Культура
К 140-летию Анатолия Дурова. Король шутов в Воронеже
23.08.2006 00:00
Восьмого декабря исполняется 140 лет со дня рождения выдающегося артиста цирка Анатолия Леонидовича Дурова. Анатолий Дуров родился в Москве. Там же и началась его артистическая карьера. Но всемирное признание к нему пришло в Воронеже, где в 1882 году А.Дуров в цирке М.Труцци впервые выступил в качестве клоуна-дрессировщика. А через 19 лет решил окончательно поселиться в Воронеже, купил на окраине города дом и усадьбу и организовал своеобразный музей. Посетители могли здесь увидеть египетскую мумию, шашку Шамиля, чашку...
Завтра исполняется 140 лет со дня рождения выдающегося артиста цирка Анатолия Леонидовича Дурова
Анатолий Леонидович Дуров родился в Москве. Там же и началась его артистическая карьера. Но всемирное признание к нему пришло в Воронеже, где в 1882 году А.Дуров в цирке М.Труцци впервые выступил в качестве клоуна-дрессировщика. А через девятнадцать лет решил окончательно поселиться в нашем городе, купил на окраине Воронежа (тогда это была окраина) дом и усадьбу и организовал своеобразный музей. Посетители могли здесь увидеть египетскую мумию, шашку Шамиля, чашку Петра I, крестьянскую одежду, собранную артистом на гастролях в разных губерниях России. А еще в доме хранились картины И.Айвазовского, А.Боголюбова, В.Якоба и самого А.Дурова. Почти пятнадцать лет прожил Анатолий Леонидович в Воронеже. Теперь Воронежский цирк носит его имя, есть и его Дом-музей.
Почти полвека назад воронежский писатель Борис Дмитриевич Дальний написал документальную повесть «Юность Анатолия Дурова», которая с тех пор больше не публиковалась и давно стала библиографической редкостью. Сегодня мы предлагаем отрывок из этой повести.
…Все до единого животные Дурова погибли (дело происходило на гастролях в Кишиневе), в то время как лошади, принадлежавшие директору и наездникам, уцелели. Директор объяснял это тем, что все лошади были заняты в представлении и еще находились в главном здании цирка, когда начался пожар в конюшнях.
– Счастливая случайность, – сказал директор.
– Да, – согласился Анатолий Дуров, глядя в упор в смуглое, с приподнятыми, похожими на две запятые, бровями лицо директора. – Настолько счастливая случайность, что даже ваши рабочие лошади были своевременно выведены из конюшен.
– Что вы этим хотите сказать, Анатолий Леонидович? – вскинулся директор.
– Да только то, что вашим лошадям удивительно повезло. Не то что моим зверям. Их заперли на засовы; а засовы какие-то отпетые негодяи и мерзавцы забили гвоздями!
– Таких подробностей я не слышал.
– А я слышал и видел! – Дуров стукнул тростью в пол и так глянул на директора, что тот откинулся в своем кресле. Ему показалось, что Дуров хочет его ударить.
– Я понимаю ваше состояние, Анатолий Леонидович, – поспешно заговорил директор, – вы потеряли много. Но ведь и я тоже пострадал. Сгорели новые, капитально построенные конюшни и пристройки. Убыток огромный…
– Я не торгаш, – сухо ответил Дуров. – Гибель моих животных не перевожу на рубли! Оставим этот разговор. Давайте подведем итог моим гастролям.
Прощаясь с артистами, Дуров на вопросы, куда он едет, отвечал:
– Домой, в Воронеж. Буду писать куплеты для моей новой программы. У меня для них есть замечательный рефрен.
– Скажите, пожалуйста! – удивился директор. – А нельзя ли полюбопытствовать, какой рефрен?
– Можно, – ответил Дуров. – Рефрен к новым куплетам будет такой… И, глядя в лицо директору, постукивая тростью, он выразительно продекламировал: «А скажи мне, гадина, столько тебе дадено?!»
Три дня спустя он прибыл в Воронеж.
Дома его не ждали. В этот ранний час в двухэтажном домике над рекой все, кроме Терезы, еще спали. Его верная подруга, всегда бодрая и деятельная Тереза, вставала летом с восходом солнца. Она услышала стук подъехавшей к дому извозчичьей пролетки, выглянула в окно, ахнула и бросилась на улицу встречать.
Несколько минут спустя по лестнице поднялся Анатолий Леонидович. Остановился посреди комнаты, оглядывая ее с таким выражением лица, будто спрашивал себя: «Неужели я – дома?»
– Что случилось? – встревоженно повторяла вошедшая вслед за ним Тереза. – Почему не дал телеграммы? Где твоя собака?
– Собака? – Дуров взглянул на жену и опустился на диван, за круглый низенький столик.
– Нет у меня теперь ни собаки, ни свиньи, ни барана, ни козла, ни осла…
– Да что же, наконец, случилось?! Где твои звери?
– Погибли, сгорели. Все до одного, звери и птицы, – устало сказал Анатолий Леонидович. Лицо его покривилось.
– Живьем сожгли моих зверей! Негодяи!.. Лучше бы они меня в тюрьму посадили!
Больным, постаревшим вернулся домой Анатолий Дуров. Не материальный крах подкосил его. На своем трудном пути он привык получать удары и переживать потери. Трагическая гибель животных состарила его на несколько лет. Едва ли до этого случая он сознавал, как сильно был привязан к своим четвероногим и пернатым друзьям.
В кругу семьи он старался и не мог забыть кишиневский пожар. Всякий раз, вспоминая о нем, приходил в ярость, а потом погружался в мрачное раздумье.
Между тем в столичных газетах появились и были перепечатаны многими провинциальными газетами сообщения о пожаре цирка «известного дрессировщика Анатолия Дурова». Сообщалось, что Анатолий Дуров не может больше выступать, потому что всего его животные погибли и сам он тяжело болен. В корреспонденциях приводилось много вымышленных подробностей, вроде такой, например, что Дурова вынесли с пожара без сознания.
Сам он не читал этих сообщений и не принимал любопытствующих репортеров.
Но, как отклик на газетные заметки, в Воронеж, на имя Анатолия Леонидовича Дурова, стали приходить телеграммы и письма со всех концов России. Вначале эти послания передавала ему жена. Потом он сам с утра ждал звонка почтальона, чтобы взять у него письма. Писали люди разных сословий, профессий и возрастов. Писали студенты, учителя, рабочие, крестьяне, служащие.
«Дорогой Анатолий Леонидович! – обращалась к нему ученики младших классов Воронежского городского училища. – Мы узнали, что Вас постигло большое несчастье, – сгорел Ваш цирк, и Вы заболели. Дорогой Анатолий Леонидович, мы очень Вас любим и хотим, чтобы Вы быстро поправились и опять выступали в цирке с дрессированными животными. У нас есть собаки, кошки, поросята, ручной заяц, козленок, голуби. Напишите, когда можно к Вам прийти».
В другом письме говорилось:
«Быть вечно юным в Ваши годы – есть гениальный дар природы. И он заставит Анатолия прожить сто лет, а то и более…»
Каждый день в домик над рекой звонили незнакомые люди, спрашивали о здоровье Анатолия Дурова. Особенно его подбодрило посещение группы сельских учителей и учительниц, прибывших в Воронеж на педагогические курсы. Он долго с ними беседовал в глубине сада, где ползали большие черепахи с надписями на панцирях: «городские хозяйство», «наш транспорт», «просвещение».
Когда посетители ушли, он, возбужденно потирая руки, сказал жене:
– Вот… Люди говорят, чтобы я выступал. Даже какую-то подписку собирают. Ну, значит, я нужен…
Чтобы возобновить труппу дрессированных животных, Анатолий Дуров продал свои коллекции и картинную галерею.
К началу сезона на рекламных щитах и афишах Москвы снова появилось его имя. И здание цирка на Цветном бульваре дрогнуло от аплодисментов в день первого представления, когда распорядитель в черном фраке объявил:
– Оригинальный клоун Анатолий Дуров! Борис Дальний.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
