Музыка звучит. Михаил Носырев, его жизнь и творчество

29.05.2008 09:42

Было бы непосильным трудом описать все повороты судьбы художника, тем более судьбы столь изменчивой, какой она была у Михаила Носырева. Еще трудней отследить то, как складывалась история его признания. Интерес к музыке Носырева растет, парадоксальным образом расширяя пространство ее мира, распахнувшегося сегодня, спустя ровно 20 лет после посмертной реабилитации художника, – всем ветрам новой истории.

Было бы непосильным трудом пытаться описать все повороты судьбы художника, тем более судьбы столь изменчивой, какой она была у Михаила Носырева. Но еще трудней проследить за тем, как складывалась история его признания. А между тем, в наши дни интерес к музыке этого талантливого композитора растет, парадоксальным образом расширяя пространство ее мира, совсем еще недавно скованное надзирательскими досмотрами ГУЛАГа, сегодня же, спустя ровно двадцать лет после посмертной реабилитации художника, – распахнувшегося всем ветрам новой истории.

Музыка Носырева звучит

Весной в Воронеже в Доме композиторов исполнялись его квартеты – это было премьера. Недавно, на конференции, проходившей в Воронежском государственном университете и посвященной 190-летию со дня рождения Ивана Сергеевича Тургенева, вновь звучала музыка из балета «Песнь торжествующей любви». Среди участников были и гости из Германии. «Музыка Михаила Носырева принята к исполнению», как сказала главный дирижер симфонического оркестра в немецком городе Майнце Катрин Рекве, когда прослушала Четвертую симфонию и Сюиту из балета «Песнь торжествующей любви». И можно считать, что эти слова вполне отражают судьбу музыки композитора, память о котором живет.

Сегодня есть еще немало людей, которые помнят молодого Носырева. С проницательным взглядом – иногда, казалось, суровым, а иногда – искрящимся добрым юмором, взглядом человека мудрого, но не уставшего, а скорее, полного какой-то скрытой энергии.

Все знали: строгий и категоричный за дирижерским пультом, в репетиционном классе, за роялем, он при встрече на улице с кем-нибудь из друзей, просто с хорошим знакомым, легко мог «сменить волну» – остановиться, чтобы посочувствовать чьей-то беде или рассмеяться чьей-то шутке, а то и припомнить, к слову, какую-то свою историю. И в строгости, и в веселье он был искренен, хотя душу не обнажал. И люди это чувствовали. Как чувствуют сегодня все, кто слушает музыку Михаила Носырева.

Все выдавало в нем человека Свободного

Музыка Михаила Носырева несет в себе жизненную трагедию композитора. И во Второй, посвященной Шостаковичу, и в Четвертой симфониях, в Первом и Третьем квартетах – почти во всех крупных сочинениях раскрывается трагизм мироощущения, предстающий во всем своем откровении, оставляя, тем не менее, за слушателями право находить все новые и новые его грани. Не случайно творчество Михаила Иосифовича всегда вызывала много откликов.

Свою особую любовь и предпочтение Михаил Носырев отдавал балетам. Может быть, причиной этого пристрастия являлась чисто инструментальная природа балетной музыки, очень близкая ему. Правда, написанные специально для Воронежского театра, балеты Носырева имели полярные судьбы. Один – «Донская вольница» – так и не дождался своего премьерного часа, хотя уже в 1979 году в репертуарном плане театра значилось, что «балет находится в постановке». Другой – «Песнь торжествующей любви» – не сходил со сцены более двадцати лет, да и сегодня внимание к этому сочинению огромно. Повесть Ивана Тургенева, по мотивам которой написан балет, – это единственное произведение великого писателя, рассказанное языком хореографии.

В жизни музыканта был резко очерчен рубеж, обозначивший бездну между тем, что было «до» и «после» ареста. В довоенные годы, в начале войны молодой и, как говорили, «подающий надежды» скрипач, жил в Ленинграде. Успешно окончив школу-десятилетку при консерватории, был зачислен и в саму консерваторию. Там начал сочинять – и мир творчества постепенно становился его собственным миром.

В той же, первой, жизни, хотя уже в блокадном Ленинграде, Михаил Носырев становится солистом-скрипачом в Ленинградском радиокомитете и дирижером в театре музыкальной комедии. Именно там, в театре имени Гоголя, 30 сентября 1943 года девятнадцатилетний музыкант стоял за пультом: шел премьерный спектакль «Свадьба в Малиновке»… Это был день его ареста.

Тогда, в 1943 году, Михаил Носырев был приговорен к расстрелу. Страшный вердикт, вынесенный властью, прозвучал как последнее слово, которое, как водится, «окончательно и обжалованью не подлежит», и оставляет после себя лишь прошлое, попирая будущее. Судьба, однако, распорядилась в пользу таланта, история которого всегда имеет свое продолжение. Через месяц – страшные дни провел молодой музыкант в камере смертников – высшую меру заменили десятью годами лишения свободы, которые Михаил Носырев полностью отбыл в Воркуте, работая концертмейстером в Воркутинском лагерном музыкально-драматическом театре.

Сегодня особенно ясно понимаешь, что жизнь этого талантливого композитора была настоящим творческим подвигом. Только самые страшные фантазии сейчас могут помочь нам представить мир окружавших его «реалий» в Воркутинском речлаге. Странно и больно было видеть рядом с именем Римского-Корсакова, автора знаменитых «Основ оркестровки», – подпись какого-то «мл. лейтенанта» и штамп библиотеки речлага МВД СССР.

Эта книга там, в лагере, вместе с молодым музыкантом, была им востребована и, говоря на языке, понятном только им, лагерным канцеляристам, дозволена в личное пользование. «Я не случайный человек в музыке, – писал он потом Д. Д. Шостаковичу. – Музыка для меня – это вся моя жизнь».

В 1943 году, словно вырываясь из лагерного плена, композитор создает светлую лучезарную музыку «Прелестной сказки», романса, превращенного потом в симфоническую поэму. Это не было парадоксом, скорее – естественной реакцией отторжения, абсолютной невозможностью принять этот реальный мир. Только поэтому композитор и смог жить, сохраняя свою душу и веру.

Когда Носырев приехал в Воронежский театр музыкальной комедии после пяти лет ссылки, проведенных в Сыктывкаре, он понимал, что этот южный город – тоже, как и Ленинград, и Москва, и многие другие города России, – из числа «запрещенных». Как напишет поэт Михаил Танич, которого судьба тоже провела через лагеря, «остался я навечно виноватый, и тридцать девять для меня закрытых городов».

Но желание уехать из маленькой северной и такой «нестоличной» столицы Коми было столь огромным, что, узнав о вакансии дирижера в Воронежском театре музыкальной комедии, Носырев решил рискнуть. Из Сыктывкара отпустили без особых препятствий, хотя и с сожалением: всего год, как там открылся в Коми драматический театр, в котором Носырев стал первым дирижером и уже успел заявить о себе как серьезный профессионал. Быстрые сборы, самолет, и с чемоданами – прямо в театр, к директору.

Кабинет Владимира Ивановича Куксенко, возглавлявшего тогда Воронежский театр музкомедии, выглядит светло и приветливо, но на столе уже лежит телеграмма из Москвы: «Срочно прекратить переговоры с дирижером Михаилом Носыревым. Взять другого» – и стоит нужная фамилия.

В тот непростой момент Носырева поддержали: свое слово сказал секретарь обкома КПСС Вячеслав Павлович Усачев, дружески был настроен и Куксенко. В театре в те годы работали Маргарита и Виктор Лавровы. Это была красивая пара: герои оперетты, но до того, как ими стать, они тоже побывали в Воркутинском речлаге и хорошо были знакомы с Михаилом Иосифовичем.

И в театре, где Михаил Иосифович более двадцати лет проработал дирижером, и в Союзе композиторов, в котором Носырев считался одним из старейшин воронежской организации, авторитет музыканта был огромным. Коллеги понимали сразу: перед ними – истинный профессионал – и безошибочно, уже на высшем интуитивном уровне, угадывали в Носыреве подлинного художника. Высшим признанием таланта композитора было отношение к нему Шостаковича, который не раз поддержал музыканта в тяжелое для него время.

https://communa.ru/kultura/muzyka_zvuchit-_mikhail_nosyrev-_ego_zhizn_i_tvorchestvo/