Мастерок в руках врача

Воронежский мединститут эвакуировался в Ульяновск. Сначала пешком добрались до Борисоглебска – путь этот растянулся на десять дней. А оттуда в теплушках больше месяца «пилили» до Ульяновска. Два года голода и холода, тяжелых работ на лесоповале и разгрузках эшелонов и расчистке путей. 25 января 1943 года из сводки Совинформбюро студенты и преподаватели узнали: Воронеж освобожден!

…Воронежский мединститут эвакуировался в Ульяновск. Сначала мы пешком добрались до Борисоглебска – путь этот растянулся на десять дней. А оттуда, в четырех железнодорожных теплушках, больше месяца «пилили» до Ульяновска.

Два года голода и холода, тяжелых работ на лесоповале летом, на разгрузках эшелонов и расчистке железнодорожных путей - зимой. Согреться нельзя и на занятиях – институт не отапливался, дрова мы добывали для госпиталей. И всё же успешно учились, даже вели научную работу.

25 января 1943 года из сводки Совинформбюро мы узнали: Воронеж освобожден! Ликованию не было конца, все разговоры – о возвращении домой.

В Воронеж сразу же была направлена группа преподавателей для подготовки и организации набора первокурсников на новый учебный год. Директором назначали профессора Михаила Григорьевича Малкина, его заместителем - доцента Анну Федоровну Гончарову, нашего любимого и надежного друга.

А мы, наслышанные об огромных разрушениях в Воронеже, стали учиться строительному делу: создавать бригады каменщиков, штукатуров, столяров. И что вызвало чувство восхищения, глубокой признательности, так это то, что в эти бригады записались 32 студентки – коренные жительницы Ульяновска. Они ведь могли бы перевестись в Куйбышевский мединститут, поближе к дому, жить в спокойной обстановке… Но так был высок патриотизм, желание помочь стране!

Возвращались мы домой на открытых товарных платформах. Вернулись домой 4 июля 1944 года. И хотя знали, что Воронеж разрушен, увиденное шокировало: города просто не было – одни руины!

От мединститута остался санкорпус на улице Чайковского, одно крыло от анатомикума, где мы и разместились, да два этажа общежития на улице Транспортной, где обитали студенты-воронежцы, окончившие первый курс. Больше в Воронеже жить было негде.

Студенты тоже уже год, как создали ремонтные бригады, и после занятий ежедневно занимались разборкой руин. Это Саша Зачиняева (ныне – профессор Калиниченко), Лиза Буравлева, Лида Сапрунова, Юля Рыбкина, Оля Фомина. Присоединились к ним и мы. Вожаком бригады студентов из Ульяновска стала Галя Коробкова. Инициативностью отличались неунывающие Нина Крючкова, Тонюшки Филянина и Пекки, Лида Мусорина, Ира Кабанова, Лиза Фарафонтова, Настя Дубинина. Впрочем, так можно было сказать обо всех 32 представительницах города Ульяновска.

На остатках стен разрушенных домов краской было написано: «Проверено, мин не обнаружено» или «Разминировано», но, увы, опасность оставалась, и случаи взрывов ненайденных мин всё-таки случались.

Студены Воронежского мединститута на восстановлении родного вуза, 1944 год.

В нашем общежитии на Транспортной нередко по ночам можно было слышать громкий голос М.Г.Малкина: «Девицы-красавицы, подъем! Эшелон со стройматериалами пришёл. Все – на выход!» И выходили, и разгружали. Да ещё и шутили, подбадривая друг друга, соревновались, кто быстрее разгрузит вагон с лесом или цементом. И после сразу же шли в аудитории на занятия (а так трудно было не заснуть на лекции), потом – на разборку развалин или строительство.

Но сохранялась бодрость духа, и чувство ответственности было очень велико. На многих обломках стен, вдохновляя нас, кто-то начертал: «Из пепла пожарищ, из обломков развалин мы восстановили тебя, родной Воронеж!» Эти слова каждый мысленно повторял как молитву.

Трудно поверить, но ведь и самодеятельность студенческая у нас была. А какие замечательные вечера устраивала наш организатор клубной работы Лиза Буравлева, какие таланты находились! Ира Кабанова, Вера Тащева, Неля Бурштейн – почти оперные голоса!

Наши стройотряды дважды получали переходящее Красное Знамя ЦК ВЛКСМ. Все строители награждены медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Стоят, не разрушаются поднятые нами из руин дома: и корпуса мединститута, и общежития, и третья больница.

Иногда, когда захожу в Воронежскую медицинскую академию, я незаметно глажу стену здания – она мне родная, вместе с моими подругами по мединституту мы возвели её заново…