Экология
Конкурс «Охотник и рыболов». Таёжная трагедия
13.10.2010 09:23
До сих пор перед глазами Кима Кирилловича встает эта картина – обнявшиеся перед смертью лосята…
Рассказ-быль
Дождавшись освобождения реки Томь от ледостава, генеральный директор объединения «Кемерово-лес» Ким Кириллович решил на служебном катере посетить один из отдаленных леспромхозов, водный путь до которого по весенней распутице был самым удобным.
Ким Кириллович любил плавать на катере – на воде нет никаких ям и ухабов, нет виражей, необдуманных рискованных обгонов, да и водная гладь на него всегда влияла успокаивающе, а опытный моторист, изучивший за много лет фарватер до мельчайших деталей, всегда уверенно и надежно вел посудину. Он испытывал душевное умиротворение от созерцаемого – от величественной сибирской реки с ласковым названием Томь, от ярких весенних лучей восходящего солнца и многочисленных признаков оживающей природы. Сибирь он любил искренней сыновней любовью – за необъятные просторы, красивую природу, первозданную мощь Тайги с ее несметными богатствами, где еще не ступала нога человека.
Любовь к сибирской природе заставила его отказаться от аспирантуры в престижном вузе, который окончил с отличием, и от нескольких предложений работы в министерстве. Он был окружен добрыми и порядочными друзьями, вместе с которыми выезжал на охоту, рыбалку, за шишками и ягодой, и среди которых не было завистников и любителей выдергивать ковер из-под ног.
По пути решил навестить своего старого приятеля Федотыча, который большую часть времени жил на заимке, занимаясь пчелами. Прихватив скромный гостинец, он сошел на берег и уже издали увидел грустное лицо отшельника, вышедшего из избы на шум двигателя.
- Однако что-то случилось, Федотыч? - по-сибирски, с ударением на первом слоге, спросил Ким Кириллович. –Всегда с улыбкой встречал, а сегодня туча тучей…
- Беда, Ким Кириллович.
В сотне метров от заимки на небольшой елани лежали прижавшись друг к другу два лосенка, которым на глаз можно было дать не более двух-трех дней от роду. Лосихи рядом не было. При приближении людей они с большим трудом встали на свои слабые ножки – ушастые, голенастые, с впалыми боками, трясущиеся от холода и страха.
- Вот уже вторые сутки нет лосихи, что-то с ней случилось – или медведь задрал, или волки ранили, или двуногий зверь напакостил, - с горечью рассказывал Федотыч.
Кому доводилось видеть лосят в таком возрасте, те, наверняка, помнят, насколько неказистые они на вид: на непропорционально длинных тонких ногах они еле передвигаются, с трудом удерживают туловище, а выделяющиеся голеностопные суставы создают впечатление, что вместо суставов у них шарниры. А длинные уши наполовину прикрывают их мордочки. Трудно даже представить, что такие несуразные в детстве звери с годами становятся красавцами.
Ким Кириллович вытащил из пакета с гостинцами бутылку молока, налил себе в ладонь и начал по очереди подносить его ко рту лосят.
Те не сразу почувствовали вкус питательной влаги, а когда почувствовали, то кормилец еле успевал наливать то одному, то другому, а те своими шершавыми языками, как наждаком, слизывали все до капельки, и если случайно палец попадал им в рот, лосята начинали энергично сосать его – срабатывал инстинкт младенца.
С тяжелым сердцем Ким Кириллович покидал заимку – в Кемерово не мог возвращаться, чтобы привезти ветеринара или представителей «зеленых», так как впереди его ожидало им же самим назначенное важное мероприятие.
- Ты, Федотыч, теплые вещи, которые есть на заимке, принеси и укрой ими лосят. Видишь, какие ночи холодные. Завтра к обеду жди меня, и мы вместе тогда решим, что с ними делать. Может быть, даже сумеем с помощью моториста погрузить их в мой катерок, чтобы увезти в Кемерово.
Как и было обещано, на следующий день Ким Кириллович заехал к Федотычу, и уже издали понял, что случилась беда.
- Не смог спасти я лосят, Ким Кириллович. Даже теплой медовой водичкой пытался их поить… Вы уж меня простите…
- Не казните себя, Федотыч, вашей вины здесь нет…
За годы работы в лесной промышленности Ким Кириллович видел много таёжных трагедий, где действовало право сильного, и переносил увиденное спокойно, чётко понимая, что тайга есть тайга… Увиденная же сегодня картина его так потрясла, так ошеломила, что он долго не мог вымолвить даже слово – к горлу подкатил ком, а глаза повлажнели.
Лосята лежали, тесно прижавшись друг к другу, голова одного из них была перекинута через шею другого, и создавалось впечатление, будто звери обнимались в последний раз и прощались…
- Бери карабин и давай вместе прочешем лес. Думаю, что лосиха не могла далеко уйти от детенышей, - сказал Ким Кириллович.
– Федотыч, а ты не задумывался, почему лосиха рожать пришла к заимке? Она искала у человека защиту для себя и малышей, защиту от хищников. Это ведь не первый случай, когда лоси приходят к людям за помощью.
Прошли один круг вокруг заимки, затем расширили его и на третьем, в метрах пятистах от домика, обнаружили убитую лосиху. Нет, не лосиху, а кормящую мать! Браконьер попал в переднюю лопатку, завалил зверя, отрубил заднюю ногу – больше, наверное, не мог унести, и бросил тушу на съедение разным зверькам и птицам.
Лосиха искала защиту от хищников, а смерть нашла от двуногого зверя.
- Ты понимаешь, Федотыч, какая трагедия здесь разыгралась? Убийца обнаружил её возле нашего дома, но стрелять не стал, чтобы не выдать себя. Ты бы вышел на выстрел. Он сначала отогнал её от своих детенышей и уже в лесу убил.
Убил кормящую мать-лосиху! Ну как можно назвать этого подонка? Нелюдь, убийца, преступник! Такой и родную мать убьёт, не моргнув глазом.
Подойдя к голове зверя, Ким Кириллович увидел открытые глаза лосихи, полные влаги.
- Федотыч, подойди сюда, и что ты скажешь?
- Это слезы, Ким Кириллович.
Умирая, лосиха беспокоилась за своих детенышей, понимая, что они пропадут без неё…
Пауза затянулась: ни тот, ни другой какое-то время просто не могли говорить. Фронтовик Федотыч уже не стеснялся своих навернувшихся слез…
- А ты, наверное, прав, Федотыч, животные действительно плачут. Да и у меня самого был случай: ранил косулю, а когда подошел к ней, то из её чистых серых глаз двумя ручьями текли слезы. Веришь, Федотыч, от увиденного у меня волосы зашевелились, и тогда я дал зарок – никогда больше не стрелять по козам. Вот прошло четверть века с того дня, десятки раз козы выходили на меня, но я не стрелял.
Несколько минут молча постояли, и каждый думал про себя: сколько же ещё в этом мире зла, жестокости и несправедливости!
Затянувшееся молчание нарушил Ким Кириллович.
- Ладно, Федотыч, надо думать, как дальше жить, чтобы все-таки добро восторжествовало над злом. А лосят похорони, пожалуйста.
Расставание было грустным.
Производственные дела постепенно отодвинули таежную трагедию на второй план, однако и до сих пор перед глазами Кима Кирилловича встает эта картина – обнявшиеся перед смертью лосята…
Автор: Анатолий Никифоров, член Союза журналистов России.
Источник: «Воронежская неделя», № 41 (1974), 13.10.10г.
