Имя в науке. На родине Костомарова

30.05.2012 09:30

17 мая исполнилось 195 лет со дня рождения выдающегося учёного-историка Николая Ивановича Костомарова. Для воронежцев имя земляка стоит по праву в одном ряду с Алексеем Кольцовым и Иваном Никитиным.

Николай Иванович Костомаров.

17 мая 2012 года исполнилось 195 лет со дня рождения выдающегося учёного-историка Николая Ивановича Костомарова, уроженца Воронежской губернии. Для воронежцев имя земляка стоит по праву в одном ряду с Алексеем Васильевичем Кольцовым и Иваном Саввичем Никитиным.

Юг Воронежской области: меловое белогорье, полевая ширь в опояске лесополос, на не паханных крутогорах – ало полыхающие воронцы и степной хозяин - забавный сурок- байбачок на своём сторожевом курганчике; с небес льётся песенный жавороночий восторг.

«Среди долины ровныя», меж высоких хлебов, пока ещё не затерялась Юрасовка. Это село, ныне Ольховатского района Воронежской области, – родина создателя знаменитой «Русской истории в жизнеописаниях её важнейших деятелей» Николая Ивановича Костомарова. Его имя стоит в одном ряду с такими столпами отечественной исторической науки, как Николай Михайлович Карамзин, Сергей Михайлович Соловьёв, Василий Осипович Ключевский.

О преклонном возрасте Юрасовки сегодня напоминает единственное старокирпичное строение с арочными окнами, со стенами, как в крепости, чуть ли не в метр толщиной.

Живший в Петербурге историк до своего последнего часа не забывал родимую слободу в чернозёмных степях. Ей он перед кончиной в 1885 году завещал капитал в сумме 8920 рублей (золотом) - на учреждение народной школы. В 1894 году в селе построили добротный дом. Новоселье в нём справило училище Министерства народного просвещения, названное именем Н.И. Костомарова.

Без малого столетие школа была родным домом для многих поколений сельских ребят. Памятник архитектуры отечественного значения не без трудностей сберегается. Его смогли снаружи отштукатурить, покрасить, сменили крышу, вставили новые окна и двери. Особняк засиял «пасхальным яичком». Он не рушится, что само по себе неплохо. Но внутри ремонтные работы приостановили из-за недостатка денег в бюджетном кошельке. Открытие в нём музея с выставкой, посвящённой знаменитому земляку, истории села и края, всё отодвигается...

Ни Георгиевская церковь, в ограде которой был похоронен отец историка Иван Петрович Костомаров, ни расположенная рядом дворянская усадьба не сохранились. Увидеть их можно на старых фотографиях. Есть макеты в школьной музейной комнате.

На страницах «Автобиографии» Н.И. Костомарова есть описание здешних мест.

«Местоположение, где лежала усадьба, в которой я родился и воспитывался, было довольно красиво. За рекою, тёкшею возле самой усадьбы, усеянною зелеными островками и поросшею камышами, возвышались живописные меловые горы, испещрённые чёрными и зелёными полосами: от них рядом тянулись чернозёмные горы, покрытые зелеными нивами, и под ними расстилался обширный луг, усеянный весною цветами и казавшийся мне неизмеримым живописным ковром. Весь двор был окаймлён по забору большими осинами и берёзами, а обок тянулась прилежавшая ко двору тенистая роща с вековыми деревьями.

Отец мой нередко, взявши меня с собой, садился на землю под одной старой берёзой, брал с собою какое-нибудь поэтическое произведение и читал или меня заставлял читать.

Бегая в ту же рощу без отца, я натыкался на полянки и на группы деревьев, воображал себе разные страны, которых фигуры видел на географическом атласе; тогда некоторым из таких местностей я дал названия. Были у меня и Бразилия, и Колумбия, и Лаплатская республика, а бегая к берегу и замечая островки, я натворил своим воображением Борнео, Суматру, Целебес, Яву и прочее».

Сам историк родословную по отцу выводит из глубины веков. «При Иване Васильевиче Грозном сын боярский Самсон Мартынович Костомаров, служивший в опричнине, убежал из Московского государства в Литву, был принят Сигизмундом Августом и наделён поместьем». А уже его внук Петр Костомаров вместе с Богданом Хмельницким сражался с поляками за казачью волю, счастливую долю. После поражений и неудач, потеряв права на своё имение, ушел с волынцами в пределы Московского государства. Поселили их по Белгородской черте на речке Тихая Сосна, положив начало Острогожскому слободскому полку, казаки которого охраняли тогдашние государственные границы.

Потомки Костомарова укоренились в краю привольном и плодородном. Один из них женился на воспитаннице и наследнице казацкого чиновника Юрия Блюма. Помещичья усадьба Юрия-Юраса (по его имени слобода Верхняя или Малая Ольховатка получила новое название) Блюма, расположенная в слободе Юрасовка, перешла к Костомаровым. Историк утверждает это без ссылки на документы. Можно лишь предполагать, что отцовская родословная стала ему известна из архивных материалов Острогожского слободского полка. Над ними Николай Иванович работал после окончания Харьковского университета.

Бабушка Н.И. Костомарова по отцовской линии (охарактеризованная самим историком как воспитанница и наследница Юрия Блюма) в девичестве носила фамилию Чехурская. Имя её, к сожалению, пока продолжает оставаться загадкой. В браке с поручиком Петром Гавриловичем Костомаровым у неё было двое детей – Иван и Варвара.

Связав жизнь с надворным советником Николаем Григорьевичем Ровневым, Варвара Петровна стала помещицей в Коротоякском уезде. В семье Ровневых росли пятеро детей: Константин, Владимир, Андриан, Екатерина и Наталья. Известно, что в 1831 году Екатерина являлась титулярной советницей Салматиной. Наталья числилась майоршей Макаровой. Константин состоял в чине штабс-капитана, Андриан был капитаном. О Владимире известно, что находился он на военной службе при штабе в звании поручика. Их родителей – Варвары и Николая Ровневых – уже не было в живых.

Отец историка Иван Петрович родился в 1769 году, служил с молодых лет в армии, участвовал в войне Суворова при взятии Измаила. Когда вышел в отставку, поселился в Юрасовке, стал состоятельным помещиком. Недостаточное образование восполнял самостоятельно. Читал книги даже на французском языке – Вольтера, Даламбера, Дидро и других энциклопедистов XVIII века - откуда и заразился модным в ту пору поветрием, «вольтерианством-вольнодумством». Своим безбожием барин удивлял, а скорее всего, и ужасал дворовых крестьян.

В архиве Воронежского дворянского собрания было найдено «дело 1811 года, из которого видно, что отец историка капитан Ив.П. Костомаров был кандидатом Острогожского уездного предводителя дворянства». К сожалению, до наших дней эти документы не сохранились.

Иван Петрович обзавелся семьей довольно поздно – в 48 лет. Суженую себе избрал из крепостных. Историк Федор Андреевич Щербина в конце девятнадцатого века записал рассказ юрасовских крестьян о превращении простой крестьянки из их среды в барыню Костомариху.

«Жили здесь у нас Петренки, дети Петра Мыльника, и была между ними девочка Татьяна. Старый Костомар взял её в горничные во двор, а потом она ему понравилась – и он отвез её в Москву обучать разным языкам. Когда француз брал Москву, то Костомар загнал тройку лошадей, и как только подъехал к дому, в котором жила Татьяна Петровна, и взял её с собою, так француз и выстрелил сейчас же в тот дом и разбил его вдребезги».

Спустя более полувека, Н.И. Костомаров по-своему объяснил причины, побудившие его отца вступить в «неравный брак». Шутка ли: потомок старинного великорусского дворянского рода, крепостник-помещик венчался со своей же крепостной!

«В характере моего отца не было никакого барского тщеславия; ... он ни во что не ставил дворянское достоинство и терпеть не мог тех, в которых замечал хотя бы тень щегольства своим происхождением и званием. Как бы в доказательство этих убеждений, он не хотел родниться с дворянскими фамилиями и уже в пожилых летах, задумавши жениться, избрал крестьянскую девочку...»

Разница в возрасте молодожёнов была весьма существенной. Иван Петрович Костомаров родился в 1769 году, Татьяна Петровна – 18 января 1798.

Татьяна была старшей дочкой в семье Петра и Авдотьи Мыльниковых. Нянчила младших братишек Ивана и Захара, сестрёнку Наташу. Место рождения её назвать с уверенностью пока нельзя. Известно лишь, что семью Татьяны Петровны помещик Иван Петрович Костомаров «купил» после 1795 года. А когда точно и у кого – не известно.

У исследователей встречаются разночтения в фамилии матери историка. В большей части научных работ она зовется Мыльниковой, но есть научные труды, дающие иной вариант – Мельникова.

В Воронежском областном архиве, по счастливой случайности, сохранилось «Свидетельство о рождении Н.И. Костомарова». Когда Николай Костомаров поступал в Харьковский университет, его мать обратилась в Воронежскую Духовную Консисторию за свидетельством о рождении сына. Документ почему-то остался невостребованным. Возможно, нашёлся подлинник. И он остался в архиве, благополучно сохранившись до наших дней.

«Свидетельство» называет иную дату рождения историка – 5 мая 1817 года, а не 4-го, как считал сам Костомаров.

В «Свидетельстве» подтверждается тот факт, что Николай Иванович был незаконнорожденным сыном помещика и принадлежащей барину «девицы»-малороссиянки. Потому, по законам того времени, Николай (как рождённый до брака) считался крепостным своего отца. Фамилия Костомаров Николаю Ивановичу, как незаконнорожденному, могла быть присвоена простою записью в метрике. У Ивана Петровича Костомарова родственников, носящих его фамилию, не было. А значит, никто не мог воспрепятствовать исполнению воли сильного и богатого барина.

Документ содержит также сведения о том, при каких обстоятельствах совершалось крещение младенца.

Крестили будущего историка в купели перед алтарем Георгиевского храма. В то время в слободской церкви «правили» службу священник отец Василий Реполовский, дьякон Максим Довгополый и «только определённый» к храму пономарь Василий Киндинов. Они и творили молитвы во здравие младенца, наречённого Николаем.

Родители будущего историка венчались уже после рождения сына.

Жена Н.И. Костомарова, Алина Леонтьевна, образно и красочно описывает жизнь Татьяны Петровны в барском доме:

«Взятая из московского девичьего пансиона, куда отдавал её Иван Петрович Костомаров, её помещик, она, как подневольная девушка, была помещена в его доме и должна была подчиниться его барской воле... Когда беременность её стала явною, Ивану Петровичу его лакеи трубили в уши, что один Господь ведает, чей будет у неё ребенок... Однако Иван Петрович не прогнал «Таню» от себя, хотя и держал её в почтительном от себя отдалении. Она занимала в доме две комнаты и жила в них одиноко со своим грудным «Николаем». Иногда Иван Петрович входил в её отделение полюбоваться на мальчика, но она не входила в другие комнаты без особого призыва.

Когда мальчик стал ходить и бегать, ему было дозволено открывать дверь из материнской спальной в большой зал. Там отец играл с ним и представлял его своим родственникам и знакомым, изредка посещавшим Ивана Петровича, около этого времени обвенчавшегося со своей «Таней».

Венчание Татьяны Петровны и Ивана Петровича прошло в Георгиевском храме Юрасовки.

Родившись в Юрасовке, «крепостной паныч» оказался под влиянием двух родственных, тесно переплетавшихся в крае, да и в его семье, культур: русской и украинской. Будущий историк в детские годы говорил и думал по-русски.

Владимиру Ивановичу Далю принадлежат слова: «Ни прозвание, ни вероисповедание, ни самая кровь предков не делают человека принадлежностью той или другой народности. Дух, душа человека – вот где надо искать принадлежность его к тому или другому народу. Чем же можно определить принадлежность духа? Конечно, проявлением духа – мыслью. Кто на каком языке думает, тот к тому народу и принадлежит».

Сам Н.И. Костомаров, живя в Юрасовке, о собственной принадлежности к русским или украинцам, вероятно, даже не задумывался. А если бы и заинтересовался вдруг этой проблемой, скорее всего, действительно определил бы себя русским, отличая от крепостных отца. Но влияние украинской культуры, первое знакомство с её устным и песенным народным творчеством не прошло для него бесследно. Вполне вероятно, что вспыхнувшему позже интересу историка к культурным и историческим особенностям украинцев в немалой степени способствовали и воспоминания детства.

Детство историка чётко ограничено временными рамками: 1817 год рождения и 1828 год – год трагической гибели отца.

Жил и воспитывался мальчик в отеческом барском доме в Юрасовке. Дом этот располагался в самом углу селения, вблизи церкви. Он был одноэтажным, квадратным, с зелёною крышею и с небольшим балконом, или «крыльцом», обращённым на восток. С запада к дому примыкал маленький садик, с естественным, образуемым самой речкою Ольховаткою, прудом, заросшим по окраинам ветлами.

Рос будущий историк без завозных гувернёров, больше под опекой отца и матери. Иван Петрович старался приучить сына, вспоминает Николай Иванович, «к жизни, близкой с природою: он не дозволял меня кутать, умышленно посылал меня бегать в сырую погоду, даже промачивать ноги, и вообще приучал не бояться простуды и перемен температуры». Научил читать и с «нежных» лет стал внушать сыну «вольтерианское» неверие. Но именно этому всячески противодействовала мать, как женщина верующая.

В доме Костомарова читали и любили сочинения русских писателей, прежде всего – поэта В.А. Жуковского. Имя А.С. Пушкина, по признанию историка, стало для него «священным на всю жизнь».

Отец охотно встречался со своими соседями – помещиками, брал с собой сына. Так что можно смело предположить: бывая в соседней Удеревке (ныне Алексеевский район Белгородской области), Коленька играл со своим тёзкой Станкевичем, который в своей будущей короткой жизни откроет поэтический дар Алексея Кольцова, поможет издать первый сборник его стихов.

В возрасте свои литературные вещи Костомаров станет подписывать именем-псевдонимом Богучаров. Видимо, уездный городок на юге Воронежской губернии тоже запомнился ему в детстве. Дело в том, что там, по-видимому, жил родственник помещик «Иван Григорьев сын Ровнев».

В десятилетнем возрасте Коля попадает в Москву. Отец привез его на учебу в столичный пансион. Но учёба там продолжалась недолго. Как только учение стало «охватывать» Николая, и тоска по дому улеглась, он заболел. Отец решает забрать его домой с тем, чтобы продолжить обучение после летних каникул. Но летом случилось несчастье. 14 июля 1828 года Николай осиротел. Этот день был отмечен внезапной кончиной его отца. В одиннадцатилетнем возрасте будущий историк столкнулся с первой в своей жизни серьёзной трагедией, сильно повлиявшей на его дальнейшую судьбу.

По первоначальной версии, отец историка погиб вроде бы случайно. На прогулке в лесу лошади напугались и понеслись с дрожками вниз по крутогору, перевернулись. От удара копытом, так что в голову «впечаталась» лошадиная подкова, пан погиб. Случилось это поздно вечером.

И в эту же страшную для семьи ночь в доме пропали большие деньги, которые И.П. Костомаров будто бы собрал для поездки в Петербург и «узаконения сына». По обычаю того времени, к помощи сохранной казны (других банков тогда не было) прибегали в исключительных случаях, все наличные деньги хранились дома. Иван Петрович был очень денежным хозяином, и у него могли храниться значительные сбережения. Земская полиция, расследовавшая дело, признала гибель Ивана Петровича несчастным случаем. А о пропаже денег следствия «почему-то не произвели».

Лишь через пять лет открылась истинная причина гибели отца. Кучер у церкви на могиле пана принародно покаялся, что убил барина и забрал вместе с двумя лакеями и поваром его деньги. Звали кучера Савелий Иванов, было ему уже за 60 лет. Носил человек в себе грех годы. Не выдержал.