Экология
На подсадную
31.07.2013 09:02
Михаил Ушатин (Воронеж): Охота с подсадной на уток, на мой взгляд, – наиболее увлекательная, самая красивая и запоминающаяся охота, изобилующая множеством ситуаций, нередко – даже опасных.
Продолжаем публикацию материалов, представленных на традиционный конкурс «Воронежской недели»
Зима в этом году была мягкая: то снег, то дождь. Про такую говорят – сиротская. Но стоило только выглянуть весеннему солнцу, как всё сразу преобразилось: зазвенела капель, появились сверкающие гирлянды сосулек, а лучи солнца были такие тёплые и ласковые, что захотелось подставить им лицо, закрыть глаза и немного помечтать. Одновременно нахлынули воспоминания о весенней охоте, точнее – об охоте с подсадной на уток. На мой взгляд, это наиболее увлекательная, самая красивая и запоминающаяся охота, изобилующая множеством ситуаций, нередко даже опасных.
Иван Ушатин
г.Воронеж
…Пятидесятые годы прошлого века. Охота разрешена с начала разлива и продолжается около месяца. Отец приобщал к ней меня и двоюродного брата Евгения, за что мы были ему очень признательны.
Еще в феврале необходимо было приготовить четыре-пять специальных щитов, которые позволяли замаскировать лодку в любом приглянувшемся месте. Вязали их из камыша высотой метра полтора, последовательно вставляя для прочности через 20–30 сантиметров лозинку.
Затем готовили лодку: шпаклевали швы и заливали их смолой. Очень ответственный момент – подготовка подсадных уток. Как только появлялись первые лужи, мы их выпускали, чтобы они искупались и привели себя в порядок. Если птица не искупается, то на охоте будет быстро намокать, потом начнёт проситься в лодку, а то и биться на воде.
Большинство охотников Воронежского лесотехнического института увлекались этой охотой и, конечно, держали дома подсадных.
Уток выпускалось много, и каждый хозяин свою птицу метил. Однако был охотник А.Д. Дударев, который в этой утиной массе безошибочно определял, кому принадлежит та или иная утка, и давал ей оценку. Любимым его занятием было отогнать в сторону очередную утку и слушать – часами! – как она перекликается с остальными.
Успех охоте приносили и чучела. Их у нас было десятка полтора. Тут были чирята и шилохвости, свиязи и красноголовые нырки. Всё нужно было перед охотой расправить и подкрасить.
Но вот всё готово, и начинается период нетерпеливого ожидания.
Раза два, не дождавшись, когда пройдет лёд (луга уже были залиты водой), мы с отцом перебирались через реку. Лёд местами был уже рыхлый и ноздреватый, но кое-где еще достаточно прочный. Мы пробивали себе дорогу где веслом, а где протаскивая лодку волоком. Один раз добрались до чистой воды, и вдруг что-то грохнуло, треснуло, и лёд зашевелился. Начался ледоход! Вот он, разлив в полной красе! Кругом на несколько километров только вода, из которой местами торчат кусты тальника. Тебя охватывает чувство безмерной свободы и одновременно преклонения перед величием природы.
Наши любимые места были метрах в ста от дальней дубовой гривы. Если находили подходящий куст, то в нем устраивали шалаш, а если его не было, то вбивали колья и раскладывали наши щиты. Они нас часто выручали, но однажды отец переночевал на кордоне, спешил на утреннюю зорю и, отъезжая от берега, зацепился щитами за куст.
Пытаясь отцепиться, навалился на борт, и лодка перевернулась. Сам выплыл, но всё имущество, в том числе и знаменитое ружье – пятизарядный автомат «вальтер», пошло ко дну. Утром мы почти всё достали, но не ружье.
Строительство шалаша – целое искусство. Он не должен выделяться на общем фоне и в то же время хорошо закрывать лодку и охотников. Как правило, мы здесь и ночевали. Так, однажды, закончив строительство шалаша, я и сделал. Было тепло, тихо, слабо плескалась вода о борт лодки. Этот звук убаюкивал, и я с надеждой на удачную утреннюю зорю заснул.
Через некоторое время проснулся – не смог повернуться. На меня что-то давило. Это были крепко связанные ветки шалаша. За время, которое я проспал, вода прибыла и прижала лодку к веткам. Еще бы чуть-чуть, и ее бы начало заливать. С большим трудом я достал нож и перерезал веревки, и лодка, как пробка, подскочила вверх.
Но любые перипетии с лихвой окупаются прелестью самой охоты. Еще по темноте высаживаешь подсадную и чучела. Заезжаешь в шалаш, и начинается наиболее волнительный период. Высаженная утка немного проплыла, насколько позволяет ей шнур, ополоснулась и, склонив голову набок, стала оглядываться. Затем, как бы прочищая горло, начала покрякивать, и тут же, ускорив темп, перешла в садку. Сколько страсти и желания слышится в ее крике! А у тебя учащенно забилось сердце, а в голове кружится, как веретено: «Не пропустить бы!..»
Вот что-то промелькнуло и затихло. И опять всё повторяется. Но на этот раз в итоге была пара крякв. Они сели в удалении, их трудно различить в предутренней темноте. Подсадная зовёт, не переставая, и селезень, бросив свою подругу, направляется к ней. Однако стоило откликнуться дикой утке, как селезень развернулся и полетел обратно. Так повторялось несколько раз. Наконец, окончательно решившись, селезень, разрезая воду, быстро направился к подсадной. Раздавшийся выстрел принес желанный трофей, и можно было перевести дыхание. А подсадная, отряхнувшись, вновь принялась за свою работу.
Тем временем небосвод посветлел, и вдруг появился краешек расплавленного золота, который быстро превратился в бугорок, затем – в полукруг, и, наконец, засияло солнце! Этот момент настолько значителен, что всё в природе замирает в восхищении! Но вслед всё заспешило и запело. Тут и там проносятся стайки свиязей и других уток. Охота продолжается…
Источник: газета «Воронежская неделя» № 31 (2120), 31.07.2013г.
Чтобы оставить комментарий, необходимо или .