Экономика
В проектах реформ – ни слова об улучшении жизни медработников
15.07.2005 00:00
Все мы имеем плохую «привычку» болеть и обращаться за медицинской помощью. Однако при одной мысли о предстоящем походе в «родную» районную поликлинику и без того неважное настроение ухудшается еще больше. Вспоминаешь столпотворение в регистратуре, грубость сидящих за стеклом медсестер, раздраженные очереди у врачебных и процедурных кабинетов, необходимость платить за услуги – иногда официально в кассу, чаще, проклиная собственную беспринципность, - в руки. Впрочем, как осуждать медиков, если...
Плата за нищету
В проектах реформ российского здравоохранения нет ни слова об улучшении жизни медработников
Все мы имеем плохую «привычку» болеть и обращаться за медицинской помощью. Однако при одной мысли о предстоящем походе в «родную» районную поликлинику и без того неважное настроение ухудшается еще больше.
Вспоминаешь столпотворение в регистратуре, грубость сидящих за стеклом медсестер, раздраженные очереди у врачебных и процедурных кабинетов, необходимость платить за услуги – иногда официально в кассу, чаще, проклиная собственную беспринципность, из рук в руки. Впрочем, как осуждать медиков, если государство буквально грошами оценивает их труд.
Из поликлиники с рецептом в руках пошел в аптеку. Взглянул на цены – ахнул. Слава богу, что болею не часто, иначе разориться можно. Это какой же кошелек надо иметь, чтобы купить все лекарства на курс лечения. Вышел из аптеки, а переживания не кончились. Я же знаю, что 40 процентов медикаментов, продающихся в аптечной сети, фальшивые. Где гарантия, что не отдал несколько сотен рублей за элементарную туфту? В советские времена при государственной фармации о подделках и речи не было, но сейчас-то любую сапожную будку новоявленные фармацевты в аптечный киоск превратили и доход наваривают. Почему на такую ситуацию не реагируют ни антимонопольный комитет, ни фармацевтическое управление – неизвестно.
Удивительная ситуация: мы с вами переживаем и печалимся, а медицинские и областные чиновники опять об очередных успехах воронежского здравоохранения рапортуют. Нельзя понять – либо они в поликлиниках не бывают и настроя больных людей не знают, либо обязаны по долгу службы постоянный оптимизм излучать.
В февральский день в городской поликлинике на врачебном приеме умер ветеран – не выдержало сердце. Не врачи виноваты – система, устроившая пожилым людям монетизационные гонки за бесплатными лекарствами. Вот и этот старик получил у доктора рецепт, пошел в аптеку, а там сказали, что рецепт выписан неверно. Человек побрел назад в поликлинику, ошибку исправили. Снова поковылял в аптеку, а ему сообщают, что нужного лекарства уже нет. Есть подобное, но по бесплатному рецепту его выдать не могут. Опять пошел в поликлинику, а в груди камень какой-то жмет. Пришел к кардиологу, на боль пожаловался, доктор хотела послушать его, а пациент неожиданно стал сползать со стула и на пол упал. Никакой рецепт ему уже был не нужен.
Работа городских поликлиник больше месяца парализована наплывом льготников. В поликлинике №3 их значится около 12 тысяч. Все непременно хотят получить бесплатные лекарства немедленно – вдруг завтра отменят эту халяву. Длинные очереди в регистратуру искрят обостренными ветеранскими эмоциями. Любая реплика воспринимается кровной обидой, и накопившееся раздражение выливается на медиков. Звонок в редакцию: «Почему посадили работать каких-то престарелых медсестер, ведь они едва двигают руками. Неужели молодых и проворных нет?»
Звонок из редакции главному врачу Л.Н.Могиланской:
– Людмила Николаевна, нельзя ли найти молодых на эти горячие точки?
– Где найти? Мы вообще скоро без медсестер останемся, никто не хочет работать за такую мизерную зарплату. Я должна еще спасибо сказать нашим пожилым сотрудникам, что они выручают нас в трудную минуту. В регистратуре поликлиники было три окна, теперь сделали восемь, и я вынуждена была снимать медсестер из других отделений, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
Дефицит медработников любой категории с каждым годом ощущается все острее. В городских ЛПУ осталось 70-75 процентов медсестер, в некоторых ЦРБ их уже 40 процентов от необходимой численности. Причина увольнений – мизерные оклады. По данным Главного управления здравоохранения, средняя зарплата медсестер в районах области составляла в прошлом году 2364 рубля. Рекордсменом со знаком «минус» явился Воробьевский район: здесь решили, что медработнику среднего звена достаточно для житья 1917 рублей. Не в день или неделю. В месяц! Кто будет ходить на службу при такой унижающей человеческое достоинство зарплате?
Любопытно бы знать – сколько кладет в свой кошелек ежемесячно глава района?
На селе разваливается участковая служба, настоящая катастрофа с педиатрами. В иных районах осталась половина специалистов. В том же Воробьевском, Терновском, Петропавловском районах участковых терапевтов можно по пальцам одной реки пересчитать. Да что ЦРБ – городские поликлиники областного центра не в лучшем состоянии. Другая сторона беды – профессиональная подготовка специалистов. В редакцию поступает все больше сигналов о безграмотности тех, кому доверяются детские жизни. Молодые доктора дают такие рекомендации мамам и назначают такое лечение деткам, что родители не хотят больше идти в поликлиники.
Руководители здравоохранения радуются – «кадровое оздоровление отрасли» дало в прошлом году хорошие результаты. На работу в сельскую местность прибыло 70 врачей. По губернаторской программе им выплачены гарантированные при переезде субсидии; каждый получил почти по 25 тысяч рублей. Семьям медиков оплачивается строительство или покупка жилья. Но все ли так благостно? Думается, что радость преждевременна. Конечно, недавнего выпускника медакадемии, а тем более опытного врача, поначалу можно заманить в забытое богом поселение приличным жильем. Но где гарантия, что приехавший останется прозябать здесь, если при нищенской зарплате будет едва сводить концы с концами? Средняя врачебная зарплата на селе – 3625 рублей. При такой ситуации не возникнет ли у переселенцев мысль приватизировать полученную квартиру, потом продать ее и отправиться куда подальше, например, в Белгородскую область?
В Воронеже средняя зарплата врача – 4025 рублей. Вчерашний выпускник медакадемии получает вдвое меньше. Какие у него стимулы к плодотворной работе? Дикий российский рынок привел к чудовищному перекосу в оценке обществом труда человека. Милая девушка, щелкающая пальчиком по клавишам компьютера в банке, налоговой конторе или Пенсионном фонде, имеет больший оклад, чем хирург, проводящий по 5-6 часов у операционного стола. Те, кто распределяет финансы, на зарплату не жалуются. Как говорится, чего охраняем, того имеем. Доктора охраняют здоровье, которое, как всем известно, бесценно. Вот они ничего и не имеют. Недавно по одному из воронежских телеканалов прошел сюжет из салона красоты. Хорошо ухоженная дама, приветливо улыбаясь зрителям, рассказала, что она окончила лечебный факультет ВГМА и теперь с удовольствием применяет свои врачебные знания в этом салоне. По виду и «прикиду» красотки было ясно, что ее заработок несравним с окладом какой-нибудь ее бывшей однокурсницы, которая трудится в здравоохранении.
По уровню зарплаты медработников из 46 стран Европы Россия занимает 40-е место. Ниже нас Албания, Болгария, Хорватия, Молдавия, Украина, Белоруссия. Хорошая компания для мощной ядерной державы! У нас часовая оплата труда не дотягивает даже до одного евро, в то время как у стоящей на первом месте Дании оклад квалифицированного медработника около 50 евро в час.
Наши медики в большинстве своем удивительные люди. Они готовы отдать свою кровь человеку, готовы сами тащить носилки до лестницы или в санитарный самолет, готовы задержаться до полуночи у кровати тяжелобольного. И все эти поступки вовсе не считаются чем-то сверхъестественным. Люди в белых халатах работают без зарплаты месяц-другой и при этом отказываются выходить на площадь с протестом. Говорят, что не могут оставить пациентов. Хотя, если честно, такое толстовское «непротивление злу насилием» непонятно. Когда боишься слово сказать в свою защиту, о тебя быстро начнут вытирать ноги.
Что, кстати сказать, сейчас и происходит: по настойчивым «рекомендациям» своего начальства медики вступают в партию власти и будто не понимают, что из-за собственной боязливости становятся заложниками очередных политических игр.
Постоянное ощущение бедности и бессилия убивает в конце концов присущее врачу милосердие, порождает грубость, черствость и особо нетерпимое для людей в белых халатах мздоимство. Конечно, можно обличать их за это, но пока врач будет получать зарплату 4-5 тысяч рублей, а медсестра довольствоваться 2-3 тысячами – о качественной медицине говорить не стоит. И понятно раздражение врачей, слушающих пафосные заявления правительственных чиновников об одноразовом повышении зарплаты на 20%. Министры вроде бы не понимают, что эту подачку инфляция «съест» за 3-4 месяца. А потом что делать?
За последние 15 лет Минздравом командовали 10 министров. Каждый заявлял о необходимости реформирования отрасли, но, не успев ничего сделать, быстро исчезал в небытие. Нынешний министр Зурабов тоже говорит об очередной перестройке здравоохранения – организации платных больниц и поликлиник, пересмотре системы ОМС и государственных гарантий медпомощи, сокращении коечного фонда. В России активно проталкиваются западные модели здравоохранения, например, абсолютно чуждая для нашей страны фигура врача общей практики. Все, конечно, решается келейно, за закрытыми дверями, в обход общественного мнения.
По словам члена президентского Совета по развитию институтов гражданского общества известного детского доктора Леонида Рошаля, Всемирный банк реконструкции и развития выделил России на реформу здравоохранения 336 миллионов долларов. Львиная доля средств потрачена на пилотный проект, который должен быть доложен президенту Путину в конце марта. Но с чего бы это зарубежные банкиры озаботились реформированием системы российского здравоохранения? Не для того ли, чтобы окончательно сломать ее?
К несчастью, реформаторы здравоохранения абсолютно уверены, что терпение российских медиков беспредельно. Поэтому во всевозможных проектах «оптимизации медицинской помощи» речь может идти о чем угодно, но только не о бедственном существовании самих медиков. Чиновники уверены: при отсутствии альтернативы даже самый талантливый доктор, живущий впроголодь, никуда из больницы не денется. И доктору действительно некуда деться, разве что на рынок идти торговать. На любимой же работе путы тарифной сетки, уравнивающей талант и бездарность, трудоголика и лентяя, ему не преодолеть. Лекарь с высшим образованием, случайно попавший в медицину получает в кассе такое же жалование, как и специалист, слава о способностях которого вышла за пределы района.
Уравниловка не проходит для общества даром. Каждый, кого нездоровье приводило не по одному разу в поликлиники и больницы, имел возможность убедиться в этом. Врачей с дипломами много, настоящих сыскать трудно. Девальвация высокого звания началась с отмены трудового стажа при поступлении в мединститут. А в рыночные времена конкурс знаний на вступительных экзаменах и студенческих сессиях преобразовался в конкурс «черного нала», который окончательно убил трепетное отношение к белому халату. Всеобщий пофигизм привел к тому, что врачи практически не отвечают за ухудшение здоровья, а то и смерть своих пациентов. Страховые компании, которые должны были бы отслеживать безрезультативное лечение и оперативно реагировать на него, чаще всего предпочитают не вмешиваться. Им важно количество пролеченных, а не вылеченных больных. А это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Желающих разорвать этот порочный круг пока не видно.Борис ВАУЛИН.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
