Экономика
Экономисты предлагают. Очевидный ресурс экономического роста
03.08.2004 00:00
Чтобы решать задачу повторения «советского экономического чуда» и за десять лет реально удвоить ВВП, реально устранить бедность, укрепить национальную безопасность, нужно менять тот курс социально-экономической политики, который привел к разрушению экономики и научно-производственного потенциала. Сухим языком цифр официальная статистика напоминает, что за первые 13 лет советской власти, несмотря на все беды иностранной интервенции, гражданской войны и международной изоляции потребление продовольствия в семьях трудящихся россиян возросло более чем на 20 процентов, число проживающих на...
Чтобы решать задачу повторения «советского экономического чуда» и за десять лет реально удвоить ВВП, реально устранить бедность, укрепить национальную безопасность, нужно менять тот курс социально-экономической политики, который привел к разрушению экономики и научно-производственного потенциала
Сколько «весят» наши богатства?..
Сухим языком упрямых цифр официальная статистика напоминает, что за первые 13 лет советской власти (1917-1930гг.), несмотря на все беды иностранной интервенции, гражданской войны и международной изоляции потребление продовольствия в семьях трудящихся россиян возросло более чем на 20 процентов, число проживающих на территории современной России увеличилось на 5 млн. чел. Наоборот, за первые 13 лет после прихода к власти антикоммунистов (1990-2003гг.) продовольственная корзина 80 процентов наших граждан сократилась почти на треть, а естественная убыль населения составила 9,5 млн.чел.
И это несмотря на то, что в наследство от советских времен нынешним хозяевам экономики достались не худосочные ресурсы 1917 года, а основной капитал на сумму 4 трлн.дол., материальные активы – 0,6 трлн., лесные богатства стоимостью по данным РАН – 63 трлн., минерально-сырьевая и энергетическая база – 260-270 трлн. В сумме – 340 трлн. долларов.
По самым скромным оценкам, такие ресурсы должны обеспечивать тот уровень валового и бюджетного дохода, которым располагала Советская Россия и о котором лишь мечтают сегодня при постановке задачи удвоения ВВП.
…И кому они служат
Совсем не обязательно быть экономистом, чтобы увидеть причину столь контрастных итогов управления страной не в радикальном изменении природной среды обитания, генотипа населения, злого умысла соседей, а в изменении главных ориентиров социально-экономической политики, в том, что ныне уже не благополучие населения, а свобода «элиты» в удовлетворении эгоистических потребностей (плотских, эстетических, благотворительных, варварских и т.д.) становятся движущим мотивом управленческой деятельности. Поэтому министры могут превращаться в мультимиллионеров и даже миллиардеров (Черномырдин, Потанин, Авен, Чубайс), губернаторы способны тратить сотни миллионов долларов на свои спортивные и иные пристрастия за рубежом.
Но всем им никак «не удается» изыскать средства на преодоление нищеты 31 млн. и бедности еще 56 млн. сограждан, лишившихся доступа к дешевым лекарствам, хлебу и молоку, к бесплатному образованию и лечению, к нормальному теплу и водоснабжению, потерявших рабочие места, оказавшихся под прессом чиновной и уличной преступности. Стоит ли удивляться, что в таких условиях Россия, располагая вторым местом по обеспеченности золото-валютными резервами, вышла на первое место в мире по абсолютным размерам естественной убыли населения?
Сам по себе факт нацеленности индивидуальных предпринимателей на получение максимальной прибыли далеко не всегда общественно опасен. В истинно демократическом государстве, где аппарат управления находится под контролем «демоса», а не «элиты», всегда имеются возможности предупредить социально негативные последствия погони за абстрактной прибылью с помощью таких рычагов регулирования хозяйственной деятельности и товарно-денежного оборота, как ставки налогов, процентов за кредит, цены принадлежащих государству ресурсов, штрафы, плата за льготы, привилегии и т.п.
Плоды трудов «частных собственников»
Подходя к проблеме управления народным хозяйством с таких позиций, нельзя не признать, что в годы НЭПа советские малооплачиваемые руководители умели использовать выше указанные рыночные и нерыночные рычаги многократно лучше руководителей последнего тринадцатилетия. Во всяком случае, просто невозможно себе представить, чтобы при министрах-коммунистах подавляющая часть полезных ископаемых несла «золотые яйца» в несколько сот частных карманов, а не в общенародную копилку; чтобы в то время, в течение хотя бы нескольких недель не работали заводы, которые ныне простаивают без заказов по 5-10 лет; чтобы на месяцы задерживалась выплата зарплаты и пособий, а инвестиции в отрасли, производящие товары, в течение целого десятилетия были меньше начисленной амортизации?
В таких условиях трудно рассчитывать на успех даже скромного намерения Президента добиться удвоения ВВП к 2010 году, так как. требуется ежегодно увеличивать ВВП минимум на 10 процентов, а правительство определило для себя ориентир принципиально иной – 6 процентов в год.
Сопоставим: в 1917-1930гг. валовой внутренний продукт (ВВП) России возрос на 69 процентов, в 1990-2003гг. он, наоборот, сократился на 24 процента. Цена межгодового спада объемов производства равна 380 млрд. долл. в международно признанной оценке. Это и есть конкретный количественный показатель того, в какой мере нынешние «стратегические частные собственники» хуже госчиновников и директорского корпуса советской поры используют природный, интеллектуальный, материально-технический, финансовый и трудовой потенциал России. Но одновременно эти 380 млрд. долл. являются еще и зримым показателем ресурсов, немалую часть которых еще можно оживить за счет совершенствования механизмов управления народным хозяйством.
Средства для «дрожжей»
Чтобы предметно оценить весомость 380 млрд. дол. дополнительного производства ВВП на фоне наших наиболее злободневных экономических потребностей, примем к сведению, что для стабилизации сельскохозяйственного производства нужно увеличить его финансирование (по сравнению с бюджетом 2004 года) в 4 раза, то есть примерно на 6 млрд. дол.
Для начала реанимации ЖКХ следует дополнительно найти в бюджете 7-8 млрд. дол., на оживление промышленного производства дополнительно потребуется 25-30 млрд. дол. в год. Следовательно, в качестве «дрожжей» на восстановление дееспособности сохраняющихся с советских времен ресурсов достаточно 40-45 млрд. дол. Причем, большая часть этих вложений способна кратно себя оправдать в течение 2-3 лет – это инвестиции в импортозамещение по авиапрому, легкой промышленности, АПК, по вводу в действие неиспользуемых мощностей добычи нефти, переработки лесоматериалов, рыбопродуктов и т.д. Но реально ли вовлечь в инвестиционный процесс в РФ дополнительные 40-45 млрд. долл.?
Где находить инвестиции? За последние 13 лет мы основательно убедились, что зарубежные инвестиции богаче Россию не сделали. Во-первых, потому что кредиторы предпочитают вкладывать свои капиталы не в развитие производства, а в скупку предприятий. Во-вторых, потому что у них имеется возможность минимизировать ту часть эффекта инвестиций, которая остается в России в форме доходов местного населения и бюджета. В-третьих, потому что в ряде случаев инвестиции в нашу экономику изначально нацелены на уничтожение конкурентоспособного либо обороноспособного российского производства. В-четвертых, потому что согласно расчетам академика Д. Львова, в ближайшие годы существенных свободных финансовых ресурсов как в Европе, так и в США не предвидится.
Поэтому в настоящее время проблема поиска эффективных инвестиций все больше смещается к анализу возможностей мобилизации внутренних накоплений, часть которых может быть получена за счет улучшения организации хозяйственной деятельности и усиления режима экономии во всех звеньях народного хозяйства, а другая часть – за счет изменения пропорций в распределение ВВП.
Ясно с самого начала, что в современных условиях России увеличение внутренних накоплений за счет дальнейшего снижения доли доходов трудящихся в ВВП практически будет означать ускорение естественной убыли населения и соответствующего роста социальной напряженности. Что же касается остальных вариантов, то они могут быть троякого рода.
Один из них рекламируется олигархами, и не исключено, что через своих представителей они уже в ближайшее время попытаются его законодательно закрепить через Госдуму – в форме амнистии криминально нажитых и частично размещенных на западе капиталов. Умалчивая о возрастающей угрозе судебного их преследования за рубежом, нашей общественности эта идея будет подана в качестве компромиссного стимула вывода из «тени» сотен миллиардов долларов. Вполне возможно, что это действительно разово несколько повысит доходную часть бюджета, хотя на таких условиях трудно ожидать, что социальные последствия подобных инвестиций для общества не окажутся столь же плачевными, как от первоначального накопления наших миллиардеров.
В качестве второго варианта в интересах обездоленного «реформами» большинства населения все более четко возрождается оправдавшая себя в 20-е годы идея национализации банков, крупных предприятий базовых отраслей экономики, внешней торговли, а с учетом новых реалий – еще и готовность к бескомпромиссному возврату криминально вывезенных за рубеж капиталов, вплоть до их обмена на внешний долг РФ.
И наконец, третий вариант поиска 45-50 млрд. дол., дополнительно необходимых для стабилизации социально-экономического развития страны, предлагается экономистами, считающими, что такой поиск вообще не представляет сколько-нибудь существенных трудностей, поскольку речь идет о сравнительно небольшой части ВВП, мобилизация которой вполне возможна абсолютно без ущерба как для трудящихся, так и для предпринимателей.
Дело в том, что за счет ВВП формируется не только зарплата, прибыль, налоги, но еще и земельная рента, которую даже такие светочи буржуазной науки, как А. Смит и Д. Рикардо, считали необходимым изымать в бюджет в качестве фактора оздоровления хозяйственной деятельности.
Если ренту не изымать в бюджет…
Наука принципиально отличает ренту от рационализаторского дохода, связанного с более умелым использованием производственных ресурсов, а также от конъюнктурного дохода, связанного с колебаниями погодных и рыночных условий хозяйственной деятельности. Нельзя не согласиться с академиками Дмитрием Львовым и Сергеем Глазьевым в том, что рента – результат монополии распоряжения продуктами, созданными при использовании ресурсов Земли (полезных ископаемых, плодородия, особых преимуществ местоположения, качества водоисточников и т.д.). Она является платой не за вложенный труд и капитал, а за монополистическое господство над обществом. Эта монополия в распоряжении ресурсами не только обеспечивает паразитическое потребление, но и создает иллюзию рентабельного ведения хозяйства там, где реально оно ведется не эффективно.
Как благодаря ренте можно скрывать неудовлетворительные организационные и социально-экономические показатели хозяйственной деятельности, свидетельствует пример рекламируемой в качестве лучшей компании «ЮКОС». Сообщается, что в минувшем году она добыла 81,5 млн. т. нефти, обеспечив своим 120 тыс. сотрудникам среднюю зарплату на уровне 13102 руб. (6,7 общероссийских прожиточных минимумов), а бюджету в форме налогов 5 млрд. дол (30 процентов цены добытой нефти). Но при этом умалчивается, что на принадлежавших государству нефтепромыслах в 1990 году в расчете на одного работника оплата труда была равна 7,8 прожиточных минимумов, поступления в бюджет – около 70 процентов цены добытой нефти.
Повторим ли экономическое чудо?
Чем больше рента, тем меньше та часть ВВП, которая может превратиться в доходы трудящихся и в прибыль предпринимателей, тем меньше стимулы к эффективному труду и к эффективному приложению капитала. Тем больше та часть ВВП, которая используется не в общественно полезные направления инвестиций, а иным способом, включая паразитическое потребление рентополучателей. Поэтому, когда сегодня мы отмечаем, что десятки миллиардов долларов, необходимых российской экономике, упрямо уплывают за рубеж, другие миллиарды превращаются в престижные апартаменты, иномарки, круизы и банкеты, растрачиваются в разборках за передел собственности и власти, - то необходимо иметь в виду, что значительная часть этих паразитарных расходов имеет своим источником земельную ренту.
Именно минимизация рентных доходов стала одним из главных инвестиционных ресурсов экономического «чуда» в России в годы НЭПа, рывка из отсталости Китая и Вьетнама, повышения темпов экономического роста Великобритании, Японии, Италии и Норвегии в 60-е - 70-е годы. Сравнительно невысокий уровень рентных доходов в определенной мере объяснял конкурентные преимущества США.
Рента – экономическая патология, а потому стремление ее уменьшить выражает нацеленность на экономический рост; желание ренту сберечь – свидетельство готовности консервировать стагнацию и загнивание экономики в угоду алчности рентополучателей. Все это – элементарные научные истины, но поскольку немало тех, кто хотел бы придать их забвению, для широкой общественности они остаются бледными воспоминаниями о сложных вопросах из вузовских экзаменационных билетов. Проблемным можно признать лишь механизм мобилизации рентных доходов.
Как лечить больную экономику
Кто не желает лечить больного, ищет не хирургов и терапевтов, а душеприказчиков и плакальщиц. Потому не стоит удивляться как дружному стону наших либералов, убеждающих новый состав Думы в недопустимости изъятия ренты у олигархов сверх 4-5 млрд. дол. (120-150 млрд. руб.), так и стенаниям оплаченных ими комментаторов, которые обильно увлажняют СМИ слезами жалости по поводу и без того «мизерных» прибылей нефтяных монополий.
Для тех, кто способен за деревьями видеть лес, сей ларчик раскрывается довольно просто, и они, естественно, задают вопрос: если прибыли не позволяют увеличить изъятие в бюджет более 4-5 млрд. дол. ренты, откуда берутся 15-20 млрд. дол. ежегодного вывоза капитала за рубеж и вызывающий объем паразитических расходов «стратегических частных собственников»?
А вот уже более конкретные данные. Известно, что расходы на добычу нефти и выплату налогов у ведущих наших компаний не превышают 12-13 дол. в расчете на один баррель, тогда как по ежедневным сводкам биржевые цены находятся на уровне 28-30 дол. Поскольку в 2003 году объем добычи составил примерно 3 млрд. баррелей, то несложно подсчитать, что даже с учетом транспортных расходов, при умелом хозяйствовании можно было получить не менее 30 млрд. дол. чистой прибыли.
Можно было, но якобы не получили. Это якобы связано с тем, что во-первых, хотя даже мелкие наши предприниматели знают немало способов увода прибыли от налогообложения, но сие либо неведомо некоторым аудиторам Счетной палаты и премьеру М. Касьянову, либо отсутствуют соответствующие рекомендации сверху. Во-вторых, новые хозяева управляют «прихватизированным» имуществом нефтепромыслов таким образом, что, располагая уже разведанными в советские годы запасами и мощностями 516 млн. т. нефти, они сумели организовать добычу в 2003 году примерно лишь 400 млн. т., что в ценах мирового рынка означает недобор 20 млрд. дол.
Как видим, потенциал дополнительных ресурсов для начала устойчивого социально-экономического роста многократно превышает 4-5 млрд. дол., которые считают пределом изъятия у олигархов публичные защитники рентополучателей. Но если к тому же еще учесть ту ренту, которая может быть мобилизована в черной и цветной металлургии, в лесном и рыбном хозяйстве, в добыче золота, алмазов, в форме ренты с городских земель, то становится абсолютно ясно, что 40-45 млрд. дол. рентных платежей – далеко не предел потенциала пополнения бюджета за счет рентной составляющей паразитарных доходов.
Доводы от лукавого
Правда, из стана привыкающих к бешеным тратам на личные утехи приходится слышать вкрадчивые намеки на мизерность прироста доходов 145 млн. россиян, если между ними будут разделены даже 45 млрд. дол. ренты – всего 310 дол. в год на душу. Они лукавят, якобы не понимая, что реально рента придет к россиянам многократно возросшим доходом, так как она будет сначала направлена на оживление производства, рост занятости населения, повышение производительности труда, снижение цен социально наиболее значимых товаров.
Не будем удивляться и тому, что в целях недопущения изъятия рентных доходов в качестве якобы непреодолимого аргумента все более часто фигурируют ссылки на отсутствие действенных механизмов регулирования рентных отношений. Поэтому заметим с самого начала: такие механизмы давно разработаны и практически освоены во многих странах; российская наука тоже располагает немалым заделом в этом направлении, включая исследования авторов данной статьи.
Рентные доходы
Бесспорно, изъятие ренты дело технически не простое. Его нельзя свести к поземельному налогу, поскольку в этом случае рента станет элементом себестоимости продукции, что либо снизит ее конкурентоспособность, либо вызовет рост цен. Тем более ренту нельзя взимать в процентах от общей суммы прибыли, чтобы объектом обложения не оказался рационализаторский доход и общественно целесообразная норма накоплений.
Рентные платежи должны быть установлены нормативно – в качестве стабильной нормы изъятия только той части сверхприбыли, которая при среднем уровне ведения хозяйства может быть получена благодаря монопольному положению отдельных отраслей, естественным преимуществам продуктивности и местоположения отдельных землепользований. В таком случае рентные платежи не коснутся эффекта снижения себестоимости, роста производительности труда и фондоотдачи. Они будут выполнять роль насоса, откачивающего доходы, формирующиеся независимо от затрат труда и капитала.
В отраслях, производящих товары, подобное изъятие предпочтительно осуществлять в форме отчислений из цены товара, например при продаже за рубеж нефти, газа, металла, удобрений и т.д. Но возможны и иные способы: дифференцированные ставки арендной платы, ипотечных, страховых, коммунальных, сервитутных платежей, тарифов.
Профессионализм управленцев – в умении гибко эти механизмы использовать, профессионализм обслуживающей рентополучателей бюрократии - в способности находить все новые и новые аргументы, чтобы либо изъятие ренты минимизировать (скажем, из 40-45 млрд. ограничиться 4-5 млрд. дол.), либо откладывать для обсуждение под очередные выборы.
Пар в свисток?
В этой связи примечательна судьба нашего предложения по реализации статьи 274 ГК РФ, которая дает право взимать с рентополучателей плату за пользование участками, обремененных в их интересах определенными ограничениями (сервитут). Только с земель, прилегающих к экспортному амиакопроводу Тольятти-Одесса на нужды воронежского села это позволяло получить свыше 100 млн. руб., либо расширить кредитный потенциал АПК области на 0,5 млрд. руб. Однако на уровне областной администрации данная проблема обсуждается, постепенно затухая, уже в течение 8 лет. Примерно аналогична судьба и другого нашего предложения – по использованию ренты с городских земель для нормализации функционирования ЖКХ, без покушения на карман подавляющей части горожан. Соответствующие публикации в «Коммуне» (27 мая 1997 г, 28 ноября 1997 г.) и официальные обращения в городскую администрацию остаются безответными по сей день.
Хотелось бы надеяться, что нынешний предвыборный всплеск интереса к инвестиционному потенциалу земельной ренты не окажется выпуском пара в свисток. В любом случае избиратели должны знать, что в современных условиях, когда выбытие и износ основных фондов превышает ввод в действие новых, а смертность населения более чем в полтора раза превышает рождаемость, деградация России может быть приостановлена только при условии, что темпы роста промышленного и сельскохозяйственного производства в ближайшие 4 года в среднем превысят 10 процентов. На добровольный приток в эту сферу в необходимом объеме сверхдоходов олигархов, (пока они не завершили скупку за рубежом футбольных клубов, курортов и казино), надеяться наивно.
Остается одно – либо последовать примеру наших отцов и дедов, которые, обратив в инвестиции все сверхдоходы, за короткий срок превратили Россию лапотную во вторую мировую державу, либо по примеру цивилизованных стран Запада поставить на службу хотя бы неспешного, но все же экономического прогресса подавляющую часть земельной ренты. Значит, не 4-5 млрд. дол., как нашептывают откровенные холуи олигархов, не 10-15 млрд., которые готовы назвать рядящиеся в тогу борцов за справедливость новые Гапоны, а 40-45 млрд. дол., достаточных на роль катализаторов социально-экономического возрождения.
Исаак Загайтов – доктор экономических наук,
Георгий Костин – доктор технических наук,
Николай Турищев – кандидат экономических наук.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
