Имя в науке. Верность себе

06.11.2008 09:34

4 ноября исполнилось 125 лет со дня рождения историка И.Н.Бороздина. Он принадлежал к тому типу «редких людей, наименьшая близость к которым, даже простое знакомство кладут отпечаток на всю жизнь». Так писал В.Нефелин, поэт, журналист, переводчик и педагог, проведший с Бороздиным шесть лет лагерной каторги. В начале 1949 года Бороздин приступил к работе в ВГУ в качестве зав.кафедрой всеобщей истории.

Исполнилось 125 лет со дня рождения известного историка И.Н.Бороздина

«Портрет И.Н.Бороздина», с картины художницы Ксении Успенской.

Илья Николаевич Бороздин принадлежал к тому типу «редких людей, наименьшая близость к которым, даже простое знакомство кладут отпечаток на всю жизнь». Так писал В.Д.Нефелин, украинский поэт, журналист, переводчик и педагог, проведший с ним шесть лет лагерной каторги. Прошло почти полвека после кончины Ильи Николаевича, но все те, кто близко его знал, ни разу не усомнились в правоте этих слов. Зная его нелегкую жизнь, невольно удивляешься, как он мог сохранить в себе самые лучшие человеческие качества: интеллигентность, доброту, веру в людей и жизнь, чуткость и отзывчивость при требовательной строгости к себе и окружающим?

Что помогало ему? Дворянское происхождение? Он иронически относился к своему шестисотлетнему дворянству.

Прекрасное классическое образование? Вспоминал на этот счёт восточную пословицу: «Учёным стать легко, трудней стать человеком».

Огромная эрудиция? А разве мало было примеров, когда много знающие учёные оказывались безнравственными людьми?

Наконец, сильная воля? Но и она нередко граничит с жестокостью.

Попробуем же кратко проследить жизнь Ильи Николаевича с детства до кончины, чтобы понять главное, что определяло его личность.

И.Н.Бороздин родился в дворянской семье, к концу ХIХ века настолько обедневшей, что отец его был рядовым служащим, а мать – преподавательницей истории в научных классах Императорского театрального училища при Малом театре (ныне – училище имени М.С.Щепкина). Родители жили врозь: отец – в Ярославле, мать с детьми – в Москве. По словам современника, дом Юлии Владимировны Бороздиной славился «большими культурными традициями». В нём бывали прославленные русские актёры, поэты, драматурги, учёные.

Большую роль в духовном развитии мальчика сыграл Николай Ильич Стороженко, заведующий кафедрой всеобщей литературы Московского университета, вице-президент Лондонского Шекспировского общества, главный смотритель Румянцевской библиотеки. В его кабинете, сплошь заставленном книгами, и на знаменитых «воскресеньях» гимназист Илья Бороздин встречался с выдающимися людьми России: Л.Толстым, К.Тимирязевым, И.Сеченовым, М.Ковалевским и многими другими. Остроту ума давали книги и великие учёные, душу воспитывали мать и Н.И.Стороженко.

В Московском университете И.Н.Бороздин специализировался по всеобщей истории. Это означало глубокое знание античности, средневековья, новой и новейшей истории, русской истории и славистики. Историю Востока Илья Николаевич изучал под руководством известного египтолога Б.А.Тураева.

Публиковаться Бороздин начал с 1903 года. Первая его значительная работа была посвящена истории социального движения во Франции ХIХ века. Среди многочисленных публикаций есть работы по истории университетов России, по русскому и западному феодализму, по истории Древнего Египта. Он печатался во многих русских и зарубежных журналах начала ХХ века. Интерес представляют его обзоры новейшей исторической литературы, опубликованные в популярном тогда журнале «Весы», где он сблизился с В.Брюсовым, А.Блоком, М.Волошиным, К.Бальмонтом, А.Белым и другими поэтами Серебряного века русской литературы.

Увлёкся Илья Николаевич и археологией, в течение ряда лет работает секретарем Московского археологического общества. Интересы Бороздина-археолога связаны с античными и средневековыми памятниками Старого Крыма и Северного Кавказа, где он сделал ряд интересных открытий. Археологические разыскания, которые он вёл вплоть до 30-х годов ХХ века, дали ему материал для опровержения норманнской теории и утверждения наличия тесных связей между Европой и Востоком в период античности и средневековья.

События Первой мировой войны и судьба Сербии, ставшей жертвой агрессии австрийских Габсбургов, оживили его интерес к истории славян, и он публикует ряд статей, посвящённых борьбе России за освобождение славянских народов от турецкого ига.

Февральскую революцию И.Н.Бороздин приветствовал, Октябрьскую – встретил настороженно. И всё же с ноября 1917 года начал сотрудничать с Советской властью. Учёный стал работать там, где, как ему казалось, он принесёт большую пользу стране: вошёл в комиссию по охране памятников искусства и художественных древностей при Моссовете, стал консультантом-специалистом по реформе школ при Наркомпросе, а затем редактором и заведующим отделом в издательстве ВЦИК и Госиздата.

Конечно, он мог бы эмигрировать, как это сделали некоторые его знакомые, но предпочёл разделить судьбу России. Бороздин на всю жизнь запомнил слова Александра Блока, услышанные от поэта в июне 1918 года, когда они ночью бродили по улицам Петрограда, размышляя о судьбе страны: «Россия – мать. Нельзя покинуть мать, если даже она заболела дурной болезнью».

В начале 20-х годов Бороздин работает профессором в Военно-хозяйственной академии РККА и в Институте востоковедения по кафедре всеобщей истории. Когда по инициативе В.И.Ленина была учреждена Всесоюзная ассоциация Востоковедения (ВНАВ), то он вошёл в неё как руководитель историко-этнологического отдела, затем – как член президиума, и проработал в ней вплоть до её закрытия в 1930 году.

При ВНАВ вскоре был организован журнал «Новый Восток», где Бороздин стал заведовать также историко-этнологическим отделом. Главная задача этого издания - всесторонне освещать жизнь народов Востока. Продолжал он заниматься и археологическими раскопками, писал статьи и рецензии по проблемам всеобщей истории и литературы, выпускал сборники, посвящённые достижениям народов советского Востока за годы культурной революции, ездил в республики Средней Азии и Закавказья вместе с писателями, помогая местным творческим организациям, организовывал музеи и защищал художественные промыслы народов СССР.

Можно смело сказать, что ни одно культурное мероприятие в республиках советского Востока не проходило без его участия.

После закрытия ВНАВ и журнала «Новый Восток» Илья Николаевич перешёл на работу в отдел культурных связей с заграницей, а затем переключился на педагогическую работу, стал заведовать кафедрой древней истории в Московском госпединституте имени А.С.Бубнова.

14 февраля 1935 года И.Н.Бороздин был неожиданно арестован органами НКВД и провёл в заключении свыше семи месяцев. Его обвиняли в пантюркизме, расизме, национализме, не уточняя, в каком именно. И хотя на суде ни одно из обвинений не подтвердилось, он был выслан в Алма-Ату, где стал работать в пединституте. Ночью 18 ноября 1937 года был вновь арестован, приговорён к десяти годам исправительно-трудовых лагерей и оказался на Дальнем Востоке, недалеко от озера Хасан.

В лагере Илья Николаевич испытал все «прелести» сталинской каторги: таскал кирпичи, гасил известь, пока не выбился из сил и не был переведён на более лёгкую работу. Из писем В.Д.Нефелина можно многое узнать о его лагерной жизни. О том, как мужественно переносил он все испытания, как верил в торжество справедливости, помогал окружающим, какое громадное влияние оказывал на своих товарищей по несчастью. Так, будучи по натуре просветителем и восполняя отсутствие книг, Бороздин организовал своеобразный университет знаний. Вечера рассказов «профессора» (так все звали его в лагере) пользовались популярностью не только среди политических и уголовников, но и служителей охраны.

Когда началась Великая Отечественная война, он, тяжело переживая наши неудачи, непоколебимо верил в победу русского оружия и вселял эту веру в сердца окружающих.

Как это ни парадоксально, но война в какой-то мере содействовала сохранению его ясного ума, веры в спасительную силу науки, культуры, а также внутренней гармонии, покорявшей всех, кто имел счастье знать Илью Николаевича достаточно близко. Видимо, испытания, которым подверглась наша страна, обострившееся патриотическое чувство отвели на второй план его собственные страдания. Он никогда не просил помилования, не считая себя виновным, но, начиная с июля 41-гоо написал ряд заявлений с просьбой дать ему возможность «выполнить … долг ученого и горячо любящего Родину человека». Он хотел одного – активно помогать Красной армии, максимально используя способности историка и литератора.

Четвертого февраля 1943 года Бороздин был досрочно освобожден. Он приехал в Ашхабад, где в эвакуации находилась его сестра вместе с мужем – известным учёным-историком.

После интенсивных хлопот московских ученых, эвакуированных в Ташкент и Ашхабад, Илью Николаевича, который имел право жить лишь в районном центре, удалось оставить в столице Туркмении, и он стал работать в Ашхабадском пединституте заведующим кафедрой всеобщей истории. Едва оправившись от болезни, Илья Николаевич включился в антифашистскую пропаганду и сделал так много, что был награжден медалью «За доблестный труд в Отечественной войне 1941-45 гг.».

И.Н.Бороздин сохранил завидную работоспособность, но здоровье его пошатнулось, и он серьезно заболел. Врачи настоятельно советовали ему сменить климат. Создался замкнутый круг. Ни один вуз Центральной России при самом горячем желании не мог взять на работу опального ученого. Каиновой печатью была отметка в паспорте. Благодаря активным действиям его сёстры, друзей и учеников удалось добиться от Сталина разрешения на переезд поближе к Москве.

В сентябре 1948 года пришёл вызов из Воронежа. Однако сразу уехать не удалось: случилась большая беда – катастрофическое землетрясение, разрушившее Ашхабад. Илья Николаевич решительно отказался покинуть город и своих студентов. Через десять дней его кафедра начала проводить занятия в палатках, потом во времянке, построенной студентами. Пример старого больного профессора, не потерявшего мужества, оказал благотворное воздействие на коллектив института.

И.Н.Бороздин уехал из Ашхабада лишь после того, как закончился семестр, и были приняты все экзамены и зачёты.

В начале 1949 года учёный приступил к работе в Воронежском госуниверситете в качестве заведующего кафедрой всеобщей истории. Переезд в Воронеж продлил ему жизнь ещё на десять лет.

За годы работы в ВГУ И.Н.Бороздин подготовил более десяти молодых ученых, создал два научных направления – славяноведческое и историографическое, написал много статей и рецензий, провел несколько интересных научных конференций, разработал уникальный курс историографии всеобщей истории. После реабилитации в 1955 году он получил возможность свободно передвигаться по стране, был восстановлен в Союзе писателей. А главное – после 20 лет унизительного положения бесправного ученого - вновь почувствовал себя полноправным гражданином страны, которую любил и не переставал любить даже в самых страшных обстоятельствах.

Ему помогли выдержать все испытания и прожить жизнь в гармонии с собой и миром: патриотизм, огромная культура и научная эрудиция, которых никто и ничто не могли его лишить. Он жил Человеком, умер Человеком и остался в памяти многочисленных учеников Учителем, сохранив до последнего дыхания жизни верность себе и своему народу.