Наука. И это всё о Каутском

Героем своей будущей книги Сергей Кретинин увлёкся ещё когда учился на истфаке ВГУ. «В разгаре была перестройка. Каутский оказался крайне актуальной фигурой. Ему была посвящена моя дипломная работа», - рассказывает Кретинин. А перед ним – доктором исторических наук, профессором ВГУ - на столе лежит выпущенная воронежским издательством «Научная книга» монография «Карл Каутский. 1854-1914 гг.».

Героем своей будущей книги Сергей Кретинин увлёкся ещё в студенческие годы.

«Когда я учился на истфаке ВГУ, в разгаре была перестройка. Каутский оказался крайне актуальной фигурой. Ему была посвящена моя дипломная работа», - рассказывает Сергей Владимирович годы спустя. А перед ним – доктором исторических наук, профессором ВГУ - на столе лежит толстая книга: выпущенная воронежским издательством «Научная книга» монография «Карл Каутский. 1854-1914 гг.».

Жизнь ведущего теоретика международной социал-демократии, талантливого популяризатора идей марксизма, автора концепции «перманентной революции», как ни странно, до сих пор не была толком изучена. Так и не составлена достаточно полная библиография его трудов – регулярно всплывают всё новые и новые неизвестные публикации в газетах и журналах. Воронежский учёный оказался фактически первым, кто написал о Каутском, его взглядах и личной жизни столь вдумчиво и подробно – после дипломной работы защитил посвящённую ему кандидатскую, опубликовал ряд статей о нём и его единомышленниках.

Возможно, одна из причин подобной «деликатности» предшественников Кретинина в том, что, по словам учёного, объект его исследования «не был публичной фигурой, не владел ораторским искусством. Каутский – прежде всего кабинетный теоретик, и жизнь его не так уж богата внешними событиями. Большую часть жизни он провёл в Берлине или Вене – и писал, писал, писал».

В советские годы это имя замалчивалось. Если упоминалось, то непременно с добавлением презрительной характеристики «ренегат». В современной России многие помнят Каутского лишь из-за упоминания в «Собачьем сердце»: именно книжку с перепиской Энгельса с Каутским профессор Преображенский отбирает у Шарикова, чтобы отправить в печку. Забавно, что в реальности такая книга вышла в свет (да и то на немецком языке) лет через пятнадцать после того, как Михаил Булгаков написал свою злую сатиру.

Интересно, как бы поступил Преображенский с исследованием Кретинина?

- Вообще, Каутский оказался одной из немногих фигур в немецкой социал-демократии, который смог сохранить свой архив после прихода к власти гитлеровцев, - рассказывает Сергей Кретинин. – Только писем осталось тысяч двадцать! Его рукописи расшифровывать даже сложнее, чем рукописи Маркса. Каутский, кстати, был одним из немногих, способных понять почерк основоположника марксизма. Третья и четвёртая части «Капитала» - это наброски, которые смогли расшифровать Карл Каутский и Эдуард Бернштейн.

Можно себе представить, с какими трудностями пришлось столкнуться Кретинину, когда он, попав на стажировку в Германию, занялся изучением подлинных документов из архивов Каутского. Более 500 страниц книги – результат внимательнейшего их изучения. Автор горд тем, что ему удалось в ней опровергнуть ряд легенд и домыслов о своём персонаже. Например, многие десятки лет существующую точку зрения, что Каутский изменил свои взгляды после 1914 года, стал «ренегатом» и «оппортунистом».

Теперь о той эпохе и её людях Кретинин знает, быть может, даже больше, чем хотели бы герои его книги.

- Люди, о которых рассказывается в моей монографии, как оказалось, ничем не отличаются от нас, - говорит он. - Те же склоки, те же интриги… Для Каутского политическая деятельность во многом сводилась к выявлению среди социал-демократов своих сторонников и противников – и жёсткой борьбе с последними. А потом более молодые, более энергичные коллеги его обошли…

Книга была практически готова ещё три года назад. Написан и второй том, рассказывающий о дальнейшей судьбе мыслителя. Сергей Владимирович признался, что вынашивает идею написать биографию Каутского для популярной книжной серии «Жизнь замечательных людей».

Ну а кто ж ещё так хорошо его знает, как не наш земляк?