформировании 5-й танковой на корпуса, и он становится командиром 2-го танкового корпуса.
Лизюков не хотел, чтобы вместе с ним понижался в должности его адъютант, и в этот же день назначил Владимира Пендака командиром отдельного танкового батальона. Молодой высокий лейтенант (рост - 185 см) давно мечтал стать боевым танкистом.
23 июля 1942 года произошёл ожесточённый бой в районе высоты 188,5 (это Рамонский район) недалеко от села Лебяжье. Не имея сведений о боевой обстановке на передовых позициях 89-го танкового батальона, генерал Лизюков (по приказу Чибисова) вместе с командиром полка Ассоровым отправился в бой на танке КВ 148-й танковой бригады. Одновременно он приказал отдельному батальону В.Пендака атаковать немцев с левого фланга, чтобы отвлечь на себя немецкие танки. Однако этот батальон попал под массированный артиллерийский огонь противника, атака захлебнулась, и молодой командир Владимир Пендак погиб.
Противник, на очень сильно укреплённом рубеже, имел большую плотность артиллерии, в том числе - тяжёлые противотанковые орудия, и вёл мощный прицельный огонь по нашим наступающим танкам. В критический момент 2-й танковый корпус Лизюкова, получив приказ, начал выходить из окружения (в районе селаСухая Верейка, которое тогда являлось частью села Лебяжье).
Бой шёл 23 июля 1942 года западнее высоты 188,5. Обстоятельства, сложившиеся в том роковом сражении, после войны описал в своих воспоминаниях (земляк командарма из Могилёвской области) маршал бронетанковых войск М.Е. Катуков, командовавший в том бою 1-м танковым корпусом. В разгар боя Катукову сообщили, что танк Лизюкова и его экипаж погибли, немецкий снаряд разорвался внутри КВ.
Гвардейцы Катукова организовали сильный заградительный огонь и на буксире вытащили подбитый танк из самого пекла боя, чтобы тело генерала Лизюкова не могли захватить фашисты. Один из очевидцев того рокового боя сказал: «С болью в сердце похоронили мы отважного генерала».
Но, комкор Катуков, в период этого ожесточённого боя на непреступном немецком рубеже (по реке Сухая Верейка), не мог знать, где и когда было погребено тело генерала Лизюкова.
Посмертная судьба командарма
В личном деле генерала Лизюкова, хранящемся в Центральном архиве, до сих пор значится фраза с двояким смыслом: «Пропал без вести, а со слов – погиб». Из-за записи «пропал без вести» родственники генерала не могли получать никакого денежного пособия. Его супруга Анастасия Кузьминична много раз писала в государственные органы власти, лично Сталину, с надеждой получить ответ и узнать, где погиб и похоронен её муж.
В своём третьем письме от 21 августа 1946 года она пишет Сталину:
«Я не знаю почему, но я не получаю ответа, что иногда кажется недоразумением, а иногда наводит на размышления… В 1942 году после тяжёлых сражений в июле месяце под Воронежем не стало моего мужа. Так трагически погиб, пропал настоящий советский генерал, полный сил, кипучей энергии, неутомимый, больших знаний человек, всегда и всюду любимый… Я обращаюсь с просьбой. Я хочу знать: где и как погиб мой муж, и где остался его труп.. Прошло четыре года, для меня он жив и будет жить до конца дней. Что бы ни пришлось мне узнать о нём теперь, это не изменит ни моих мыслей, ни моей жизни…
Бесконечно преданная и любящая русской душой
свою Родину и всё, что наше родное, советское,
Лизюкова» .
Анастасия Кузьминична так и не дождалась ответа на свои письма. Она тяжело заболела и умерла в один год со Сталиным. Табу с имени её мужа было снято только через десять лет после этого…
«В сентябре 1942 года прямо с полей воронежских сражений на подмосковную дачу Сталина, которая называлась «Ближней», был доставлен командир 1-го танкового корпуса генерал М.Катуков.
Лицо у Сталина было злое и раздражённое, он только что получил подтверждение о переходе Власова на сторону немцев. Отсюда и первый вопрос, который он задал вызванному из боя танкисту:
– Лизюков у немцев? Перебежал?
– Товарищ народный комиссар, генерал-майора Лизюкова я знал хорошо. Он был верным сыном народа, преданным партии и вам лично, – ответил Катуков.
Сталин долго молчал, потом промолвил:
– Садись, рассказывай, что там произошло с армией. Какие ошибки были в её организации…
Нет, так и не поверил Верховный Главнокомандующий танкисту Катукову. Негласное табу было наложено на имя уже погибшего Лизюкова, тень подозрения окружила его посмертную судьбу. О бывшем танковом командарме нигде не упоминалось. Прошедшие войну генералы и маршалы на все вопросы о нём пожимали плечами и отмалчивались. Имя человека, впервые выведшего в бой танковую армию, было вычеркнуто из истории Отечественной войны».
Лизюков мог бы погибнуть ещё в 1939 году, когда и в армии прокатилась волна репрессий. Тогда начальника ведущей кафедры академии бронетанковых войск полковника Лизюкова погрузили в «воронок» и отвезли в Лефортово. В отличие от многих он не счёл арест ошибкой. Наверное, потому, что хорошо знал свою вину: Лизюков не отрёкся от коллеги, объявленного врагом народа.
После войны выяснилось (в середине 60-х годов), что на имя Лизюкова, точнее – на обстоятельства его гибели, долгое время было наложено табу. Так было выгодно военачальникам, которые оказались причастны к июльским событиям 1942 года.
Его брат – полковник Пётр Ильич Лизюков, командир 46-й истребительно-противотанковой артиллерийской Ленинградской бригады (11-й гвардейской армии 3-го Белорусского фронта) – также стал Героем Советского Союза и погиб смертью храбрых.
Отдал жизнь за Родину и третий брат – Евгений Ильич Лизюков, командир партизанского отряда имени Дзержинского Минского партизанского соединения.
Этих трёх сыновей воспитал рано овдовевший отец, гомельский учитель начальной школы Илья Устинович Лизюков.
Живая память поколений
В юбилейный год 65-летия Воронежской битвы и освобождения Воронежа, когда ему было присвоено почётное звание «Город воинской славы», наши поисковики наконец подошли к разгадке тайны, нашли место захоронения и командарма 5-й танковой армии. Его останки были обследованы специалистами.
Раскопки в селе Лебяжье
По заключению воронежского криминалиста Александра Липецкого, останки принадлежат генералу Лизюкову. Минувшим летом останки были отвезены в Москву для проведения анализа ДНК. В Центральной столичной лаборатории на анализ сдавал кровь ближайший родственник Александра Ильича, его двоюродный племянник Олег Витальевич Лизюков, проживающий также в городе Гомеле. Результаты всех исследований показали, что сомнений нет: найдены останки легендарного командарма Лизюкова. Об этом было передано в вечерней программе «Сегодня» по НТВ 9 и 11 декабря 2008 года.
Освящение памятного знака на месте гибели.
Летом прошлого года в Воронеж были приглашены из Гомеля внучатые племянники А.И. Лизюкова по линии отца - Николай и Иван Афанасьевы, которые побывали на месте последнего сражения командарма, а также в селе Лебяжье у церкви, на месте найденного захоронения.
Ровно через 66 лет - 23 июля 2008 года – на месте последнего ожесточённого боя, на развилке дорог Большого Верейского и Павловского сельских поселений, недалеко от высоты 188,5 состоялось открытие памятного знака. Надпись на нём гласит: «На этом месте у высоты 188,5 23 июля 1942 года принял свой последний бой Герой Советского Союза генерал А.И.Лизюков».
На этом мероприятии, помимо официальных лиц, присутствовали двоюродные внуки Лизюкова. В родном городе командарма одна из улиц названа в честь братьев Лизюковых. Имя Лизюкова носит Саратовское командно-инженерное училище (старое название).
В настоящее время решается вопрос о месте перезахоронения достойного сына Отечества в городе Воронеже.
