Экология
Широка страна моя родная, но меньше стало в ней лесов...
12.08.2010 09:55
Лесной Кодекс стал логичным продолжением хамской приватизации общенародных богатств. В нем прописана некая система ответственности – совершенно фальшивая, как ясно теперь, после пожаров.
Размышления журналиста
Пришла пора очищения огнём. Но не слишком высокая её цена? У пожаров, изменивших страну и разделивших эпоху на «до» и «после», были, как минимум, две рукотворные причины: жадность и хамство. Жадность верхних и нищета душ той части населения, которую можно смело назвать быдлом. Впрочем, два этих качества просто созданы друг для друга и создают гармонию внушаемой «стабильности».
Хватательный рефлекс
Новый Лесной кодекс стал логичным продолжением хамской приватизации экс-общенародных богатств России. Когда-нибудь приватизацию нашей энергетики наверняка признают одним из крупнейших ограблений в истории человечества: огромное хозяйство ценою в десятки миллиардов долларов власть просто подарила клану олигархов. Даром. Под мифические обещания вложить некие суммы в его модернизацию.
Никто из этих дельцов вкладывать деньги в модернизацию, конечно, не стал (и это признал даже сам премьер Путин!) – не для того хапнули. Вкладывали, как и прежде, в западные активы – футбольные и баскетбольные клубы, в замки и курорты, яхты-самолеты и прочие предметы роскоши и понтов. Даже образцово-показательный крах Саяно-Шушенской ГЭС не всполошил ни власть, ни население. Первая уверенно осталась в позе «сверху», второе лишь покорно жаловалось снизу на вторую волну добычи олигархов – большую коммунальную обдираловку с ее резким ростом платежей за отопление, горячую воду, газ и электричество.
«Много в ней лесов, полей и рек…» - ну, поля воронежские, подавив сопротивление фермеров и последних деревенских старушек, оккупировали пшеничные, подсолнечные, пивные и сахарные «короли»; речные пляжи по большей части уже за заборами, и никакие судебные приставы сносить эти заборы не думают, несмотря на их откровенное беззаконие. А посредством Лесного кодекса власть отдала олигархам последний символ из песни «Широка страна моя родная».
Итак, новый Лесной кодекс вступил в действие с 1 января 2007 года. А в июле этого года, еще до пожаров, но с наступлением жары, заместитель начальника Рослесхоза В.Ф.Чикалюк и начальник Управления охраны и защиты лесов того же Рослесхоза А.А. Ермоленко сообщили на пресс-конференции: в России больше нет общей структуры наблюдения и тушения лесных пожаров, и ущерб от них уже составляет 30-40 миллиардов рублей в год и будет только расти.
Раньше охраной лесов от незаконной вырубки и пожаров занималась единая система лесхозов. Теперь ее упразднили, чтоб не мешалась. А кодекс так умело размазал ответственность за леса между федеральными, региональными и муниципальными властями, что ни один юрист не разберется в клубке их прав и обязанностей. То есть, все вопросы лесные решает «элита»: как пожелает, так и сделает. Хочет – охотничьи угодья, хочет – поместье с дубравами и озером, или коттедж в водоохранной зоне реки Воронеж, с мостиком прямо в изумрудную речку с ее красноперками и лилиями. А захочет – пустит заповедник на дрова.
Она, «элита», и до нового кодекса была безнаказанной, а уж теперь-то любое её издевательство над природой оказалось «в законе».
Выяснить, кто фактически владеет лесами в Воронежской области, трудно: тут и подставные лица, и «аренда на 49 лет», и все «400 сравнительно честных способов» отъема природы у граждан. Население обычно знает, кто в его лесном доме хозяин, и называет вслух самые известные номенклатурные имена, но доказать их в суде не так просто. В том же Гремячьем, например, который год не могут восстановить понтонный мост, и жители не сомневаются, что это умышленно: чтоб крепостные не могли посещать заливные луга за Доном и озера, а главное – помещичьи угодья двух очень известных воронежских политиков у озера Погоново.
Конечно, всё тайное всё равно становится явным, но хотелось пораньше назвать их имена.
В Кодексе формально прописана некая система ответственности – совершенно фальшивая, как выясняется теперь, после пожарищ. В нем сказано: «Охрана и защита лесов осуществляются органами государственной власти, органами местного самоуправления в пределах их полномочий, определенных в соответствии со статьями 81 - 84 настоящего Кодекса». И что правила использования лесов для переработки древесины, охраны, защиты, воспроизводства лесов устанавливают федеральные органы, они же регламентируют все прочую деятельность.
Субъектам РФ тоже дали полномочия: «владение, пользование, распоряжение лесными участками», «установление ставок оплаты за единицу объема лесных ресурсов и ставок платы за единицу площади лесного участка» и кучу других платежей, «разработку и утверждение лесных планов субъектов РФ, лесохозяйственных регламентов, а также проведение государственной экспертизы проектов освоения лесов» и – внимание! – «организация использования лесов, их охраны (в том числе тушения лесных пожаров)».
Органам местного самоуправления тоже прописали полномочия на «владение, пользование, распоряжение лесными участками» и даже «отдельные государственные полномочия в области использования, охраны, защиты, воспроизводства лесов».
Как они могут разобраться между собой, один Кремль знает. Видимо, только по личным указаниям вышестоящих господ. Более коррупционный кодекс просто невозможно придумать, и уши господ, заинтересованных в создании охотничьих угодий и барских поместий, в вырубках и торговле древесиной, откровенно торчат из нового Лесного кодекса, а протесты насчет беззакония и грабежа верхним по фигу.
Система отслеживания очагов пожаров и возможность комплексной борьбы с огнем в масштабах страны оказалась практически уничтоженной. В России больше нет единой структуры, занимающейся профилактикой и тушением лесных пожаров. Государственный противопожарный надзор (ГПН МЧС) отвечает только за населенные пункты, а за леса и торфяники – местные власти. Техника пришла к состоянию рухляди (в СМИ уже упоминались пожарные машины 1976 года выпуска). При этом подразделения МЧС приобретают роскошные иномарки представительского класса и тратят колоссальные деньги на рекламу и некое информационное обеспечение, ставшее весьма удобным инструментом для перекачки бюджетных средств на счета коммерческих лавочек.
Ёмкость с водой, прикреплённая к трактору,
плюс водяной насос – вот с такой техникой зачастую идут
на борьбу с пожаром. Фото Михаила Вязового.
Сотни миллионов уходят на систему «информирования населения»! И даже Шойгу кажется уже не мужественным спасателем с честными глазами, а обычным чиновником, сытым и холеным.
Впрочем, в администрациях различного уровня пожарными машинами тоже не очень обеспокоены, зато навороченных «Тойот-Камри» у чиновников - как донов Педро в Бразилии.
29 июля вся эта система пошла под хвост «огненному петуху», убивавшему воронежские леса, а руководители страны потребовали отставки муниципальных начальников, допустивших пожарища, – должен ведь кто-нибудь нести ответственность за импотенцию вертикали. Хотя с таким же успехом можно карать глав сел и дачных кооперативов: они теперь, по Лесному Кодексу, обязаны обеспечивать пожарную безопасность жилых домов и построек. Бред, конечно, полный.
Большие начальники переложили свою ответственность на нижних чинов. Хотя, по справедливости, уходить в отставку должны те, кто принял новый Лесной Еодекс. Но у них есть на это ответ из старого анекдота: не дождетесь! Впрочем, никакие чиновники в отставку добровольно не уходят. Разве что-нибудь слышно о последствиях взрыва склада пиротехники в Воронеже?..
Основной инстинкт
Живая природа сопротивляется надругательствам хамов.
Она долго терпела, но теперь пришла пора очищения огнем.
Это поразительно: среди моих знакомых нет ни единого человека, который признался бы, что мусорил в лесу или на реке. Наоборот: все возмущаются и рассказывают, что убирают на вылазке не только за собой, но и за хамами. Однако количество мусора говорит о массовости явления. Ну а хамы к нам в Воронеж, видимо, прилетают с Марса.
Бог создал для нас удивительно природу – но во многих местах под Воронежем леса больше нет; это просто деревья, растущие на свалке. Лес задохнулся полиэтиленовыми пакетами и бутылками, забившими его дыхательные пути.
Рваный полиэтилен висит на кустах, как боевые флаги хамов. Весной поляны даже сквозь мусор еще становятся синими от подснежников, но это агония. У племени хамов есть и свои шофера, которые вываливают содержимое мусорных грузовиков в самых интимных уголках природы.
На подснежники, на светло-зеленую дымку первой травы.
На берег Усманки и Воронежа.
И в воду реки, с утра похожую на целлофан, в который ничто не завернуто, стекает гной мусорных куч. А они и сами приезжают сюда купаться и жарить мясо, и оставляют все новые кучи.
Весной этого года в реке возле турбазы «Усманка» было много лилий и кувшинок. Я видел там здорового парня, который нарвал букет из лилий и, довольный, притащил его своей бабе… В июле ни лилий, ни кувшинок в Усманке не осталось.
Быдло продолжает жарить шашлыки в лесах и после пожаров.
Находит не обгоревшие места и «отдыхает». Оно приезжает даже на свадебных кортежах и оставляет после себя кучи дерьма. Хотя там и без их свадебных отходов полная мусорка. Может, если б в лесу было чисто, они бы и собрали отходы своей жизнедеятельности и потом выбросили в ящик. А так – коллективный хам умножает зло в нашем доме, и не видно никаких способов унять этот пир во время чумы, кроме китайского. Или хотя бы арабского – отрубать руку, как за воровство.
Хам выжигает электроудочками, как напалмом, рыбу в озерах и реках, помечает заповедные уголки природы презервативами и бутылками, которые для полного кайфа ему надо непременно разбить.
Хам, он везде хам – и на природе, и в гостях. Он же метит подъезды словами на стенах и экскрементами на полу, поджигает газеты в почтовых ящиках и кнопки лифтов, выламывает домофоны и перила.
Вот лавочка возле детской песочницы в нашем дворе.
Возле нее по утрам - бутылки, окурки, смятые пачки сигарет, пакетики от орешков и чипсов и плевки. Иногда – шприцы.
Здесь же дети! Нет, кричи, не кричи – не слышат. Право хама – гадить там, где ему хочется.
Днем на лавке сидят мамаши с детьми, и после них тоже мусора хватает. Даже бабушка, божий одуванчик, скормила внучку кефир и пакет бросила в песочницу.
А вот еще. Шутка такая - скрытая камера. Мужик жуликоватого вида развернул столик: пиво, пузырь водки и тарелка с нарезанным соленым огурцом. Зазывает прохожих: вон видите, церковь недостроенная? У них денег не хватает ее достроить. А у нас деньги есть, но мы хотим здесь казино построить. И боулинг. Бюджету доход, и вообще… Всем будет хорошо. Поставьте, пожалуйста, свою подпись за казино, а мы вам в подарок бутылку пива и стопарик водочки. Вот огурчик, закусывайте… Девять из десяти прохожих - мужчины и женщины, молодежь и пожилые, одетые модно и так себе, - подпись поставили, стопарик выпили и пиво взяли.
Лишь одна дама из интеллигентных не согласилась: водку на улице она пить брезгует, а бутылки пива маловато. Выторговала, в конце концов, три бутылки: себе, мужу и зятю, и подписалась.
Скрытая камера хотела подшутить, но вылезло такое… И нет сомнения, что для всех этих существ живая природа – место для отправления их хамских потребностей.
За это она и мстит нам сегодня.
Автор:Александр Ягодкин.
Источник: «Коммуна», № 117 (25548), 12.08.10г.
