Политика

Пятого марта 1861 года, в день начала Великого поста, по всей Российской империи началось обнародование «Манифеста» (его автором был московский митрополит Филарет, впоследствии канонизированный Русской православной церковью) и «Положений 19 февраля 1861 года».

Слухи же об отмене крепостного права появились в Воронежской губернии еще до подписания «Манифеста». В донесении штаб-офицера корпуса жандармов начальнику III отделения 5 декабря 1860 года отмечалось, что все «ожидают высочайшего Манифеста к 1 декабря или в январе, и начальник губернии серьезно беспокоится, не получая никаких предварительных распоряжений». А 10 марта 1861 года «на законном основании Высочайший Манифест о крестьянах» был обнародован в Троицком кафедральном соборе «в присутствии всех военных и гражданских чинов» губернии.

Впечатление от «Манифеста» осталось крайне неблагоприятным. Всеобщего ликования не последовало.

«10 марта, – писал поэт И.С.Никитин в письме Н.И.Второву в Санкт-Петербург, - у нас был объявлен ожидаемый так давно и с таким нетерпением высочайший манифест об освобождении крестьян. Какое впечатление произвел он на народ? Ровно никакого. Мужики поняли из него только то, что им еще остается два года ожидания». «Народ недоволен волею, он ждет больше», «крестьяне не верят, дворовые недовольны».

Эти свидетельства современников из перлюстрированных Третьим отделением писем отражали психологическое настроение крестьянства. Даже в среде правящего класса вынуждены были признать «сдержанность народа».

В обзоре действий Министерства внутренних дел отмечалось, что «за общей радостью почти везде последовало разочарование», которое нередко приобретало активные формы протеста. Хроникой крестьянского движения зафиксировано 69 массовых выступлений, 35 из которых были подавлены с помощью военной силы.

Крепостные составляли значительную группу населения Воронежской губернии. По десятой ревизии, проведенной в 1858 году, за помещиками числилось 517346 душ крепостных обоего пола, что составляло 27 процентов жителей губернии. Распределение их было неравномерным.

В южных уездах - Бирючинском, Бобровском, Богучарском, Валуйском, Новохоперском, Острогожском, Павловском проживало 66 процентов крепостного населения, а в остальных пяти уездах - 34 процента. По данным И.И.Игнатович, в Воронежской губернии числилось 45 процентов оброчных и 55 процентов барщинных крестьян.

По реформе 19 февраля 1861 года крестьянам предоставлялась усадебная оседлость и земельный надел, за который они временно отбывали повинности работой или деньгами. Помещики обязывались наделить крестьян землей, тогда как до реформы у последних юридически ничего не имелось: по закону вся земля принадлежала помещику.

Всего в Воронежской губернии было роздано 143674 надела (без дарственников), из них 91858 наделов высшего размера; 93825 наделов осталось без изменений; к 15586 сделана прирезка; в 88263 производилась отрезка.

А 41 тысяча крестьян получила дарственные наделы, составлявшие четверть внешнего надела.

По данным 1877 года, надельные земли 85460 хозяйств бывших помещичьих крестьян составили 572865 десятин. Предоставление крестьянам земельных наделов усилило в них «стремление упрочить и развить собственное хозяйство», а в зажиточных слоях деревни – жажду предпринимательства. Это были предпосылки для развития социальной психологии сельской буржуазии, так называемых кулаков.

Воронежские крестьяне, 80-е годы XIX века.

Реформа давала крестьянам право приобретать на свое имя движимое и недвижимое имущество. После утверждения уставных грамот и завершения выкупной сделки предметом особо оживленного товарного оборота стала земля, на которую предъявили спрос различные категории крестьян. Всего в центрально-черноземных губерниях с 1863 по 1882 год, по сведениям Министерства финансов, крестьянами куплено 858076 десятин земли на сумму 38529907 рублей. За вычетом проданных участков у крестьян осталось 552124 десятины.

Купить землю могли далеко не все нуждающиеся в ней. Как правило, количество владельцев было обратно пропорционально количеству купленной земли. Основная доля земли, приобретенной крестьянами, – 480018 десятин с величиной надела от 11 до 1000 десятин и более – сосредоточивалась в руках зажиточной и богатой прослоек деревни.

Многие зажиточные крестьяне занимались ростовщичеством. По 10 селениям Острогожского уезда 27 крупных ростовщиков-крестьян раздавали в начале 80-х годов 16950 рублей и 72 мелких кредитора 10965 рублей в год.

Развитие купли-продажи, большие запасы денег в одних руках, ростовщичество доказывают наличие и укрепление капиталистических отношений в деревне, что в целом было прогрессивным явлением, так как вело к ослаблению и уничтожению пережитков крепостничества.

3месте с тем менялась нравственная атмосфера деревни. Дух солидарности, который господствовал в патриархально-крепостной общине, постепенно исчезал, уступая место своекорыстному чувству домохозяина, а в зажиточной семье - стремлению к стяжательству и обогащению.

До перехода крестьян на выкуп они считались временно-обязанными по отношению к помещикам и продолжали отбывать повинности в форме оброка или барщины. Величина душевого оброка для Воронежской губернии ограничивалась девятью рублями в год за высший, как правило, урезанный надел. Оброк вносился помещику сразу всем обществом, при круговой поруке крестьян друг за друга. Несвоевременная уплата оброка приводила к тому, что должника помещик мог подвергнуть через мирового посредника телесному наказанию.

Массовые экзекуции крестьян явились подтверждением такого рода «практики». Помещики постоянно стремились увеличить оброчные платежи своих бывших крепостных. Но, несмотря на непомерное обременение надела, процесс перехода крестьян на оброк способствовал быстрому проникновению в деревню новых буржуазных отношений.

Вторым видом пореформенных крестьянских повинностей была барщина.

За полный высший надел крестьяне обязывались со своим живым и мертвым инвентарем отработать 70 дней в году, из которых три пятых - в летнее время. Барщина отбывалась на основе «Урочного уложения», определявшего характер и объем работы, которую выполняли в течение дня каждый трудоспособный мужчина в возрасте от 18 до 55 лет и женщина от 17 до 50 лет.

В случаях же, когда надельная повинность не могла быть определена «Урочным положением», она измерялась трудовыми днями, продолжительность которых равнялась в летнее полугодие 12, а в зимнее – 9 часам.

После реформы наблюдается значительное сокращение барщинных крестьян: за первые пять лет на 70,7 процента. Правда, в Воронежской губернии наблюдалось парадоксальное явление, когда крестьяне, ранее боровшиеся против барщины, в новых условиях сопротивлялись переходу на оброк, так как нужные для выплаты деньги они могли добыть с большим трудом. Уничтожение барщины уменьшало привязанность крестьян к личному хозяйству, создавая подвижность сельского населения, имевшее прогрессивное значение.

Завершающим актом освобождения крестьян от крепостной зависимости явилась выкупная операция. В Воронежской губернии первая такая сделка заключена в 1861 году, последняя – в 1890 году.

В первое двадцатилетие после реформы на выкуп вышло 79,9 процента всех крестьян.

Несмотря на обременение крестьян платежами, выкупная операция способствовала ликвидации системы феодальных отношений в деревне, создавая предпосылки для развития капитализма в сельском хозяйстве.

Безусловно, реформа 1861 года была половинчатой, непоследовательной и грабительской. Прежде всего это касается крестьянских наделов, значительно сокращенных в пользу помещиков. Число наделов, которые в той или иной степени подверглись сокращению, в Воронежской губернии составило 88263, или 61,4 процента. Процент отрезанной у крестьян земли не везде одинаков. Наиболее полное представление дают данные уставных грамот. Так, у крестьян села Верхо-Тишанка Бобровского уезда отрезано земли 3218 десятин, или четвёртая часть. А у крестьян Нового Курлака того же уезда из 3836 десятин отрезано 833 десятины, или пятая часть.

Иногда количество отрезанной земли доходило до 30 и более процентов. Помещики отбирали, как правило, такие земли, без которых крестьяне не могли обходиться.

«Отрезок, - писал А.Н.Энгельгардт, - существенно необходимый крестьянам, поступив в чужое владение, стеснил крестьян уже по одному своему положению, так как он обыкновенно охватывает их землю узкой полосой и прилегает ко всем трем полям, а потому, куда скотина ни выскочит, непременно попадет на принадлежащую пану землю».

Часто оказывалось так, что крестьянам предоставляли земли, совершенно непригодные для ведения хозяйства.

Из прошения временно обязанных села Масловка Воронежского уезда видно, что земля, отведенная им в надел, находится «на значительной возвышенности, неудобна к возделыванию как каменистая. А помещица Оленина в селе Староживотинном того же уезда отобрала у крестьян луга и леса и наделила их «песчаной землей».

Во время проведения реформы 1861 года часто случалось, что у крестьян отрезали и пахотные земли, пастбища, луга, леса. Жители села Старая Чигла Бобровского уезда писали в губернское присутствие о том, что помещик «продал ранее им принадлежавшие лесные угодья».

Господа всячески старались стеснить крестьян, заставить их пользоваться помещичьими молотилками, водяными мельницами, чтобы не уменьшить своих доходов. В Уставной грамоте села Бродового Бобровского уезда записано: «Водяные мельницы, существующие на реке Чиголке, принадлежат помещику, и он имеет исключительное право постройки вновь таковых мельниц».

Помещики не стремились и к окончательной ликвидации чересполосицы, производили разверстание лишь с выгодой для себя.

Так, помещица Раевская из слободы Подосиновки Новохоперского уезда, выбирая из всех полей себе земли, «выбрала чересполосно места самые лучшие и в виде конфорок очажной плиты вырезала для себя 300 десятин, а прочие (места), означающие песок, горы, бугры и овраги, с самыми стеснительными покосными лугами отвела в надел крестьянам». В пореформенное время в деревне усилился земельный голод. Поэтому крестьяне стали прибегать к аренде и покупке недостающих угодий. Но необходимые деньги у большинства из них отсутствовали.

Крестьяне Воронежской губернии, где земледелие занимало центральное место в хозяйственном балансе, из последних сил платили выкупные долги, ведя тяжелую, порой безнадежную борьбу за существование в условиях сословной неравноправности и юридических ограничений. Они оставались в тяжелом экономическом положении.

Мировой посредник первого участка Павловского уезда писал в губернское присутствие: «...многие крестьяне и дворовые люди находятся в весьма жалком положении, находясь в преклонных летах, не имеют ни одежды, достаточной для прикрытия наготы и защиты от дурной погоды, ни пропитания».

Экономическое положение крестьян Воронежской губернии, отмечал в своем рапорте сенатор Мордвинов, является «...неудовлетворительным и даже печальным, оно постоянно и неуклонно падает совершенно независимо от неурожаев, пожаров и других бедствий, поражавших ту или другую местность».

Реформа 1861 года ударила «одним концом по барину, другим - по мужику». Все были недовольны ее содержанием.

Реформа, как уже говорилось, носила половинчатый характер. Она расчищала путь развитию капитализма в земледелии, что имело прогрессивное значение, так как капитализм означал новую ступень в формировании общественных отношений, но, сохранив остатки крепостничества, реформа не уменьшила основных социально-экономических противоречий, а превратила их из чисто крепостнических в полукрепостнические и вела к усилению новых – капиталистических противоречий. Это явилось основой напряженности в русской деревне.

Угнетение и эксплуатация толкали народ к борьбе за демократию, к идеям уничтожения эксплуатации. В то же время хозяйский инстинкт порождал в крестьянине мечты и стремления «выйти в люди», самому стать буржуа.

Сегодня, когда в России все вернулось на круги своя, имперский опыт преобразований имеет не только научное, но и важное практическое значение.

Автор: Владимир Фурсов, доктор исторических наук, профессор ВГПУ

Источник: «Коммуна», №31 (25659), 04.03.11г.

[~DETAIL_TEXT] => Дата || 150 лет назад в России отменили крепостное право

Воронежские крестьяне, 80-е годы XIX века.

Автор: Владимир Фурсов, доктор исторических наук, профессор ВГПУ

Источник: «Коммуна», №31 (25659), 04.03.11г.

ПолитикаПолитика