Криминал
Хроника дремлющей ненависти
30.11.2013 09:25
(Продолжение). 10 января 2012 года было возбуждено уголовное дело по факту применения насилия в отношении Тутаева.
Cудебный очерк
Борис ВАУЛИН
(Продолжение. Начало в № 175,177).
10 января 2012 года следователем следственного отдела по Ленинскому району Олегом Линчик было возбуждено уголовное дело «по признакам состава преступления в отношении неустановленных сотрудников полиции по факту применения насилия в отношении Тутаева М.Я.». Формулировка насчёт «неустановленных сотрудников» выглядит странно.
На следующий день после происшествия возбуждённый потерпевший пришел к руководителю факультета института В.Лозовому и заявил, что «его избивали сотрудники полиции на ул.Бахметьева, лиц сотрудников он не разглядел, так как было темно…» И это неправда.
Все сотрудники, работавшие в здании на ул. Бахметьева и допрошенные в суде, четко сказали, что в кабинете, где проходил опрос Тутаева, обычное освещение, которое никогда не отключается. Как при полном освещении он не мог разглядеть лиц сотрудников полиции? Больше того, сразу после разговора с Лозовым потерпевший встречается с друзьями и говорит им, что лица своих обидчиков запомнил хорошо и может опознать их. Так что весьма странно, что следователь, возбудивший уголовное дело, за 40 дней после ЧП не смог обнаружить подозреваемых в преступлении.
Офицеры полиции Меркелов и Липухин никуда не убегали, не скрывались, по-прежнему выполняли свои должностные обязанности. А между тем обвинения им были предъявлены только через 9 месяцев. Символичный срок для рождения полноценного уголовного дела, в котором должна быть собрана «железная» доказательная база и найдены неопровержимые улики. Насколько доказательства неопровержимы, стал проверять суд.
Его первое заседание 3 сентября 2013 года началось сразу же с допроса потерпевшего.
Тутаев пояснил, что решил добиться справедливости и «наказать тех, кто заставил его страдать, кто совершил в отношении его противоправные действия». Требование законное, но у присутствующего в зале суда наблюдателя не мог не возникнуть вопрос: не потому ли он пришел с заявлением в следственное управление, что решил уйти от уголовной ответственности за преступление, совершённое им самим? Начнут, мол, разбираться с теми, кто применял к нему якобы «физическое воздействие», и забудут то, что он сам натворил в октябрьский день 2011 года.
Молодой человек, стоявший за свидетельской трибуной, рассказывал о страшных перипетиях того злополучного дня, а я невольно позавидовал его выдержке и хладнокровию. О случившемся Тутаев говорил без запинки, будто по писаному, и голос его ни разу не задрожал при воспоминании о пережитом.
Зародившееся сомнение в честных намерениях потерпевшего стало укрепляться, когда через несколько заседаний суд провёл допрос старшего оперуполномоченного Центра по борьбе с экстремизмом Р.Дейнекина и сотрудников патрульно-постовой службы А.Кривобокова и Н.Кривцова.
Всех их Тутаев тоже просил привлечь к уголовной ответственности. Только за то, что оперуполномоченный встретил задержанного в здании УМВД по г.Воронежу и привёл его в кабинет дознавателя, а сотрудники ППС поздним вечером 29 октября 2011 года задержали Тутаева возле Воронежского цирка за нецензурную брань.
Поначалу постовые просили молодого человека успокоиться, а когда он и на них стал повышать голос, то усадили его в машину. По его мнению, этим самым полицейские нарушили закон. Видимо, не знал юноша с Кавказа, что на улицах русских городов следует вести себя достойно.
Безусловно, молодой человек, претерпевший мучения от двух физически развитых мужчин, испытывает боль, страх, унижение и желание во что бы то ни стало наказать мучителей. При первой возможности он будет пытаться найти защиту у тех, кто стоит на страже закона, расскажет им о перенесённом ужасе, попросит срочной встречи с прокурором и адвокатом. Что предпринимает Тутаев, когда его доставляют с улицы Бахметьева в дежурную часть УМВД по городу Воронежу? Ровным счётом ничего. Дежурившие офицеры утверждают, что жалоб и заявлений ни в устной, ни в письменной форме административно задержанный не высказывал. Магомед спокойно сидит всю ночь в камере и не заявляет никаких протестов.
Допустим, памятуя о физическом воздействии двух полицейских-мужчин, он больше не доверял никому из них. Но вот утром его приводят в кабинет, где находятся две женщины – дознаватель и адвокат. Самое время броситься к ним, рассказать об ужасе, который пережил, и умолять о помощи. Однако вновь - ни слова.
Во время многочисленных допросов предварительного следствия он будет менять свои показания, а в ходе суда поведение его будет просто удивительным.
Представьте, читатель, что рядом с вами на соседней скамье подсудимых сидят двое, которые издевались над вами полтора часа, унижали ваше человеческое достоинство. Несколько месяцев после этого вы жили в нервном напряжении, с тягостным чувством опустошения. Но вот пришёл час возмездия – суд начал следствие и этим людям будет определена мера наказания за преступное деяние. Как должен вести себя потерпевший человек, жаждущий справедливости, тем более представитель кавказского народа, у которого чувство справедливости в крови?
Естественно, он приложит все усилия, чтобы наказать зло – начнёт вспоминать мельчайшие, но крайне важные детали того, что произошло, задавать вопросы свидетелям и самим подсудимым, выступит в прениях с яркой обличительной речью.
Как реально вёл себя молодой человек, потребовавший возбуждения уголовного дела? За весь процесс потерпевший никому не задал ни одного вопроса, не заявил ни одного ходатайства, не попросил об оглашении того или иного документа уголовного дела.
На заседания Магомед Тутаев постоянно приносил книжечку, с напечатанным Уголовным кодексом, теребил её в руках, бездумно перелистывал страницы, закрывал, через несколько минут открывал вновь и опять что-то вычитывал в ней. Но чаще всего сидел молча, скрестив руки на груди и не проявляя интереса к происходящему.
Вот при допросе очередного свидетеля его адвокат пытается опровергнуть одну, другую версии оппонентов, вступает в яростную полемику с защитниками подсудимых. Судья постоянно спрашивает: «Есть ли у потерпевшего какие-то вопросы»? В ответ - молчаливое качание головой. Магомед Якубович не говорит ни слова, и либо согнувшись пополам и положив руки на колени, тупо смотрит в пол, либо начинает вдруг перевязывать шнурки на кроссовках(?!) Через два месяца судебного следствия неожиданно напишет заявление: попросит освободить его от дальнейшего участия в процессе. Судья в полном недоумении, а он встаёт и заявляет, что хочет уехать на родину в Ингушетию.
Все дальнейшие заседания, в том числе и судебные прения, проходили без него. В них не участвовал и адвокат потерпевшего: после отъезда доверителя его пыл как-то быстро угас. Следует заметить, что сторона обвинения тоже не проявляла особой активности: за два с половиной месяца судебных заседаний сменилось четверо государственных обвинителей. Каждый из них приходил в суд, садился на своё место, со скучным лицом листал тома уголовного дела, что-то писал на листочках бумаги, изредка задавал тот или иной вопрос, а через три-четыре заседания исчезал и появлялся другой человек в синем мундире.
Недаром говорят: «Дьявол скрывается в мелочах». Поэтому судья Игорь Федотов дотошно пытался выяснить все, даже незначительные детали этого преступления, чтобы ни у кого не осталось сомнений в справедливости вынесенного приговора. Особая сложность заключалась в том, что не было ни одного свидетеля, который бы лично видел то, что происходило в ноябрьский день 2011 года в здании на улице Бахметьева. К тому же показания некоторых «свидетелей» суд воспринял весьма критически.
Рассказы друзей потерпевшего З.Льянова, А.Евлоева, его родного брата А.Тутаева не могли помочь установлению истины – они лишь повторили то, что им успел наговорить сам потерпевший. Другие свидетели обвинения предпочли не являться в суд. Несмотря на все усилия судебных приставов, отыскать С.Шанхоева и М.Мальсагова так и не удалось. По одним сведениям, они уехали в Москву, по другим – были где-то на Кавказе. Конечно, свободные российские граждане вольны пребывать в любом месте великой страны.
С начала нашего века в руках следствия появился хитроумный прибор «Полиграф», именуемый в просторечье «детектором лжи». На основе психофизиологических реакций испытуемого можно с высокой степенью достоверности дать заключение о правдивости ответов на задаваемые человеку вопросы. Даже сильная воля отдельных личностей не способна подчинить себе все физиологические процессы организма. Однако силой заставить гражданина пройти исследование на этом приборе бесполезно, поскольку объективного результата в этом случае не получить. Но даже при добровольном согласии по результатам тестов однозначно утверждать о виновности или невиновности человека невозможно. Результаты «детектора лжи» вовсе не абсолютны, и об этом заявляют все серьёзные учёные.
Тутаев добровольно прошел испытание «Полиграфом», и старший эксперт отдела криминалистики следственного управления Виктор Григорьев дал заключение о том, «что Тутаев давал изобличающие его в совершении преступления показания под воздействием сотрудников полиции, однако, каким именно было воздействие сотрудников, в ходе исследования установить не удалось».
При допросе в суде адвокат защиты Михаил Смолович пытался выяснить у эксперта, насколько велика достоверность проведённого исследования? Ответ таков: достоверность около 90 процентов. На вопрос – почему не выяснено, каким же было воздействие полицейских на потерпевшего, ответы были довольно уклончивы. Они не удовлетворили сторону защиты, и бурную полемику пришлось прерывать судье. Поскольку выводы психофизиологического исследования носили вероятностный характер, то они и были восприняты судом критически
(Окончание следует)
Источник: газета «Коммуна» № 178 (26200), 30.11.2013г.
Чтобы оставить комментарий, необходимо или .
