Культура

Первая фестивальная суббота оказалась предельно насыщена событиями. С гостями смогли пообщаться воронежские журналисты – пресс-конференция состоялась в «Арт-отеле». Уже по количеству пришедших представителей СМИ можно было судить о большом интересе, который вызвал в городе фестиваль. И действительно: ко дню его открытия на спектакли и концерты оказалось продано около 12 тысяч билетов.

Директор фестиваля Михаил Бычков первым делом рассказал о дружеских партнёрских отношениях, которые в ходе подготовки возникали и развивались. Например, спектакль «Буря» по шекспировской пьесе попал в программу, благодаря Международному театральному фестивалю имени А.П.Чехова, и получил приглашение, когда ещё до конца даже не был готов.

А идея привезти в Воронеж шедевры Павла Филонова и Кузьмы ПетроваВодкина, Константина Юона и Георгия Рублёва из собрания Государственной Третьяковской галереи поначалу могла кому-то показаться авантюрой. Произошло это впервые в истории и нашего города, и галереи.

Как рассказал заместитель генерального директора по экспозиционно-выставочной деятельности Андрей Воробьёв, «мы работаем или с проверенными партнёрами, или с музеями, где есть необходимые условия для экспонирования – прежде всего климатические.

Сам факт открытия этой выставки в Воронеже – событие историческое. Оно связано с тем вниманием, которое руководство области и лично губернатор Алексей Гордеев уделяют этому вопросу. Переговоры шли на самом высоком уровне. В наши дни очень нелегко реализуются региональные проекты.

А эта выставка – опыт первый, но, на мой взгляд, крайне успешный».

- У нас осталось сильное впечатление от прошлогоднего показа спектакля Деклана Доннеллана «Двенадцатая ночь». Его до сих пор вспоминают воронежские зрители, в том числе мои коллеги по театру, - признался Михаил Бычков.

И вот в нашем городе – новая постановка этого британского режиссёра.

В первой из запланированных встреч с журналистами приняли участие и актёры «Бури» Игорь Ясулович и Александр Леньков. Конечно, прозвучал и вопрос об их отношении к творчеству Андрея Платонова. Есть ли любимые произведения, хотелось бы сыграть платоновского персонажа?

- Сразу приходит на ум «Котлован», - ответил Игорь Ясулович. – Мы, конечно, играем то, что предлагают, а не то, что хочется. А уж в нашем с Сашей возрасте – тем более предложения ограничены! Ну, Лира можно сыграть…

- Но «Короля Лира», по-моему, не Платонов написал! – вмешался в разговор под общий смех Александр Леньков.

- А к прозе Платонова мы относимся, естественно, с воодушевлением и любовью, - завершил свою мысль Ясулович.

У Александра Ленькова живы воспоминания о том, как он впервые познакомился с творчеством нашего великого земляка:

- Я был студентом первого курса. Один из моих друзей сказал, что есть такой автор. Эта книжка, которая у меня тогда появилась, до сих пор на полке стоит, потрёпанная. Один из первых сборников Платонова, выпущенных в 1960-е. Помню, как обалдел, когда познакомился с Платоновым. Для меня было открытием, что так можно писать. Что могут быть такие герои. Что возможен такой необычный взгляд на людей, на жизнь. У меня по-новому глаза на мир открылись тогда. Конечно, я мечтал бы сыграть в спектакле по Платонову! Наверное, и играть там особенно не надо – просто выйти на сцену и эти тексты произнести.

- Я как режиссёр вам скажу: вы могли бы быть очень интересным платоновским персонажем! – отреагировал Михаил Бычков.

Перед показом «Бури» на сцене Академического театра драмы имени А.В.Кольцова состоялась небольшая церемония открытия фестиваля «официальной» её называть не хочется. Сначала для зрителей играл виолончелист Давид Герингас, затем Михаил Бычков благодарил всех, кто помог нынешнему событию состояться.

Губернатор Алексей Гордеев открывает фестиваль. Фото Никиты Паукова

Наконец к микрофону вышел председатель Попечительского совета фестиваля, губернатор Воронежской области Алексей Гордеев – который совсем не «официально» признался, что волнуется вместе со всеми организаторами.

- Проделана большая работа, - сказал Алексей Васильевич. - Это новая история в жизни Воронежской области, важная культурная страница в нашей жизни. Всё больше и больше и воронежцы, и вся страна, и весь мир узнают произведения этого выдающегося писателя. Всё более актуально звучат его мысли. Мы живём в сложное время, когда страна и народ должны адаптироваться к тяжёлой прагматичной модели рыночных отношений; жизнь заставляет нас каждый день думать о больших, средних и маленьких экономических проблемах, о тех или иных задачах материального благополучия. Но Андрей Платонов напоминает нам, что нужно думать и о душе, о настоящих ценностях.

Уже после спектакля, беседуя с журналистами, Алексей Гордеев вспомнил цитату из Платонова: «Надо сеять душу в людях». «Я считаю, что Платоновский фестиваль выполнит эту задачу», - добавил губернатор. И тут же официально подтвердил: фестиваль станет традиционным.

…Один из критиков пишет, что «Буря», едва ли не последнее произведение Шекспира «в сущности, прошла мимо русского театра». В отличие, например, от упоминавшейся выше «Двенадцатой ночи». Отчасти, видимо, потому, что нашему зрителю не совсем ясно, о чём же, собственно, «Буря».

Вроде и не совсем про любовь; и не скажешь, что про месть.

События доннеллановской «Бури» (совместного проекта Международного театрального фестиваля имени А.П.Чехова, «Ле Жемо»/Национальной сцены (Париж) в сотрудничестве с лондонским театром «Чик бай Джаул») происходят вне времени. Одеты персонажи – герцоги, их советники, их дети и даже духи - вполне современно. Отчасти поэтому происходящее на сцене временами напоминает неснятый сезон популярного сериала «Lost», герои которого шесть сезонов так же бродили по таинственному острову, натыкаясь на призраки из прошлого, не понимая, сошли они с ума или просто умерли. Если бы прочитали пьесу Шекспира, то, глядишь, многое поняли бы про окружающую их реальность.

<Сцена из спектакля «Буря». Фото Никиты Паукова.

Волшебник Просперо (Игорь Ясулович), бывший герцог Миланский, свергнутый близкими людьми, волею судьбы брошен на остров с дочерью Мирандой. Он старится, дочь (Анна Халилулина) растёт, а тем временем врагам вздумалось проплывать мимо на корабле. Ну как тут не устроить бурю, которая выбросит их на тот же остров?

Однако довести месть до кровавого конца что-то мешает. Может быть потому, что у Просперо есть совесть и достоинство. А ещё он больше, чем ненавидит врагов, любит дочь и мечтает о её счастье, о том, что хотя бы она вырвется с острова.

Просперо затевает с гостями игру, то усыпляя их, то погружая в мир видений. Но стоит помощнику волшебника, незримому для большинства духу Ариэлю (Андрей Кузичев) усыпить короля Алонзо (Михаил Жигалов), как оставленные бодрствовать начинают строить заговор, чтобы захватить власть. Однако Просперо настойчиво противопоставляет насилию волшебство, воздействуя на врагов не мечом, но музыкой.

Вместо того, чтобы всех убить, пытается их исправить. Не похоже, что замысел удался целиком. Да и сам волшебник, покидая остров со стареньким чемоданом, отказавшись от дара, не испытывает радости.

Кажется, для него и Миранды ничего нет роднее безлюдного острова. А ненавидевший своих хозяев раб Калибан (Александр Феклистов) начинает тосковать, оставшись без них.

Но есть всё-таки что-то обнадёживающее даже в несовершенстве человеческом. В «Буре» для того, чтобы отвлечь кого-то от мыслей о захвате власти, достаточно помахать перед ним красивыми шмотками. А чтобы глуповатый щёголь, который, едва познакомившись с девушкой, уже норовит с ней совокупиться, стал любящим романтиком, ему достаточно несколько часов потаскать туда-сюда тяжёлые брёвна.

Пожалуй, есть в такой методике перевоспитания что-то платоновское.

Виталий Черников

Источник: Газета «Коммуна», № 84 (25712), 07.06.11г.

[~DETAIL_TEXT] => Культура || В Воронеже открылся Международный Платоновский фестиваль

Губернатор Алексей Гордеев открывает фестиваль. Фото Никиты Паукова

<Сцена из спектакля «Буря». Фото Никиты Паукова.

Виталий Черников

Источник: Газета «Коммуна», № 84 (25712), 07.06.11г.

Два дня я ходил как не свой под впечатлением прочитанного. Слова героини рассказа «Не надо плакать…» писателя Бориса Екимова почтальонки Нади всё время звучали у меня в голове: «Нас обманули. Нас опять обманули, мама».

Им ещё повезло. Они остались живы и бежали из Чечни: она, Надя, с дочкой и матерью. Их выбросили на обочину жизни.

Но и там есть свой уклад: пусть порою горько-пьяный, покорёженный, распутный и нищий, но жизненный уклад. И доброта, и сочувствие есть.

В русских людях, оказывается, осталось много хорошего: вот и помогли на первых порах Наде и её домочадцам чем могли эти непутевые хуторяне.

А тут ещё подоспел местный олигарх и бывший зек Мишка Абрек – крутой, оборотистый, жестокий, но со своим пониманием нравственности и порядочности. А потому на донышке его души возгорается огонёк любви.

Всё в жизни не так просто. Даже очень непросто.

Потому у прозаика Бориса Екимова я не встретил в рассказах конченых негодяев и подонков. Как бы человек ни был исковеркан мерзостями бытия и быта, в нем всё равно остаётся человеческое.

История, поведанная Борисом Екимовым в рассказе «Не надо плакать», – узнаваема на все сто. Вот и я прошлым летом повстречал на хуторе в Репьёвском районе мать-одиночку, беженку из Украины, у которой пятеро детей и старая мать.

Та же непролазная хлябь жизни: катух вместо дома, в котором зимой льдом покрываются оконца. Но каково стремление подняться с этого дна, устоять, не пасть у этой в общем-то слабой и абсолютно беззащитной сорокалетней женщины! И всё ради одного – ради детей.

«Ни разу не почувствовал в ваших рассказах даже малейшего привкуса литературщины, - говорю Екимову. – Всему веришь, всё взаправдашно».

- Так и должно быть, - отвечает он. – Иначе какая же это литература?!

По рассказам Бориса Екимова можно, не зная его биографии, выстроить всю её первородную нить. От рождения до нынешних дней.

Вот он начинает рассказ «Слухай сюда!..» такой фразой: «Наше семейство хоть и прожило век в Калаче-на-Дону, но казачьим не стало: короткие корни».

Корни его – сибирские, из Красноярского края.

- По материнской линии – я вятский, - рассказывает Борис Петрович. – Мои предки - выходцы из Орловского уезда Вятской губернии, ещё до революции бежали от голода в Сибирь. Отцовский род – тамошний, давно обосновавшийся в том суровом краю.

Борис Екимов появился на свет в Игарке, куда по распределению поехали работать его родители. Но отца вскоре не стало – простудился, тяжело заболел и умер. И они с матерью направились в Казахстан, где жила сестра мамы малолетнего Бориса.

«Дядю Петю арестовали, отправили в алма-атинскую тюрьму, - пишет Екимов в рассказе «Просто соседи».– Тётю Нюру в тот же день уволили из детского сада, где она работала уборщицей. Причина понятная: жена «врага народа», может и «диверсию совершить». На работу никуда не берут. Чем жить? Чем кормиться? Выручала, а точнее, спасала, соседка, Александра Павловна Саломатина, тётя Шура. Она ведь портнихой была, сказала: «Будешь мне помогать»… Так мы и выжили. А потом в 1941-м дядю Петю выпустили, и мы переехали в Или. Или – это крошечный посёлок и железнодорожный разъезд на берегу реки Или, там же, в казахской пустыне».

Сразу после войны им разрешили перебраться в Россию. Но с условием: в маленький городок. Они выбрали Калач-на-Дону в Сталинградской области. С этого момента он и сроднился с небольшим городком в центре России.

Борис Петрович считает, что как писатель он душевно оформился поздно, а первую книгу выпустил и того позднее – после тридцати. На что я ему возразил: «Прозаик должен пожить, много повидать, не меньше прочувствовать, в общем, у него должна сложиться биография». На что Екимов, в свою очередь, резонно возразил: «А как же тогда быть с Лермонтовым или Толстым?»

Но так или иначе, а к тридцати годам он немало повидал. В перечне его профессионального разнобоя - токарь, слесарь, наладчик, строитель, учитель труда в сельской школе, - который зафиксирован в трудовой книжке, - самой главной является всё-таки профессия электромонтёра.

- Был я в своё время, думаю, неплохим электромонтёром, - уточнил Екимов.

Когда мы обсуждали с писателем его «поздний приход в литературу», то он высказал предположение на тот счёт, что, по всей видимости, ему не хватало образованности. Образованности, как широты гуманитарного кругозора. В какой-то степени это ему дала Москва, когда он пошёл учиться на Высшие литературные курсы.

«Прежде, в годы молодые, любя музыку, ходил я на филармонические концерты, в оперный театр… А в Москве и вовсе простор. Большой театр… Туда было трудно попасть. Но можно, при желании. Зал имени Чайковского или уютный зал Дома учёных на Волхонке, его камерные, словно домашние концерты. Спасибо музыке! Она помогла мне – не вдруг! – но услышать прежде неведомую музыку жизни».

Думается, что своеобразным манком для Екимова была и живопись. Цвет, свет жанровой ли картины, пейзажа ли настраивали его на определённую волну, являлись тем толчком, который давал повод для его, екимовского слова. У самого же писателя на сей счёт находим: «Прежде, в молодости, я любил живопись. Сначала это были просто цветные иллюстрации в журнале «Огонёк» или почтовые открытки с репродукциями… Потом были музеи: Третьяковка – в Москве, Русский – в Питере. Ходил туда порою изо дня в день. Покупал заранее билеты и поутру, в безлюдье, устремлялся в залы далёкие, чтобы никто не мешал, к Валентину Серову, к Поленову, к Саврасову. Смотрел и думал».

Был в жизни Бориса Екимова такой период, когда он не по собственной воле пришёл на работу в газету. Произошёл с «перестройкой» обвал в экономике, ограбление народа, который обнищал донельзя. Это время Борис Петрович не любит вспоминать. Но что было, то было. Работал и писал он в калачёвскую «районку» «Борьба», в «Волгоградскую правду» и даже попробовал на радиостанции «Свобода». Правда, на последней он долго не задержался: тамошнее руководство обвинило Екимова в русофильстве.

Как-то в восьмидесятые годы Екимов купил в Париже запрещённую на ту пору в СССР книгу Ивана Шмелёва «Лето господне».

- И мне удалось её привезти, - вспоминает Борис Петрович. – А вот Владимиру Бондаренко с «Котлованом» Андрея Платонова не повезло. Кэгэбэшники перехватили книгу, и у Бондаренко начались неприятности.

Когда в «перестроечные» годы стали печатать всё доселе запрещённое, к Екимову обратились с просьбой передать на публикацию «Лето господне» сразу из разных изданий и журналов. Что он и сделал.

Но в это же время, как и в семидесятые, когда Екимов только основательно обосновывался в литературе и его проза стала настоящим открытием журнала «Наш современник», он вновь оказался на подъёме. Его герои – всё те же простые люди, но в иной ситуации, когда потеряны нравственные ориентиры; как сказал один из моих коллег, «жизнь у Екимова вдребезги разбита на осколки». И вот, несмотря ни на что, – силой таланта и огромной любви к своему народу – он собирает эти осколки в повести и рассказы.

Александр Солженицын, обосновывая присуждение Екимову собственноимённой премии, заметил: «Во множестве ярких рассказов и очерков Екимов рисует мало кому знакомую обстановку нынешней сельской местности с её новым бытом, манящими возможностями и крутыми угрозами. Этот живой поток екимовских картин, раздвигая наши представления о непростой жизни сегодняшней деревни, помогает восстановить, хотя бы мысленно, единство национального тела».

- А кто для вас был Солженицын? – спрашиваю Бориса Петровича.

- Моим читателем, - отвечает, - как и сотни, и тысячи других. И моим Писателем.

Писал он в калачёвскую «районку» «Борьба», в «Волгоградскую правду» и даже попробовал на радиостанции «Свобода». Правда, на последней он долго не задержался: тамошнее руководство обвинило Екимова в русофильстве.

В редакциях толстых журналов у него ничего не лежит. Как только он передаёт какому-то изданию рукопись, она тут же, без малейшей задержки идёт в печать.

- С годами писать становится всё труднее и труднее, - говорит Екимов. – Теперь я понимаю Владимира Солоухина, который на вопрос, как ему работается, отвечал приблизительно следующее: «Встану утром рано, умоюсь, побреюсь, позавтракаю. Рубашку чистую надену и - за письменный стол… А писать-то не могу…»

С годами приходит мудрость, а с ней и непомерная ответственность за содеянное, то есть за уже написанное, и за то, что ещё находится в работе. Поэтому он не из тех, кто ходит на ходулях и поглядывает на всех свысока. Он хочет быть понятым. И услышанным.

…В волгоградском городе Калач-на-Дону его знают все. Подходят запросто, на улицах ли, на базаре, разговор затевают о житье-бытье. Часто спрашивают: «Борис Петрович, а где вашу новую книгу можно купить?» На что он разводит руками. Тиражи маленькие, до нас, до провинции, с трудом доходят. Вот и я почти пол-Воронежа исходил, чтобы новую книгу Екимова раздобыть. Мне повезло – нашёл.

Сделав покупки на базаре и наговорившись досыта с земляками, он возвращается домой. Здесь его ждёт пятилетний внук Митя. Может начаться в доме настоящая кутерьма: дед пришёл! «Мне с Митей интересно, - говорит Борис Петрович, - и ему со мной хорошо».

Автор: Виктор Силин

Источник: Газета «Коммуна», №83 (25711), 04.06.11г.

[~DETAIL_TEXT] => Имя в литературе | Известный писатель Борис Екимов стал первым лауреатом Платоновской премии

Автор: Виктор Силин

Источник: Газета «Коммуна», №83 (25711), 04.06.11г.

КультураКультура