Экономика
На чистую воду
02.06.2006 00:00
Группа авторитетных учёных, обеспокоенных вопиющей ситуацией в сфере водных ресурсов страны, обратилась к главе государства с просьбой о наведении порядка в этой области и создании специальной организации – РАО «Воды России». Множество застарелых проблем при существующей системе хозяйствования на водных объектах разрешены быть не могут в принципе. Одна из трех главных проблем – качество воды...
Группа авторитетных российских учёных (в которую вошли, в частности, академики РАН Д.С.Львов, В.И.Осипов, Б.С.Соколов), обеспокоенных вопиющей ситуацией в сфере водных ресурсов страны, обратилась к главе государства с просьбой о наведении порядка в этой области и создании специальной организации – РАО «Воды России». Корреспондент побеседовал с инициаторами обращения – вице-президентом общественного объединения «Союз водопользователей» Юрием БОГОМОЛОВЫМ и генеральным директором ЗАО «Гидротехэкспертиза» Владимиром КРИВОШЕЕМ.
– Зачем нужна новая административная организация в сфере водопользования? Может, есть смысл как-то дисциплинировать уже существующие?
В.КРИВОШЕЙ: – Множество застарелых крупных проблем при существующей системе хозяйствования на водных объектах разрешены быть не могут в принципе. Выделим три главных.
Первая – качество воды. Сегодня более 50% населения Российской Федерации употребляют воду, не соответствующую требованиям стандартов, то есть фактически травят себя и своих детей. Безусловно, это плохо скажется на потомстве и уже сейчас вызывает вспышки инфекционных и других заболеваний. Организм человека вместе с грязной водой получает разные дозы токсичных, канцерогенных и даже мутагенных веществ. Ежегодно в водные источники сбрасывается около 20 кубических километров загрязнённых вод, а убытки от этих безобразий для экономики страны превышают 70 миллиардов рублей в год.
Вторая проблема – паводки. Она вообще никак не решается. По стране разбросаны большое количество карликовых структур, якобы занимающихся борьбой с негативным воздействием вод. Однако мы практически ежедневно наблюдаем «Якутию». В самом же этом регионе с таким названием годами затапливает людей, и никаких конкретных действий не предпринимается – хотя бы для того, чтобы их выселить оттуда. Я был очевидцем затопления Ленска – в составе правительственной комиссии вылетал туда и в течение двух месяцев участвовал в ликвидации последствий. Город был затоплен на три – три с половиной метра. По улицам двигались льдины толщиной до двух метров, сносившие практически всё на своём пути. Убытки от наводнений в России ежегодно превышают 40 миллиардов рублей.
Третья проблема – состояние гидротехнических сооружений. Обеспечением их безопасности никто по-настоящему не занимается, хотя о ней очень много говорят. Убытки от разрушения гидротехнических сооружений (ГТС) составляют от двух до десяти млрд. рублей в год. Ежегодно в России происходит до 60 крупных аварий на ГТС. Аварийность нашего гидротехнического хозяйства превышает сегодня среднемировой уровень в два с половиной раза.
Если просуммировать только лишь три названные проблемы, то становится понятно: необходимо предпринимать какие-то очень серьёзные, системные меры. Кто и при каких условиях может это квалифицированно делать? Ответ для меня очевиден: нужно создавать специальную, контролируемую государством структуру – вместо огромного количества федеральных организаций, сотен государственных учреждений с несметным числом филиалов, дублирующих друг друга, тратящих казённые деньги и за счёт средств федерального бюджета фактически занимающихся коммерцией. При этом, кстати, они мешают делать бизнес настоящим коммерческим структурам, используя для этого бюджетные деньги и не принося стране практически никакой пользы.
Кто ответствен за печальные события, произошедшие в том же Ленске, во всей Якутии? Мы в связи с этим видим и слышим ныне одного Шойгу с его ведомством. Я с глубоким уважением отношусь к МЧС. Там работают действительно грамотные и добросовестные специалисты. Но ведь они занимаются ликвидацией последствий ЧС. А кто предпринимает превентивные меры, комплексно предупреждая ЧС? Почему почти не попадаются нам на глаза ни в телерепортажах, ни в газетных новостях упоминания о Федеральном агентстве водных ресурсов, в полномочия которого, в соответствии с постановлением Правительства РФ, собственно, и входит предупреждение вредного воздействия вод? Почему ничего не слышно о Министерстве природных ресурсов России (МПР), которое должно проводить государственную политику в области безопасности на водных объектах?
Чтобы решить сложнейшие задачи развития, усовершенствования нашего водного хозяйства, необходимо создать качественно новую систему со своей организационной структурой, экономически оправданной, эффективной, ответственной. Причём ответственность за её действия и бездействие, приводящие к снижению уровня безопасности и ухудшению состояния водных объектов, должна быть чётко определена, расписана. Требует кардинального улучшения законодательное, нормативно-правовое, нормативно-техническое обеспечение. Нужны кадровые, финансовые, материально-технические ресурсы.
Всё перечисленное, мягко говоря, оставляет желать гораздо лучшего – за исключением финансирования. Денег государство выделяет, по-моему, в достаточном количестве, но они тратятся настолько неэффективно, что проблемы на водных объектах не решаются, а наоборот – усугубляются год от года. Более того, все потуги, направленные на улучшение этой ситуации, в той или иной мере связаны с русловыми процессами, вмешательством в естественную среду рек.
А вот здесь как раз и кроются самые главные и в то же время самые специфические проблемы, прежде всего – кадровая. В МПР, вдумайтесь, нет ни одного специалиста по реке, ни одного профессионала, который бы понимал, к чему приводит подобное вмешательство в естественную среду. В Федеральном агентстве водных ресурсов (опять обратите внимание!) нет специалистов ни по реке, ни по ГТС. Министерство транспорта, ведающее сотней тысяч километров водных путей, также лишено необходимых кадров. Федеральное агентство морского и речного транспорта, которое, казалось бы, должно быть полностью обеспечено профессионалами, в своём распоряжении их практически не имеет. Сохранилось, правда, немного специалистов на «низовых уровнях» пока ещё действующих структур. Эти люди время от времени передают специальную информацию «наверх», однако там она не находит должного понимания, и, тем более, применения…
– Помнится, в федеральном природоохранном законодательстве лет пять назад творилось вообще что-то невообразимое. Власти регионов тогда срочно принимали свои законы, дабы как-то обезопасить природную среду. А может, решение проблем водоохраны и водопользования резонно переложить на плечи региональных и местных властей?
В.КРИВОШЕЙ: – Решения, законы, постановления региональных органов власти имеют локальное значение и не могут решить общих проблем в сфере водных ресурсов страны. Волга, например, протекает по территориям многих субъектов Федерации. И если, допустим, астраханские или нижегородские власти примут законы, запрещающие загрязнение реки, а где-нибудь в Верхнем Поволжье ничего в этом плане не предпримут, то страдать в итоге будут те же нижегородцы и астраханцы. Поэтому сегодня принципиально стоит вопрос о бассейновом принципе управления водным хозяйством России. То есть необходимо одновременно контролировать весь бассейн реки, со всеми её притоками.
МПР и Федеральное агентство водных ресурсов фактически устранились от участия в разработке Водного кодекса РФ, а когда спохватились, было уже поздно, в связи с чем была занята позиция «а-ля Троцкий», известная из истории под названием «Ни войны, ни мира». Вот и получился Водный кодекс РФ крайне некачественным. Созданы комиссии по его доработке. Опять же, всё упирается в дефицит кадров. Нормативно-правовую базу и нормативно-техническое обеспечение практически некому разрабатывать. Специалисты-водники просто-напросто «уничтожены как класс»…
Ю.БОГОМОЛОВ: – Бассейновая структура нормальна и естественна. Цивилизации начинались с бассейнов рек, вблизи которых селились люди. И если мы вернёмся к этой структуре организации водного хозяйства, то будет создан единый балансодержатель водохозяйственных объектов, базирующийся на бассейновых структурах управления. Вся система хозяйствования станет гораздо более упорядоченной, естественной, органичной – в том числе по отношению к матушке природе, что в итоге главное. Такая структура послужит своего рода стяжкой для нашего огромного государства, что, несомненно, будет на руку и политическому руководству России.
Президент наш – человек образованный, интеллектуально развитый. Если он подробно ознакомится с нашими соображениями, то многие вещи в отечественном водном хозяйстве наверняка потребует кардинально изменить. У нас во власти люди делятся на коммунистов и либералов, единороссов и прочих. Разделение же надо проводить совсем по-другому, смотреть: специалист или неспециалист. Нынешний Водный кодекс РФ разрабатывали в правительстве не специалисты. Они, может быть, очень хорошие люди, однако имеют слабое представление о том, что такое водная среда, у них нет элементарного «геологического мышления».
В российском обществе после революционных процессов минувших десятилетий, после изменения политических основ государства извечные социальные законы каким-то образом смешались, и многие неспециалисты попали в сферы, в которых ничегошеньки не смыслят. Социальные и национальные изменения в нашем обществе привели к «выбросу на поверхность» из глубин исторической (если хотите, генетической) памяти народа как положительных, так и отрицательных его качеств. Стремительное образование среднего класса в России не имеет аналогов, как мне представляется, в мире. А вот разгул чиновничества в самом вульгарном смысле этого слова губит все зачатки новых идей, в том числе и в водной сфере.
– Неужто государство выделяет достаточно денег для того, чтобы предотвратить «ленски» в будущем?
В.КРИВОШЕЙ: – Конечно, денег всегда не хватает. Но в данном случае есть возможность более эффективно их использовать. Приведу пример.
В прошлом году Федеральным агентством водных ресурсов подавляющая часть выделенных бюджетных средств была направлена на мероприятия по укреплению берегов рек. Абсурдность таких мер более чем очевидна. Протяжённость всех рек России составляет 8,6 миллиона километров, а это 17,2 миллиона километров общей береговой полосы. Чтобы укрепить хотя бы часть берегов, не хватит не только бюджета страны, но и денег всего мирового сообщества.
Чтобы предотвращать ЧП, наподобие ленского, требуется комплексный подход. А если говорить конкретно – проще иногда переселить десятки семей из района возможного затопления, чем укреплять сотни километров побережий. Ведь люди, пострадавшие от наводнений, до сих пор не могут выбраться из своих злополучных мест. Федеральные структуры не хотят решать этот вопрос, дабы не брать на себя лишние затраты. Предлагаемое же нами РАО сможет справиться с такой задачей – хотя бы совместно, в складчину с муниципалитетами, собственниками жилья. Следует также подчеркнуть, что для решения перечисленных проблем сегодня используются исключительно бюджетные деньги, а внебюджетные источники практически не привлекаются. Новая специализированная структура будет более гибкой, что позволит привлекать средства заинтересованных юридических и физических лиц.
– Поговорим немного о воде, которую пьём…
Ю БОГОМОЛОВ: – В разных регионах и проблемы, связанные с питьевой водой, различны. Кто-то пьёт поверхностную воду, поступающую из рек, озёр, искусственных водохранилищ, кто-то – из подземных источников. Большинство столиц в мире использует для питья подземную воду, Москва, к сожалению, – в основном речную. Если бы, не дай бог, катастрофа, вроде чернобыльской, произошла поблизости от российской столицы, мы не смогли бы пользоваться поверхностными источниками. Исследования подземных вод за последние 10 – 15 лет почти не проводились. «Воронка депрессии» (уровень воды в скважинах) в Москве находится на большой глубине, и получать подземную воду оттуда нельзя – все допустимые запасы сработаны. Когда-то объём этих запасов был неправильно оценён.
В советское время повсеместно существовало заблуждение, выраженное знаменитой формулой: «Нельзя ждать милостей от природы, взять их у неё – наша задача». Рассуждали: сколько воды нам нужно – столько и возьмём, как бы ни диктовали природные условия. А ведь это недопустимо, природа рано или поздно накажет за такое отношение к ней…
Не могу умолчать и ещё об одной неприятной особенности в нашем обществе. Приоритетность продажи нефти, газа, металла в средствах массовой информации постоянно выпячивается, этому придают некий политический контекст, а о воде как-то инерционно забывают. К ней относятся запросто, по-бытовому, с неким юмором даже, не задаваясь вопросами: куда она уходит, откуда приходит, и много ли её в нашем распоряжении осталось…
– И сколько её осталось в нашем распоряжении?
В.КРИВОШЕЙ: – Суммарные естественные водные ресурсы оцениваются в 7770,6 кубического километра в год, в том числе 4270,6 кубического километра – ежегодный речной сток. Статические (вековые запасы), большая часть которых сосредоточена в озёрах и подземных водах, составляет около 90 тысяч кубических километров. Однако ошибаются те, кто полагает, что это – бесконечно много, и что водные ресурсы возобновляемы. Они могут возобновляться количественно, поскольку всё-таки существует теория баланса. Но возобновление происходит не всегда и не везде.
Можно, например, в одном случае водохранилище перенаполнить, нанеся ущерб населению и экономике страны, а в другом – недонаполнить, что также связано с огромным ущербом. Что касается запасов качественной воды, пригодной во всех отношениях для нашего употребления, то они стремительно убывают. Колоссальные потери несут и конкретные люди, и экономика страны.
– Почему вы вместе с другими учёными новую структуру предлагаете назвать «РАО «Воды России»? Вас не смущают ассоциации, к примеру, с РАО «ЕЭС»?
В.КРИВОШЕЙ: – Для меня название никакой роли не играет. Предложил бы, допустим, назвать её вместо РАО Главным управлением водного хозяйства России. Но такое название не вписывается в действующее законодательство, и поэтому высшим руководством страны, скорее всего, поддержано не будет. Что касается ассоциации с РАО «ЕЭС», то здесь ничего общего нет. Мы предлагаем создать структуру не для распределения средств, а для решения конкретных задач, связанных с обеспечением качества воды, сокращением негативного воздействия вод при половодьях и паводках, обеспечением безопасности ГТС и т.д. Рекомендуемая структура позволит объединить усилия органов государственной власти различных уровней и населения речных бассейнов, оживить частную инициативу, привлечь частный капитал для охраны и воспроизводства водных ресурсов.
Ю. БОГОМОЛОВ: – Безусловно, название – далеко не главное. Хотя дореволюционная Россия в значительной степени строилась и укреплялась акционерными обществами. Именно они создавали основу экономического богатства государства. Есть в этом плане удачные примеры и из мирового опыта. Ни для кого не секрет: то, что происходит в России, часто копируется на Западе, и наоборот. Мы же – единая вселенская структура, тем более в сфере глобальных водных ресурсов… Неслучайно по обсуждаемой нами проблеме искреннюю тревогу российской общественности недавно публично выразили выдающиеся её представители – писатели, народные артисты СССР и России, поэты…
Беседовал Сергей АЛЕКСАНДРОВ.
Публикуется с разрешения «Литературной газеты».
