Наука и образование
Расследование «Коммуны». Гнойный аппендицит
31.08.2005 00:00
23-летний Роман Солнцев через двое суток после операции умер. За несколько дней до этого он пожаловался на боль в животе. В приемном отделении райбольницы Анны к ним вышел хирург Виктор Бахметьев. Осмотрев, сказал, что парню необходима срочная операция. Солнцес-старший предложл: пусть сыну сделают обезболивающий укол, и он отвезет его в областную больницу? «Какой Воронеж!..» – возмутился Бахметьев.
Полный сил и энергии 23-летний Роман Солнцев через двое суток после операции умер. Почему?
Фото Романа из семейного архива.
Вечером в пятницу, незадолго до сна, сын вдруг пожаловался на боль в животе. Она отдавала в правый бок и слегка припекала. Заметив, как встревожилась мама, Роман улыбнулся:
– Да что ты всполошилась? Я думаю, ничего страшного, к утру все пройдет. Однако не прошло. Боль не только не исчезла, но даже как будто усилилась. Валентина Ивановна отметила некоторую бледность в лице сына, а Катя сказала, что Роман спал беспокойно. Позвонили отцу на работу, и через несколько минут Владимир Серафимович подъехал на машине к дому. Роман сел в «Волгу», и они отправились в районную больницу Анны.
Суббота, 30 июля
В приемном отделении ЦРБ они немного подождали, и вскоре к ним вышел хирург Бахметьев. (Виктор Васильевич Бахметьев, стаж работы 16 лет, хирург I категории). Он велел Роману лечь на кушетку, расспросил о том, где болит и как, осмотрел и сказал, что необходима срочная операция. Солнцев-старший удивился такой поспешности: может быть, сыну сделать какой-нибудь обезболивающий укол, и он отвезет его на консультацию в Воронеж?
– Какой Воронеж! – возмутился Бахметьев. – Ты уверен, что довезешь его живым, или жизнью сына захотел рискнуть? Ты, Серафимыч, у себя в колхозе командуй, а здесь нам позволь решать, что и как делать!
Уверенный тон доктора обнадежил, и чтобы не толкаться попусту на больничном дворе, Солнцев сел в машину и поехал обратно домой. От больницы до Садового около 15 минут хода. В правлении хозяйства на председателя сразу с десяток дел навалилось – в уборочную страду каждая минута дорога. Хозяйство крупное, все в руках держать надо. Владимир Серафимович решал какие-то вопросы, давал указания, но все мысли в больнице были. Непонятная тревога душу точила. Через полчаса не выдержал, снова в машину сел.
В больнице торопливо взбежал на второй этаж и прямо к операционной, а навстречу хирург Бахметьев уже идет:
– Ну вот, напрасно волновался. Операция прошла нормально, вырезал я у твоего парня обычный гнойный аппендицит. Сейчас он от наркоза отходит.
…Около трех часов дня в больницу приехали мама Романа Валентина Ивановна и жена Катя. Зашли в палату. Роман уже пришел в себя и лежал на койке с открытыми глазами. В лице ни кровинки, руки простыню теребят. Увидел родных, улыбку выдавил:
– Аппендицит у меня вырезали. Врач сказал, что все нормально, но бок болит и вокруг шва печет почему-то.
Валентина Ивановна стала успокаивать сына: после операции всегда, мол, такие ощущения. Тем не менее решила зайти в ординаторскую. Непонятно почему, но ее обычный вопрос о причинах боли вызвал у врача раздражение:
– После операции боль и должна быть. Вы не паникуйте понапрасну. Беспокоиться не надо, у нас все под контролем.
Мать вернулась в палату. Поговорили еще немного о разных пустяках. Медсестра принесла градусник. Температура оказалась 37,4. Для послеоперационного периода почти норма. Сделали обезболивающий укол, и Роман сказал, что ему значительно лучше. Успокоенная мать уехала домой, Катя осталась в больнице. К вечеру боль вновь заявила о себе. Операционный шов начал набухать и кожа вокруг него приобретала синюшный цвет. Владимир Серафимович, приехавший за Катей, зашел к Бахметьеву, у которого в те сутки было ночное дежурство. Виктор Васильевич опять успокоил Солнцева: оснований для беспокойства нет, ситуация под контролем.
Воскресенье, 31 июля
Ночь прошла в полусне. Когда боль отступала, Роман проваливался в яму забытья, но через какое-то время нарастающее жжение возвращало больного в реальность. Он переворачивался с боку на бок, становился на колени, привставал, держась за спинку койки, снова ложился – искал положение, при котором боль терзала не так сильно.
Утром приехала Катя, присела на край койки, как могла, успокаивала его. Крупные капли пота выступали на лице мужа, и она вытирала его платком. Синюшное пятно вокруг шва продолжало увеличиваться, а сбоку все яснее стал просматриваться отек. Роман попросил взглянуть на спину: кожа горит так, будто летним солнцем сжег. Она подняла рубашку и чуть не ахнула: по пояснице расползались какие-то фиолетовые пятна. Пошла на пост к медсестре:
– Где у вас дежурный врач? Пусть в палату придет, мужу все хуже становится, надо что-то делать.
Через несколько минут в палату пришел дежурный врач Дожджаник. (Михаил Николаевич Дожджаник, закончил Воронежскую медицинскую академию в 2003 году, врачебной категории не имеет). Он осмотрел больного Солнцева и сказал, что в принципе ничего страшного нет. У каждого пациента может быть своя реакция на проведенную операцию.
– Тогда скажите мне, пожалуйста, – голос у Кати задрожал от волнения, – чем объясняется появление черных пятен на спине, почему у Романа появилась моча красного цвета, почему давление резко упало?
Видимо, такого напора дежурный врач не ожидал. Он помолчал и повернулся к выходу из палаты, сказал, что будет смотреть пациента в перевязочной. Обхватив друг друга, Катя с мужем перебрались в перевязочную. Ее дверь была приоткрыта, и все, что там происходит, она видела. Молодой дежурант взял резиновую трубку и стал пытаться протолкнуть ее в зашитый шов. Вероятно, таким образом хотел установить дренаж раны. После нескольких неудачных попыток доктор бросил трубку в лоток. Подавил пальцами живот, постучал по правому боку больного и ушел в ординаторскую. Медсестра обработала рану раствором, промокнула чистыми салфетками. На этом осмотр пациента и вся помощь ему были завершены.
… Где-то около двух часов дня Валентина Ивановна через нескольких знакомых по телефону сумела разыскать хирурга Рукина, которого семья Солнцевых знала лично. (Вадим Викторович Рукин, стаж работы 10 лет, хирург II категории). Она извинилась, что тревожит его во время отпуска, но просит помочь, потому что, по ее мнению, операцию аппендицита сыну сделали неудачно, и она боится за его жизнь. Рукин пообещал приехать в больницу и действительно ближе к вечеру приехал. Осмотрел Романа, спросил о самочувствии, взглянул на анализы мочи и крови, а потом… успокоил родителей:
– Все в пределах нормы, рану трогать не надо. Если завтра лучше не будет, тогда и определим, что делать.
После обеда Катя не отходила от мужа ни на шаг. Время от времени в палате появлялась медсестра, делала какие-то уколы. Мучительно тревожные часы тянулись бесконечно. Роман засыпал, внезапно пробуждался от боли, потом вновь на 20-30 минут закрывал глаза. Он держал жену за руку и лишь шептал спекшимися губами:
– Катюш, мне очень плохо, болит все.
– Потерпи, Ромаш, завтра будет лучше, – отвечала она, едва сдерживая слезы.
Понедельник, 1 августа
Около 6 часов утра началась неудержимая икота, а потом рвота. Сделали инъекцию церукала. Рвота прекратилась. В свете раннего солнечного дня Катя взглянула на спину мужа: почти вся она была в фиолетово-черных пятнах. В 10 часов в палате появился оперирующий хирург Бахметьев, взглянул на больного и велел идти в перевязочную. Когда Катя помогала Роману надеть шорты, шов на ране лопнул и оттуда брызнул зловонный гной.
– Мне кажется, я уже гнить начал, – попытался пошутить Роман.
Хирург раскрыл рану, почистил ее, наложил повязку. Больше никто из врачей в палате не появлялся. Роман лежал, укрытый простынею, и от жуткой боли уже плохо сознавал, что происходит. Две женщины – та, которая родила его, и та, которую он любил, – сидели рядом и не знали, как помочь родному человеку. В двенадцатом часу дня появился главный врач ЦРБ Алексей Бахметьев и осторожно попенял матери – почему, мол, ему не сообщили, когда положение стало ухудшаться?
– Потому что все ваши врачи уверяли нас, что все идет нормально и беспокоиться не о чем, – сквозь слезы ответила Валентина Ивановна.
– Сейчас я позвоню в Воронеж, а потом мы сделаем все необходимое, чтобы состояние Романа улучшилось, – заверил главный врач и вышел из палаты.
Примерно через час больного опять повезли в операционную. Через какое-то время из нее вышла медсестра с двухлитровой банкой в руках, которая оказалась наполнена бело-розовой жидкостью с хлопьями пены. От банки исходил тяжелый гнилостный запах. Часа через полтора-два двери раскрылись, появилась каталка с прооперированным. Главный врач Бахметьев сказал, что больному оказана необходимая помощь. Тем не менее сегодня же его повезут в областную больницу, где лечение будет продолжено. Алексей Васильевич был обходителен и вежлив с женщинами, убеждал их не волноваться понапрасну, просил не забыть паспорт и полис Романа. В Воронеж поехали в двух машинах. В «скорой помощи» лежал больной на носилках, рядом находились Валентина Ивановна и Катя, здесь же были врач-реаниматолог и медбрат. В «Волге» ехали Солнцев-старший и главный врач ЦРБ. •
В областную клиническую больницу добрались около семи вечера. Из приемного отделения больного сразу подняли в операционную. Обследование показало, что положение резко осложнилось по сравнению с тем, что рассказывал днем по телефону главный врач ЦРБ. У больного Солнцева была не просто флегмона боковой стенки брюшины. Весь его организм оказался пронизан анаэробной инфекцией, которая буквально сжигала его уже больше 48 часов. В первые сутки после операции ее можно было нейтрализовать, но время оказалось упущенным.
Внеплановую операцию вел доктор Хрячков. (Александр Арсентьевич Хрячков, 27 лет стажа, хирург высшей категории). Бригада опытных колопроктологов делала лампасные разрезы, проводила ревизию того, что сотворили сельские доктора, дренировала полости, вводила сыворотку и антибиотики, переливала кровь. Был взят посев на анаэробную инфекцию и оказалось, что возбудитель – один из злейших ее типов. Реанимационные мероприятия шли всю ночь и занимавшееся утро следующего дня. Увы, с каждым часом врачи видели, сколь неумолимо проявляется полиорганная недостаточность. «Сожженные» инфекцией почки, печень, сердечно-сосудистая система выходили из строя.
Вторник, 2 августа
В 7 утра Роман Солнцев умер. Диагноз: некротическая флегмона забрюшинного пространства.
Взявшись за эту историю, я встречался со многими людьми. Владимир Серафимович Солнцев спокойно и даже несколько отстраненно рассказывал о ситуации. Сильный человек, он, вероятно, просто задавливал в себе возникающую боль. Лишь раз голос его дрогнул, когда после длинной паузы сказал: «Меня словно под корень подрубили, смысл жизни потерялся, ведь Роман был продолжателем рода». В эти дни Солнцев собирает все необходимые для суда документы. Он считает, что врачи ЦРБ своими непрофессиональными действиями сгубили сына, а потому должны отвечать за это по закону. Катя и Валентина Ивановна думают так же. Они выплакали уже немало, а потому без нервных эмоций рассказывали о том, как вели себя эти двое суток люди в белых халатах. Вспоминали какие-то истории, связанные с Романом. Мы вместе смотрели фотографии из семейного альбома. Катя сказала, что они собирались строить свой дом, уже и место подобрали, о будущих детях думали. Теперь все рухнуло.
...Журналист без достаточных оснований не имеет права обвинять медиков в нарушении врачебной клятвы. Я и не думаю никого обвинять. Уголовное дело заведено и суд (если это будет, конечно, не суд Аннинского района) сможет разобраться – кто прав, кто виноват. Хочу лишь высказать несколько мыслей, связанных с моралью и профессиональными способностями людей в белых халатах.
Хирург делает операцию и удаляет у пациента флегмонозный аппендицит – маленький отросток кишки, который еще не лопнул, не разложился, заражая инфекцией весь организм, но полностью созрел для этого. Кто из даже опытных врачей даст гарантию, что во время операции, а может быть, до нее, не произошло заражения организма? Вряд ли найдется такой смельчак. Студентам мединститута на курсах микробиологии и гнойной хирургии преподаватели постоянно твердят об опасности флегмонозного аппендицита. Гнойное образование просто наполнено затаившейся бедой. Знаю многих опытнейших хирургов, которые даже после несложной операции звонят вечером из дома дежурному врачу больницы и интересуются: «Как чувствует себя мой подопечный?»
Почему же сельский врач Бахметьев оказался так безмятежно спокоен? Ему сообщают, что состояние прооперированного внушает опасение, что возникают какие-то осложнения, а доктор сдает дежурство и отправляется на воскресный отдых. Неужели был абсолютно уверен, что ничего опасного после его операции произойти не может? Или в своей работе он руководствуется своеобразным фамусовским принципом – прооперировал и с плеч долой?
А доктор Рукин какой уверенностью руководствовался? Не странно ли – у врача с десятилетним стажем даже мысль не шевельнулась, что небрежно удаленный гнойный аппендицит может дать толчок к мгновенному развитию анаэробной инфекции? Сколько бед приносят нашему здоровью слабо думающие врачи. Впрочем, быть может, Вадим Викторович не хотел влезать в острую ситуацию, чтобы крайним не быть?
Молодой человек Михаил Дожджаник лишь учится быть врачом. Нельзя от него требовать знания абсолютно всех сложных случаев той или иной болезни. Хотя они и академикам вряд ли известны. Но кто мешал начинающему доктору, если он оказался единственным дежурным врачом, звать себе на помощь коллег? Он же видел, что пациенту с каждым часом все хуже. Почему не звонил главному врачу, не поднимал из теплых постелей больничных докторов, не набирал номера телефонов областной больницы? Может быть, и досталось бы ему за эти звонки, но человека бы спас! Самый опытный врач может оказаться бессильным перед коварством иной болезни. Но ему простят поражение, если все будут видеть, как он до конца бился за жизнь человека. Бился, а не дремал в ординаторской на уютном диванчике или рыбу на реке удил.
В прокуратуре района мне разрешили посмотреть историю болезни Романа Солнцева. Впечатление такое, что написана она за один присест чрезвычайно торопящимся человеком. Многие записи абсолютно нечитаемы, а вся история представляет собой лишь несколько листков бумаги. Будем надеяться, что судебно-медицинская экспертиза разберется все же во всех этих каракулях. Я же хочу процитировать докладную записку, поданную хирургом Виктором Васильевичем Бахметьевым главному врачу Алексею Васильевичу Бахметьеву: «Довожу до вашего сведения, что при сборе анамнеза и заполнении истории болезни Солнцева Р.В. ввиду его молодого возраста и социального статуса его родителей мною не внесены медицинские факты». Далее перечислено несколько болезней, которые были у пациента в детском возрасте, и, по мнению доктора, резко повлияли на снижение иммунитета. Записка изготовлена, когда Роман уже был мертв. Пусть этот документ останется на совести хирурга Бахметьева.
У руководителей ЦРБ я спросил о профессиональных качествах этого человека, и они дали блестящую характеристику: толковый, любящий свою работу, успешно делает многие сложные операции. Можно было порадоваться, что в аннинской медицине есть такой специалист. Но тогда как понять свидетельства сельчан из села Садовое, которые попадали в руки этого хирурга с банальными аппендицитами и грыжами? Со слезами на глазах рассказывали они, как по 3-4 месяца страдали из-за гноящихся ран. Больше того, в этих печальных беседах мне называли фамилии людей, которые ушли из жизни вскоре после операции. Случайные совпадения? Может быть. Спросил у заместителя главного врача Таранина – знают ли в больнице об этих случаях?
– Нет, – покачал головой Виктор Васильевич, – о них нам ничего не известно. Если на самом деле так, то почему люди не пишут жалобы?
Потому что боятся: им здесь жить и какую-никакую медпомощь получать. Поэтому и журналисту свои фамилии честно назвали, но в медицинской среде просили их не обнародовать. Вполне допускаю, что собеседники были эмоциональны в своих обидах и несколько преувеличили негативный фон. Но в таком случае, чем объяснить разночтения в официальных справках? В ЦРБ мне сообщили, что за последние четыре года послеоперационной летальности в больнице не было.
А в справке Главного управления здравоохранения области значится, что в 2001-2004 годах послеоперационная летальность в аннинской ЦРБ составляла от 0,2 до 0,7 процента. Поскольку оперировалось каждый год от 2200 до 2340 человек, то выходит, что умерших под ножом хирурга все же немало. Не в укор сельским врачам это говорю, а ради объективности. Кстати, смерть Романа Солнцева будет занесена в отрицательные показатели областной клинической больницы. Справедливо ли? Ведь именно ее врачи делали все от них зависящее, чтобы спасти парня.
…Я прохожу по хирургическому отделению аннинской ЦРБ и вижу на полу палат, коридоров, других помещений торчащие куски порванного линолеума. На койках – застиранное грязно-желтое белье, дырявые наволочки. В палатах – хромоногие тумбочки с полуоторванными дверцами, допотопные койки, другой убогий в своей неприглядной старости инвентарь. Смотрю акт от 10 августа, составленный сотрудниками федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека. Внеплановая проверка выявила такие нарушения санэпидрежима, что уже становится удивительным – почему здесь столь малая послеоперационная и общая смертность?
Главный врач ЦРБ не однажды приглашал автора этих строк приехать в Анну. «У нас есть, что посмотреть, останетесь довольны», – говорил мне по телефону Алексей Васильевич. Может быть, шутил он и хотел показать рухнувшую крышу новой поликлиники, которая не выдержала многолетнего долгостроя и обвалилась. Видимо, не виден этот обвал из лимузинов районного начальства, которые по дороге мимо этого позора ездят. Честно сказать, не ожидал я в одном из лучших районов области столь печальной картины.
К сожалению, не удалось мне увидеть в этой поездке ни главного врача, ни других участников «спасения» погибавшего парня. Медсестры, принимавшие участие в операции и лечении Романа Солнцева, сказали, что показания в прокуратуре они уже дали и встречаться с корреспондентом газеты у них нет желания. Доктор Дожджаник и братья Бахметьевы вскоре после случившегося уехали в отпуска и отдыхают где-то в южных краях. Вернутся домой они только в середине сентября, чтобы с новыми силами приступить к своей трудной, но благородной работе. Борис ВАУЛИН.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
