Наука и образование
Имя в науке. Цветы запоздалые
16.12.2008 09:39
«Неужели, кроме вас, больше нет в России ни одного доктора наук по цветоводству? – недоверчиво переспрашиваю Галину Викторовну Острякову. - И даже в Тимирязевской академии?» «И даже в «Тимирязевке», и в моей родной Санкт-Петербургской сельскохозяйственной академии, - терпеливо объясняет Острякова. – Кандидатов наук по цветоводству хватает, а вот чтобы доктор наук – только я одна и есть».
- Так неужели, кроме вас, больше нет в России ни одного доктора наук по цветоводству? – недоверчиво переспрашиваю я Галину Викторовну Острякову.
- Получается, что нет, - отвечает она.
- И даже в Тимирязевской академии?
- И даже в «Тимирязевке», и в моей родной Санкт-Петербургской сельскохозяйственной академии, - терпеливо объясняет мне, Фоме неверующему, Острякова. – Кандидатов наук по цветоводству хватает, а вот чтобы доктор наук – только я одна и есть.
А в цветочной столице мира – Голландии – шесть её сортов астр получили высшие награды.
И тут, не скрывая своего восторга и восхищения, я восклицаю словно мальчишка, который первый раз увидел в цирке фокусника:
- Вот это да – профессор по цветам! Да вас срочно надо в Книгу рекордов Гиннесса занести!
- А я там уже есть, - спокойно отвечает Галина Викторовна.
И в этой сдержанной интонации нет ни малейшего самолюбования или желания произвести впечатление, преподнести себя «подобающим образом». Вообще, у Остряковой очень открытый характер, и есть что-то девчоночье, хоть она и профессор.
Когда она сказала, что её любимый писатель – Антон Павлович Чехов, мне все более-менее стало понятно. И почему она занялась именно селекцией астр, и откуда у неё сквозит такой грустный лиризм в сугубо научных статьях.
- А знаете, что в переводе с греческого означает «астра»? – спрашивает меня Острякова.
- Нет, конечно, откуда мне знать.
- «Astron» – означает «грусть». А всё это – из-за строения соцветия. И ещё из-за того, что цветут астры во второй половине лета, вплоть до первых заморозков и символизируют прощание с теплом и летом.
«Утром астра сверкает чистотой, днём напоминает солнце (её соцветия поворачиваются вслед за движением светила), а вечерами горит пурпурными отблесками заката. Считается, что астра – это подарок человеку от Бога, оберег и амулет, частица далёкой звезды. Есть мнение, что букет из астр фиолетового и лилового цвета приносит в дом умиротворение».
Не поверите, но это цитата из научной статьи Остряковой о новых сортах астр, в названии которых есть слово «хавская». Дело в том, что опытная станция Всероссийского научно-исследовательского института овощеводства, где 46 лет работает Галина Викторовна, находится в Верхнехавском районе.
И речка здесь называется Хава.
Потому есть немало сортов, выведенных селекционером Остряковой, где присутствует слово «хавская» - «хавские ёжики», «хавская сиренево-розовая», «хавская лососево-розовая» и «хавский рубин»…
Профессор по цветам Галина Острякова. Фото Михаила Вязового.
…Маму они с сестрой Тамарой видели мельком, когда она приносила с завода пайку хлеба, похожего на кусок глины, расталкивала его в литровой алюминиевой кружке, перемешивала с кипятком, немного остужала и говорила: «Ешьте, только не спешите, так будет сытнее».
Сама она никогда не ела.
Во всяком случае, они не видели, чтобы мама при них что-то хоть пригубила.
Они целыми сутками безвылазно сидели в кроватях, укрытые с головой одеялами. Старались без надобности не шевелиться и не разговаривать. Так меньше расходовалось сил и тепла. Их надо было беречь, иначе, говорила мама, можно умереть.
В первый класс Галя проходила всего лишь один месяц, сентябрь. Потом учительница им объявила, что занятия из-за постоянных бомбежек и блокады прекращаются. «Надо находиться дома, а когда начинается налёт фашистских самолетов, незамедлительно спускаться в бомбоубежище», - напутствовала она детей.
- Поначалу мы так и делали,- вспоминает Галина Викторовна. – Немцы бомбили Ленинград осенью сорок первого года чуть ли не каждые полчаса. Не успеем подняться в свою комнату на Шпалерной улице – вновь воет сирена. Бегали, бегали, а потом мама махнула на всё рукой: будь что будет!
Начался жуткий голод. Так они стали блокадницами.
Есть хотелось до умопомрачения.
В углу их комнаты стояла буржуйка. Когда становилось нестерпимо холодно, Галя, как старшая, тихонько поднималась с кровати и шаркающими шажками шла к книжной полке, выбирала томик-другой потолще и направлялась к печке. Сначала они топили книгами и старыми газетами, потом, когда те иссякли, принялись за мебель, а еще отыскивали какие-то старые тряпки, всякий хлам. Но потом все закончилось.
А в мозгу, как заведенный маятник, стучало: «Хлеба… Хлеба… Хлеба!»
Как-то мама пришла с каким-то свертком. «Сегодня у нас будет праздник! - сказала она непозволительно громко. – Сегодня на обед – кролик». А ещё в том же свертке лежал прямоугольник столярного клея. «Это вместо шоколадки. Правда-правда, ну почти как шоколад».
Потом, через много лет, став взрослой, Галя догадается, что в том свертке был никакой не кролик, а обыкновенная кошка, которую привалило чем-то тяжёлым во время бомбежки. Мама её подобрала и выдала детям за кролика.
Входные двери в квартирах никто не закрывал. По домам ходили похоронные бригады и собирали трупы.
Однажды мама домой не вернулась.
Пришли дворничиха и управдом, забрали девочек и отвезли их в детдом. Ещё через какое-то время в танкере, набив детей, как сельдь в бочку, вывезли их по Ладоге на Большую землю.
Было это в октябре сорок второго.
«Теперь мы обязательно выживем, - успокаивала Галя младшую Тому. – Теперь будем есть один хлеб. Ведь лучше хлеба ничего нет, правда же?»
С тех пор на всю жизнь у неё остался страх перед голодом.
Через месяц исполнится ровно двести лет, как ученый-биолог Линком определил род почвенных грибов, которые вызывают у растений страшную и неизлечимую болезнь фузариоз. Подвержены ей все без исключения, в том числе и астры. А происходит вот что: почвенные грибы проникают через корни в сосудистую систему растений, выделяют яды, что нарушает нормальный обмен веществ и поступление воды, и вскоре растения просто-напросто увядают. Многие, наверное, замечали, что стебель таких поражённых растений темнеет и покрывается розовым налётом спор гриба-возбудителя.
Это и есть фузариоз.
Когда Острякова пришла работать на Воронежскую овощную опытную станцию, то здесь как раз и наблюдалось массовой поражение астр фузариозом. Положение было просто катастрофическим. Надо было срочно что-то предпринимать. Но что?
И тут ей пришла одна спасительная идея.
- Отбор растений на устойчивость к болезням можно проводить на естественном инфекционном фоне, - рассказывает Галина Викторовна. – Какой он есть, такой пусть и будет. А можно провести искусственное заражение поля фузариозом, многократно увеличив степень инфекционного фона. За эту идею я и ухватилась, как утопающий за соломинку. А соломинка, точнее сказать – соломка, пораженных фузариозом растений, которую, измельчив, разбрасывали по полю, позволила выращивать и отбирать на зараженной почве наиболее устойчивые к болезни растения. И уже на их основе вести селекционную работу.
Все, а их более полусотни, сорта астр селекционера Остряковой устойчивы к фузариозу. А начало всему дал сорт «зарево». Есть у Галины Викторовны сорта, которые почти не поражаются фузариозом – это прежде всего «улыбка», с махровыми цветками и целая серия «хавских» сортов – красный «хавский рубин», темно-розовые «хавские ёжики», «хавская сиренево-розовая»…
Есть у Галины Викторовны ученик и последователь. Её аспирант, а ныне кандидат сельскохозяйственных наук, упорно работающий над докторской диссертацией, Василий Котов. Ещё когда он учился на третьем курсе биофака ВГУ, прознал о работах селекционера Остряковой, приехал к ней, познакомился и напросился в ученики.
- Я, в общем-то, случайно занялась селекцией астр, - говорит Галина Викторовна. – Всегда моими самыми любимыми цветами были розы, но на опытной станции в ту пору занимались астрами, так что пришлось полюбить и эти цветы. А вот Василий целенаправленно шел к главному делу своей жизни. У него уже тринадцать сортов астр. А ему всего лишь за тридцать. Мне у Васи особенно нравится сорт «таловчанка» - он ведь родом из Александровки, родины великого фольклориста Митрофана Ефимовича Пятницкого – и «Танечкин букет». Этот сорт он посвятил своей дочери.
…Утро было хмурое. Но к полудню солнце продралось сквозь серую пелену туч. У соседского дома, возле плетня, крутилась собачонка, повизгивала. На голых деревьях, словно нотные знаки, расселись галки. Сидели смирно, не ссорились.
- Начало нынешней зимы – прямо как по Чехову, - сказала Галина Викторовна. – В «Цветах запоздалых» у него, помнится, опавшие листья всё ждали первого снега и золотились на скудном холодном солнце, как червонцы.
Сказала она это как-то грустно и задумчиво.
В руках у нее был букет из астр – запоздалых осенних цветов.
Верхнехавский район.
