Страницы истории. Утиная охота

23.05.2012 09:05

(Окончание). Любопытную статью, касающуюся Борисоглебска, опубликовал в 1901 году журнал «Псовая и ружейная охота».

(Окончание. Начало в №№18-20)

15 августа. Свистовское болото. Вдвоем, без собаки – найдены: 11 бекасов и 3 дупеля. Мною убиты: 4 бекаса и 1 дупель. На Барановском болоте не нашли ничего, потому что оно совершенно пересохло.

29 августа. Озеро Лебяжье Коротоякского уезда. На перелете взято 5 уток, причем мною всего 1. Перелеты слабые.

Лебяжье сильно высохло, так что езда на лодке стала невозможной.

6 сентября. Болото близ сл. Студенки Богучарского уезда. Вдвоем, с двумя собаками, найдены: 2 бекаса и 4 гаршнепа. Мною убиты: 1 бекас и 1 гаршнеп. Болото высохшее и камыш по нему скошен.

Из приведенного дневника, мне кажется, можно составить совершенно верное понятие о количестве дичи в нынешнем году. При этом считаю нужным добавить, что многие из наших охотников завидовали мне, по чему я заключаю, что они не находили даже и этого, более чем скромного, числа благородных представителей болотной фауны.

По части полевой дичи дела были несколько веселее. По случаю бесснежной зимы очень много расплодилось куропаток, так что в любом лесу можно было найти по нескольку выводков. Однако, несмотря на это, жара и сушь делали охоту по ним чрезвычайно тяжелой. После двух-трех кругов собака теряла чутье и падала в изнеможении, да наконец и сам охотник скоро уставал. Мне, например, за три поля, считая на каждое по 4-5 часов непрестанной ходьбы, удалось взять не больше десяти.

Кроме куропаток, в нынешнем году много дроф, мужики-охотники толкали их по городу чуть ли не возами. Я сам нередко встречал табуны штук до 40, хотя убить не пришлось ни одной. Зато стрепетов в нынешнем году значительно меньше, чем в прошлом. Объясняется это тем, что все бурьяны и полевые заросли, в которых они любят держаться, были выбиты скотом.

Очень мало также в нынешнем году перепелов и коростелей.

Да, немного удовольствий доставило охотникам минувшее лето. Степи выбиты, болота пересохли, растрескались, камыш и прочие травы около них выкошены… Нигде ничего нет … просто тоска брала при виде подобного запустения. Что-то еще пошлет осень».

Из наблюдений А.А. Сафонова за 1895 год:

«Прежде всего следует отметить, что прилет и пролет дичи в общем был очень хорош. Особенно изобилием отличались вальдшнепы, и по общим отзывам их было так много, как никто не запомнит. Одной из причин такого наплыва долгоносиков, как мне кажется, была холодная почва. Начав появляться в первых числах апреля, вальдшнепы, в ожидании тепла, сделали в наших краях роздых и не шли дальше на север.

Между тем, с юга прибывали новые партии, и постепенно их собралось столько, что рыночная цена за пару достигла небывалого минимума – 30 копеек… Второе место по обилию занимали утки, которых под предлогом охоты с кряквой избивали во множестве и продавали целыми возами. Дупелей и бекасов, по слухам, также было очень много. Зато перепелов до сих пор совсем не слышно. Впрочем, весьма возможно, что молчание их зависело от холодной погоды. В самом деле, до песен ли бедной птице, когда чуть ли не напролет ночь трещат такие морозы, что вода покрывается льдом в полпальца толщиной.

Однако, как ни отрадна была картина весеннего изобилия дичи, будущее, тем не менее, представляется особенно утомительным. По всей вероятности, много выводков погибнет от майских морозов».

И еще:

«Как иллюстрацию печального положения дел, привожу свои охотничьи похождения. Первый мой выезд был на болото слоб. Студенки Богучарского уезда 13 июля. Вдвоем с двумя собаками нашли лишь выводки молодых, не летающих уток. Ни дупелей, ни бекасов не оказалось.

Вторая охота происходила близ слоб. Серебрянки Острогожского уезда. Здесь мы видели всего-навсего до 20 старых уток и штук 5 бекасов, перелетавших стайкой с озера на озеро. Из этого количества было взято 3 утки.

В третий раз я снова поехал на Студенское болото, где нашел пару дупелей – оба старые, и прежний выводок уток, из какого количества было взято мной 1 утка и 2 дупеля. Кроме того, видел двух бекасов, поднявшихся из густых камышей вне выстрела.

В четвертый раз мы отправились вчетвером с двумя собаками на болота близ сл. Белый Колодезь Валуйского уезда, а оттуда, в тот же день, переехали на Сомовское болото Острогожского уезда. Выходив самым тщательным образом оба болота площадью более 100 десятин, мы нашли пару уток, одного бекаса и одного дупеля. Вся эта дичь срывалась без стоек вне выстрела. И это места, на которых раньше дичь считалась сотнями.

В конце июля я возвратился в Острогожск и здесь, к крайнему своему прискорбию, узнал, что дупелей нет, все лучшие болота высохли, утки еще не летают, а бекасов так мало, что не стоит и ехать на охоту. Подобные явления да еще при пятидесятиградусной жаре парализовали всякие желания попытать счастья.

Наконец, 13 августа прошел слух, будто близ Коротояка, верстах в 25 от Острогожска, по лугам Сосны появились миллионы (?) бекасов и столько же летает по зорям уток. Соскучившись без охоты, мы немедленно отправились туда, и что же? Нашли штук 10 бекасов, сорвавшихся в стае вне выстрела, а на вечернем перелете видели штук 30 уток.

Вот и верь слухам. Сделали туда назад 50 верст и втроем взяли 2 бекасов и утку. Стоило из-за этого ехать! Таким образом, в охотничьем отношении нынешнее лето оказалось таким (неразб.), какого я, по крайней мере, не помню. Причиной подобного оскудения, мне кажется, следует считать майские морозы, благодаря которым погибли выводки более нежной, красной дичи».

Мне хотелось бы еще привести часть любопытной статьи в одном из номеров журнала «Псовая и ружейная охота» за 1901 год, касающейся Борисоглебска.

«1900 год для борисоглебских охотников был довольно изобильный, как в отношении водоплавающей, так и лесной дичи. Зима была малоснежная, со многими ясными и теплыми днями, благоприятная для охоты с гончими. В апреле и мае бывали небольшие морозы, но погода держалась солнечная, теплая, с перемежающимися маленькими дождями. Теплая, прекрасная весна способствовала обильному выводу птенцов болотной и лесной птицы. Жаль только, что весенняя охота разрешена: если бы этого не было, то птицы развелось бы гораздо больше…

26 июля со мной был интересный случай. Возвращаясь с охоты вечером около 9 часов, я увидел летящих на меня пять уток. Приказав кучеру остановиться, я, не слезая с экипажа, сделал дублет. Одна из уток упала, убитая наповал; другая же, раненная, отделилась от стайки, полетела через Хопер к лесу и, пролетев около 1000 шагов, повернула обратно, сделав эллипс, и упала в 80 шагах от дороги. Соскочив с повозки, взведя курок, я стал подходить к ней, но она оказалась уже мертвою.

Этот случай напомнил подобный, описанный г-м Аксаковым в «Записках охотника». Приехав домой, я сделал вскрытие и нашел в грудной полости кровоизлияние и две дробины №7 в легких. Ружье мое нелегкоранное, а потому предполагаю, что легочные раны дозволяют птицам улетать очень далеко. Птица остается жива до тех пор, пока кровоизлияние в грудную полость своим напором не задушит ее.

Что касается возвращения утки к месту, где был сделан выстрел, я объясняю привычкою инстинктивно при тяжелом ранении прилетать к месту постоянной кормежки».

Что за корреспондент органа императорского общества правильной охоты Г. Добров, кем он был в уездном городке – выяснить пока не удалось. Но то, что он прекрасный натуралист и неплохо описывает происходящие события, делает честь неизвестному автору.

Неподалеку от Борисоглебска расположена Анна. Нашлись и воспоминания об охоте в ней на пернатых. Их оставил князь Алексей Павлович Щербатов, сын Анны Владимировны (дочь князя Владимира Анатольевича Барятинского. – В.Е.),который в шестилетнем возрасте единственный раз побывал в гостях у бабушки, Надежды Александровны Барятинской, в ее имении «Анне» в 1916.

Свои впечатления он описал так:

«В 1916 году мы провели часть лета в имении. Помню еще, что в Воронежской губернии было невероятное количество птиц, и мы часто ездили на охоту на так называемых «линейках» – длинных телегах, запряженных двумя-тремя лошадями, с сиденьями вдоль бортов. С телег было удобно наблюдать, как охотились взрослые мужчины – мой дядя (Владимир Владимирович), отец (Павел Борисович Щербатов), приехавший с фронта, брат Кирилл и соседи. Мои братья (Кирилл и Владимир) иногда вдвоем за несколько часов приносили двадцать-тридцать уток или перепелов…»