Две добрые сказки...

16.01.2009 09:35

«У него были две сказки, - написал великий Чингиз Айтматов. – Одна своя, о которой никто не знал. Другая та, которую рассказывал дед». В судьбе учителя русской словесности Кубанычбека Карыбековича Маткасымова из Гремченской средней школы действительно соединились две сказки – киргизская и русская. Маткасымов считает, что его методика работы – «не для массового внедрения в педагогическую практику».

Вначале я сомневался: а нужен ли вообще в данном случае эпиграф? Пишу ведь не школьное сочинение, да и Кубанычбек Карыбекович Маткасымов не мой учитель русского языка и литературы – значит, не придется сдавать ему тетрадь на проверку. Но потом, всё взвесив и просчитав, понял, что без слов Чингиза Айтматова из его повести «После сказки (белый пароход)» никак не обойтись. И не только потому, что Маткасымов – земляк Айтматова (хотя в данном случае это очень многое значит и объясняет), но и потому, что в судьбе учителя русской словесности Маткасымова действительно соединились две сказки – киргизская и русская.

«У него были две сказки, - написал великий Чингиз Айтматов. – Одна своя, о которой никто не знал. Другая та, которую рассказывал дед».

Это и есть эпиграф.

…Зимние школьные каникулы только перевалили за вторую половину. По календарю значился четверг, с утра запорошило, закрутило, протоптанные к школе тропинки начало заметать, мороз так и норовил ущипнуть кого ни попадя за нос и щёки.

Маткасымов стоял возле родной Гремяченской школы, ожидая своих детей – так он называет всех своих учеников. Родные же его дети – сын Руслан и дочь Эллина, студенты Воронежского архитектурно-строительного университета, – сдавали зимнюю сессию.

Кубанычбек Карыбекович во внеурочное время обучает ребят ещё и игре на гитаре. Возобновил он свой кружок в октябре, и дети так увлеклись этим занятием, что выдержать двухнедельный каникулярный перерыв в музицировании никак не смогли. И потому стали названивать на «мобильник» учителю: может, соберёмся раз-другой, поиграем? Маткасымов только рад такому их страстному увлечению музыкой.

Первыми в школу прибежали семиклассницы Инна Фомина и Аня Шмарина. Обе раскраснелись от мороза. Сбросили курточки-шапочки тут же, в классе, на парту и сразу – за гитары. Начали разогреваться дуэтом песней из репертуара Алсу «Зимний сон».

- Ой, а у меня пальцы никак не слушаются!.. - сказала Аня. – Совсем замёрзли.

Но гитару не отложила, а только потёрла руки и снова принялась за игру.

Надо было видеть в тот момент восторженные глаза девчонок! Они пребывают в том прекрасно-романтическом возрасте, когда песня воспринимается как сказочный сюжет предстоящей жизни.

Следом в дверь заглянули Вика Бражникова, Люба Шишкина, Рома Никифоров, Дима Баранников, Валерия Антонюшко, Илья Ильяшев…

В центре класса расположился Маткасымов с гитарой, а его плотно окружили ученики. Пели, играли, он их внимательно слушал, иногда делал замечания, поправлял, показывал. «Голос надо вытаскивать, - наставлял он своих учеников, - а не стыдливо его прятать. Раз природа наградила талантом, то грех его держать под замком».

Сам он пристрастился к гитаре на советско-китайской границе, где проходил срочную в погранвойсках. Был у них такой рядовой музвзвода Сергей Музыченко (даже фамилия у него с музыкальным намёком), вот он-то и научил сержанта Кубанычбека всем гитарным премудростям.

Когда перепели и переиграли на гитарах весь репертуар, то Инна Фомина, улучив момент, сказала:

- Мы тут с Аней за время каникул песню написали. И слова, и музыку. Может, послушаете?..

Все как-то разом одобрительно зашумели, загалдели.

Инна и Аня взяли гитары и негромко запели. Голоса у девчонок красивые, как бы накладываются один на другой. И от того получалось очень даже задушевно.

Может, это звёзды с нами навсегда,
Может, опустеет нежная река,
Может, час печальный пропадёт в ночи,
Может, он вернётся,
Но меня не жди, -

пели Аня и Инна. А когда смолкли, то раздались аплодисменты.

В нынешнем году исполняется ровно двадцать лет, как выпускник Воронежского педагогического института Кубанычбек Карыбекович Маткасымов пришел в Гремяченскую среднюю школу преподавателем русского языка и литературы. За эти годы он стал учителем высшей категории, руководителем методического объединения педагогов русского языка и литературы Гремяченского образовательного округа. А нынешние семиклассники, родители которых принадлежат к числу его первых выпускников, занимаются у Маткасымова не только словесностью, но и музыкой.

Маткасымов всячески подталкивает учеников к творчеству. Потому чуть ли не еженедельно ребята у него пишут сочинения на свободные темы. Те, кто помладше, фантазируют по поводу рисунков в учебнике, но за чистым описательством изображенных жанровых сцен пытаются хотя бы пунктирно прочертить характеры героев картин, дать мотивировку их поступкам. Кто постарше, уже готовы к более глубоким оценкам поступков литературных героев. Что и пытаются делать литературоведческими приёмами в своих сочинениях.

Сам же Маткасымов считает, что его методика работы – во всяком случае, её изначально-подготовительный период – «не для массового внедрения в педагогическую практику».

- Порой у меня в голове «крутятся» сразу несколько тем предстоящих уроков, - говорит Кубанычбек Карыбекович. – Сначала всё достаточно хаотично. Записываю какие-то отрывочные мысли, что-то начитываю, что-то заново просматриваю… И все эти обрывочные мысли, записанные тут же на отдельных листках, складываю в папочку. Так у меня может набраться их целая стопка. А потом – со свежей головой – сажусь и всё привожу в порядок, выстраиваю, что называется, линию урока.

Так что Маткасымов мог бы многократно подписаться под словами писателя Гавриила Николаевича Троепольского, который как-то заметил, что все творческие люди «прокляты своей профессией». В том смысле, что никогда не бывают свободны от неё, постоянно что-то обдумывают, решают. И решив, вновь впадают в сомнения…

Тяжкий груз, но тем он и сладок.

Сейчас все его мысли заняты, как он говорит, уроком-панорамой. О чём он будет?

25 января исполнится 66 лет, как советские войска освободили от фашистской оккупации Гремячье. Окна здешней школы как раз упираются в величественный памятник, воздвигнутый к 60-летию Победы. И потому Маткасымов хочет поведать ученикам, как на Воронежском фронте сражалось Слово. Слово Александра Твардовского, Льва Ошанина, Константина Симонова, Алексея Суркова, Якова Шведова… Непременно заметит и о том, что поэма «Василий Тёркин» задумывалась Александром Трифоновичем Твардовским осенью сорок второго не где-нибудь, а в Воронеже, когда он служил здесь спецкором в газете «Красный воин». И первые прототипы героев его «Книги про бойца» сошли с воронежских газетных полос.

А ещё он расскажет ребятам, что поэт Яков Шведов, написавший «Орлёнка» и «Смуглянку-молдаванку», ставших народными песнями, первым из фронтовых газетчиков рассказал в листовке о подвиге его земляка Героя Советского Союза Чолпонбая Тулебердиева. Двадцатилетний паренёк из киргизского села 6 августа 42-го здесь, на Дону, у села Селявное Лискинского района повторил подвиг Александра Матросова – своим телом закрыл амбразуру фашистского пулемётного дзота и тем самым спас жизни многих своих товарищей.

- В Селявное я первый раз приехал, помнится, ещё студентом-первокурсником. Постоял на берегу Дона, представил, как одиннадцать смельчаков, среди которых был и Тулебердиев, взбирались по крутым скатам гор, прокладывая путь себе и товарищам прицельным огнём. Как, почти добравшись до вершины, они попали под шквальный пулемётный огонь замаскированного фашистского дзота. Как Чолпонбай метнул одну за другой гранаты, а потом бросился на амбразуру… - вспоминает Кубанычбек.

- А знаешь, как у нас называют Тулебердиева? – спрашивает меня Кубанычбек. – Нет? Потомком Сейтека. Был такой легендарный герой киргизского народного эпоса. Летом обязательно учеников свожу в Селявное, а заодно и в Лиски заедем. Там полтора года назад на аллее Славы установили бюст Тулебердиеву.

Дом Маткасымова в двух, а может, трёх минутах ходьбы от школы – в зависимости от того, как быстро идти. Ну уж точно: не больше трёх минут, даже если идти по снегу и в метель.

Трёхчасовые музыкальные посиделки закончились.

Мы вышли на улицу.

Непогода разыгралась не на шутку. А на снимках, что показывал мне у себя дома Кубанычбек, – цветущее лето прошлого года в киргизской долине, лица его родителей – ещё был жив отец, ата, по-киргизски,– лица братьев и сестёр, многочисленных племянников.

- Я ведь в семье самый младший, - рассказывал Кубанычбек. – Седьмой по счёту. Меня, конечно, баловали. Последышей во всех семьях кохают. Старшие мне часто сказки рассказывали про находчивого и весёлого Апенди, родного брата узбекскому Насреддину.

Однажды, когда Кубанычбек ещё и в первый класс не ходил, к ним приехал погостить отцов дядя. А вместе с ним ещё и его друг со студенческой поры (они вместе учились на зоотехников в сельскохозяйственном институте), которого звали Чингиз Айтматов. Был даже снимок, на котором маленький Кубанчик сидит на руках у Айтматова. Правда, он мало кому рассказывает об этом случае, а то подумают, что он «примазывается» к славе писателя.

В Араване, на его родине, дома на полке стоят книги с песнями, легендами, сказками героического эпоса «Манас».

- А ты знаешь, что в соседнем с Гремячьим селе Борщёво жил тоже свой джомокчу, сказочник по-русски. Был такой Ефим Григорьевич Панков. Доживи он до наших дней, исполнилось бы ему 95 лет. Так вот он сам сказки слагал. Причём редкого жанра – из разряда волшебных. Его ведь и в сборниках печатали. «Народные сказки Воронежской области» называются, - просветил меня Кубанычбек.

Потом выяснилось, что у нас с Кубанычбеком есть один общий знакомый, и тоже из Борщёва - Александр Васильевич Бондарев. Тот самый Бондарев, который учился в Литературном институте имени М.Горького, работал учителем, а потом подался в фермеры. И всю жизнь писал рассказы.

- Я их читал, - говорит Маткасымов. – Александр Васильевич подарил мне свою книгу, чтоб я и своё мнение о рассказах высказал. Крепкие такие рассказы, крутого замеса, про крестьянское житьё-бытьё.

И тут я, как в интервью, спросил Кубанычбека: а что значит для него русский язык?

«Знаешь, - сказал он мне, - так уж сложилась судьба, история, что все мы были вместе. Может, и терзаясь, и мучаясь – такова жизнь, и тем не менее осваивали одно направление цивилизации. И всё это шло через русский язык! Интеллектуальная наша жизнь, она связана с Россией и русским языком. Великим и могучим».

Сказал, потом добавил:

- Это не только я так считаю. Но и Чингиз Торекулович Айтматов так думал. В прошлом году похожие мысли я у него прочитал: буквально за четыре месяца до своей смерти он подобное написал.

…Удивительно, но и сейчас Маткасымов может взять в руки том сказок и неотрывно просидеть над ним весь вечер.

Хотя, что здесь удивительного?

Просто человек сохранил в себе, как сказал Чингиз Айтматов в повести «После сказки», «детскую совесть», из которой, собственно, и прорастает в человеке Человек!