Культура
Штрихи к портрету. Последний из фельетонистов
21.11.2009 09:29
Владимир Котенко умудрился всю жизнь проработать в газетах и при этом быть хорошим писателем и драматургом. В бытность корреспондентом «Коммуны» заявлял: «Да я ж зачат фельетонистом!..»
Он умудрился всю жизнь проработать в воронежских газетах и при этом быть хорошим писателем и драматургом. Одну из его пьес поставил даже сам Сергей Бондарчук
Фельетонов нынче в газетах никто не печатает, а раз так, то и фельетонистов днём с огнём не сыскать. Более того, спроси какого-нибудь молодого мажора или девицу под глянцем, кто такой фельетонист, они, недоумевая, ответят, что это, наверное, какой-то карточный игрок.
Упадок же профессии начался с того, что сама наша жизнь стала похожа на дурной, доведённый до абсурда фельетон, а потому пиши не пиши – никто тебя не слышал и мер никаких не принимал.
Сейчас же, когда у нас день ото дня, как утверждают свыше и статистика, жизнь становится лучше и веселее, вообще отпала надобность в подобных мастерах печатного слова.
Журналист, писатель и драматург Владимир Котенко.
Фото Михаила Вязового.
Владимиру Котенко, члену Союзов писателей и журналистов России, подобное не объяснишь: въедливая, скоморошечья натура в нём неистребима. Сам он, помнится, в свою бытность корреспондентом «Коммуны», не раз заявлял: «Да я ж зачат фельетонистом!..»
И это абсолютная правда.
Может быть, даже его родителем был сам классик жанра Михаил Михайлович Зощенко. Нет, конечно, кровные папа и мама у него имелись: встретились и полюбили они друг дружку в Верхнем Мамоне, где впоследствии родился их сынишка Володенька.
Родитель – Зощенко имеется в виду как отец-духовник, заочный наставник. Хотя писатели не любят, когда их с кем-то сравнивают: каждый из них считает себя «на особинку». Но, думаю, Котенко не обидно будет сравнение с Зощенко. К тому же и другой классик, наш земляк Гавриил Троепольский ещё на заре творческого восхождения Котенко, в одной из книг так и заметил, что литературные традиции у него «идут от советских писателей И.Ильфа, Е.Петрова, М.Зощенко и отчасти М.Кольцова. Комизм ситуаций, гротеск, неожиданности в поворотах сюжетов (а это очень трудно в коротком рассказе!), едкий публицистический юмор, стоящий на грани сатиры, и «просто сатира», и тёплый юмор – всё в традициях нашей литературы».
Написано это было 41 год назад, когда Владимир Котенко только начинал входить в литературу, писать рассказы, потом повести и пьесы (правда, в биографии была ещё школа в Терновке, потом четыре года его называли «братишкой» на флоте, и университетские пять годков).
И не один начинал, а на пару, что называется - в две головы и в четыре руки, с Адольфом Филипповичем Фрейдбергом, больше известным как Аркадий Давидович, ныне признанный во всем мире афорист.
В «Молодом коммунаре», редактируемом на ту пору замечательным писателем-сатириком Евгением Дубровиным, открыли клуб «Тяни-Толкай». И, естественно, на редакционный огонёк повалил народ, склонный к юмористическому и сатирическому осмыслению бытия. Среди них оказались Аркадий Давидович и Анатолий Морозов. Последний, кстати, впоследствии тоже пришёл в «Коммуну». Владимира Котенко читатель знал как Бориса Фикусова. Такой он избрал себе заковыристый псевдоним.
Почитаем кое-что из написанного в ту раннюю пору совместного с Давидовичем сочинительства. Типа: «Василий Кудеяров, жилец пятого этажа, вышел на балкон и выбил свой горячо любимый ковёр на головы нижестоящих жильцов», - так, без обиняков, начинается рассказ «Ковёр». Или: «Сотрудники института вставили последнюю лампу, и аппарат по определению процента полезного затраченного на работе времени был готов», - первая фраза из рассказика «Возмутитель спокойствия». Или такой ещё перл: «Чтобы навести страх на бракоделов, директора одной фабрики приговорили к казни через повешение. «Мне повезло!» - радостно вскричал директор, поглаживая шею. «Бедняга сошёл с ума», - решили коллеги. И только т.Мелик-Кашаев, заведующий пуговичной артелью, понял, что у приговорённого «рука» в Центре».
Но, как оказалось, дело было вовсе не в волосатой руке где-то там наверху. Просто-напросто на этой фабрике, ко всему прочему, делали и верёвки, которые не отличались заявленным качеством. Директор, естественно, об этом был осведомлён. И потому, когда на него накинули петлю, и он самолично выбил из-под себя табуретку, руководитель предприятия не повис в воздухе, а тут же рухнул на эшафот.
Верёвка не выдержала его грузного тела.
Что дело кончится именно так – директор не сомневался, как и не сомневался в никудышнем качестве своей продукции.
Тогда, в начале семидесятых, Котенко и Давидович находились на пике собственной славы. Они ездили по городам и весям, выступали с чтением своих рассказов, им аплодировали и дарили букеты цветов.
Помнится, и мне довелось лицезреть подобную встречу в рабочем посёлке Хохольский. В тот год у Котенко и Давидовича в «Библиотечке «Крокодила» - самого популярного в СССР, с пятимиллионным тиражом, журнала - вышла книжка. Они-то её налево и направо подписывали многочисленным почитателям своего таланта.
А потом враз их творческий союз распался. «Почему так произошло?» - допытывалась читающая публика у каждого из них поодиночке. «А почему люди расходятся? – спрашивали они в ответ. – Никто не знает. Вышло так, а не иначе. Значит, у каждого - своя дорога».
И каждый из них зашагал своим путём.
Давидович стал королём афористики, а Котенко раздвинул границы рассказа, перешёл на повести и пьесы.
В «Коммуне» он по-прежнему писал фельетоны. Их печатали по субботам, и, скажу как свидетель, что с утра газету в киосках было не купить – киоскёры втихаря продавали её «своим» людям или для выполнения месячного плана товарооборота «сплавляли» вместе с дефицитной газетой брошюры со статьями видных госпартруководителей.
Котенко проходил в «Коммуне» по двум отделам: сначала являлся корреспондентом в отделе писем, потом, тем же самым, – в отделе строительства и быта. Сюда приходила куча писем. Он обычно сваливал их к себе на стол и «перелопачивал» - искал наиболее «безобразные» по творимым кем-то безобразиям. Вытаскивал их на свет божий и уже по фактам – конечно, проверенным и перепроверенным – писал фельетоны.
Некоторые из них потом перерастали в рассказы и рассказики, повести и пьесы. Из редакционной почты выросли повести «Потёмкинская деревня», «А мальчик-то голый», пьесы «Пирамида Хеопса», «Ананасы в шампанском», «Железный занавес».
С последней и у меня есть история.
Поставили «Железный занавес» в 1988 году – а через год у Котенко в «Советском писателе» как раз вышла книга «Служебный гороскоп», в которой и появилась названная пьеса. Увидела же она свет рампы аж на сорока сценах тогдашнего СССР. Дошло дело и до театра драмы имени А.Кольцова в Воронеже. За постановку «Железного занавеса» взялся режиссёр, заслуженный деятель искусств РСФСР Герман Меньшенин.
Так как весь коллектив «Коммуны» не мог одноразово посетить премьерный показ, то хождение в театр на «Железный занавес» растянулось месяца на три. «Младокоммунаровская» журналистская диаспора «Коммуны» - Вячеслав Лободов, Светлана Власова, Анатолий Костин и Анатолий Морозов (все они, как и Котенко, начинали в «Молодом коммунаре») - прикалывалась и ёрничала по этому поводу: «Не успели убрать один железный занавес, как Котенко воздвиг свой». Или: «То народ старался проникнуть из-за железного занавеса, а теперь сам бежит к нему». И так далее.
Попалась пьеса в руки народному артисту СССР, кинорежиссёру Сергею Бондарчуку. Увлекла своей злободневностью настолько, что он решил её поставить со своими студентами во ВГИКе. Постановка удалась, и театральная Москва во всеуслышанье заговорила о ней и об авторе одобрительно и почтительно.
За сорок с лишним лет с тех пор, как вышла первая книга Владимира Котенко, он написал ещё десять. Вот самая последняя – «Корова на велосипеде» называется.
Открываю первый попавшийся рассказ, читаю: «Я - великий артист, но, увы, публика об этом даже не догадывается. Ведь я играю невидимок… Подлинную известность мне принесла роль вируса гриппа. Я раскрыл такие его мерзкие стороны, которые не мог уловить даже электронный микроскоп. Я показал общественные взаимоотношения вируса с другими микробами, его среду, социальные корни, чаяния, переживания и сопереживания. Когда я играл, публика в зале заразительно чихала, некоторые кашляли. С той поры со мной почтительно раскланивается даже палочка Коха».
Ничего не скажешь, очень актуально написано на день нынешний. И не только в отношении нынешней эпидемиологической обстановки.
И очень прикольно.
Ну никак не хочет Котенко быть последним из фельетонистов!
И потому всячески продлевает жизнь жанру.
23 ноября у Владимира Котенко - юбилей. «Коммуна» от всей души поздравляет собрата по перу с семидесятипятилетием и от всего сердца желает здоровья и новых книг!
Автор: Виктор Силин.
Источник: «Коммуна», № 172 (25406), 21.11.09г.
