«Язык мой – друг мой»

06.06.2012 09:54

Сегодня, в День русского языка, в вопросах филологии нам помогает разобраться доцент кафедры стилистики и литературного редактирования факультета журналистики Воронежского госуниверситета Людмила Сандлер.

Сегодня – в День русского языка – в вопросах филологии нам помогает разобраться кандидат филологических наук, доцент кафедры стилистики и литературного редактирования факультета журналистики ВГУ Людмила Сандлер

Людмила Сандлер со своими студентками. Фото Михаила Вязового

Ни для кого не секрет, что Воронеж по праву можно назвать международным образовательным центром, а ВГУ к тому же является коллективным членом Российской ассоциации преподавателей русского языка и литературы (РАПРЯЛ).

— Два года назад мы с коллегой выиграли проект в рамках фестиваля «Русское слово» со статьей «Экология языка в СМИ», — рассказывает Людмила Леонидовна. — В работе конгресса РАПРЯЛ, проходившем в северной столице России в том же 2010-м, наш университет принимал активное участие. ВГУ наградили грантом, который был использован уже в нынешнем году при праздновании пятидесятилетия со дня подготовки иностранных специалистов в университете.

Было очень интересно, ведь на площадку факультета журналистики, где, собственно, и проходили все торжества, приезжали студенты из разных городов России и других стран. И этот опыт полезен не только для самих студентов, но и для их преподавателей. Кстати, уровень подготовки наших студентов-иностранцев традиционно высок.

Людмила Леонидовна рассказала и о своих научных и педагогических интересах:

— У меня есть творческий курс «Деловое общение». На занятиях мы со студентами говорим о языке делового общения при ведении собеседования и деловых переговоров, написании резюме, касаемся и телефонного этикета. А с магистрами – затрагиваем национальные особенности деловых переговоров.

Так, мадагаскарские студентки однажды объяснили мне некоторые тонкости, о которых не узнаешь из книг и которые в жизни не поймёшь, если не столкнулся с этим лично. Для будущего журналиста, рекламиста или пиар-мена русский язык — не просто проходящий предмет, а орудие труда. И каждый специалист сталкивается с особенным языком, ведь печатные, ТВ- или радиотексты, равно как и рекламные или пиар-материалы, очень разнятся, если не сказать больше — совершенно не похожи друг на друга.

Язык для филолога — инструмент, которым надо умело пользоваться. Все программы кафедры стилистики и литредактирования подчинены одной цели — научить студентов пользоваться функциональными разновидностями языка в зависимости от цели применения: или это реклама, или журналистика, или связи с общественностью. В каждой из них словарный запас имеет свои особенности, в том числе жанрово-стилистические.

Одна моя студентка-старшекурсница недавно заявила: «Я не могу писать для телевидения, потому что там надо писать слишком просто!» А что поделать — такая установка! Ведь для многих телевидение — это единственное доступное средство СМИ. Особенно – для старшего поколения: пожилая женщина не станет пользоваться Интернетом, а по радио или ТВ ей внятно и понятно расскажут новости, может, просветят в какой-то области.

Но, несмотря ни на что, и ТВ, и радиовещание продолжают выполнять просветительскую функцию, помимо информационной. А ведь многие считают, что публицистика умирает и остаётся место только для информации, которую скачивают из Интернета. Поверьте, это не так, и не надо хоронить журналистику, а вместе с ней – и живое слово публициста.

Среди выпускников журфака ВГУ Людмила Сандлер назвала некоторых серьёзных, на её взгляд, журналистов со своим узнаваемым стилем. Среди них — Андрей Цветков. А из представителей пиар-сообщества она отметила руководителя пресс-службы ВГУ Людмилу Кудинову. Наверняка, эти люди, как и сама Людмила Леонидовна, очень рано почувствовали склонность к слову.

Кстати, мама Людмилы Сандлер - Нина Павловна Ощенко — более 40 лет проработала учительницей русского языка и литературы в Лисках, откуда родом и Людмила Леонидовна. Она с улыбкой вспоминает мамину фразу: «Я, лёжа на диване, с закрытыми глазами, могу рассказать весь русский язык со всеми примерами и исключениями!»

Дочь - преподаватель вуза - добилась такого же результата. А как же выпускники? Филолог так отвечает на этот вопрос:

— В рамках курса «Русский язык и культура речи» студенты учат орфоэпические и орфографические минимумы. Для чего? Чтобы будущие журналисты говорили и писали правильно, чтобы умели пользоваться массой новых слов и понятий. Мы даём квинтэссенцию исконно русских слов и заимствований, которыми должен уметь оперировать развитый человек. «Это ваш будущий интеллектуальный багаж, дорогие студенты», — часто я повторяю им. В разделе «Лексикология» мы анализируем корни разных языков, что позволяет понимать, откуда пришло слово, как оно построено. А фразеология изучается тоже творчески — для проявления языковой игры, креативности журналиста, рекламиста или пиар-мена.

Людмила Леонидовна отметила один из последних примеров: биллборд по Московскому проспекту, на котором написано: «Веба и зрелищ», а мы узнаём в нём известное изречение римлян «Хлеба и зрелищ».

— Людмила Леонидовна, а что изменилось в филологии с развитием информационных технологий?

— Сегодня в записи можно посмотреть любую программу, «поймать» фразу, оценить её, и это только «плюс» для лингвиста, ведь стало легче работать. Но студентов мы по-прежнему учим научной корректности: если они скачивают из Интернета текст, пусть делают ссылку — таким образом мы защищаем авторские права. Нельзя воровать чужую интеллектуальную собственность.

Помню, когда я работала над кандидатской диссертацией, провела много времени в Москве, в библиотеках. Это было безумно увлекательная, но сложная по добыванию информации работа: прочитывала редкие книги, просматривала их на микрофильмах на допотопных аппаратах, конспектировала диссертации. Представляете, сколько было лишнего труда! Но, наверное, и качество работы тогда было выше, ведь использовался только оригинальный материал. В моей диссертации использовалось около трёхсот научных источников, хотя такое количество «тянет» на докторскую.

Сейчас же с помощью компьютера можно и грамотность проверить, и стиль поправить.... Другое дело, что далеко не все этим пользуются. Многие не творчески относятся к возможностям Интернета.

— А каково, на ваш взгляд, будущее науки о языке?

— Язык — мистическая система. И ни один из величайших академиков не даст прогноза, как он будет развиваться.

Однажды по телевизору я посмотрела программу о судьбе языка. Один из участников дискуссии сказал, что нас ожидает нечто вроде новояза, но не в советском, а в глобальном смысле. Он будет состоять из слов и выражений, терминов и названий, взятых из разных языков, и это поможет нам общаться с людьми со всего света.

Но есть и другая точка зрения. Несмотря на глобализацию международного пространства, язык всё-таки сохранится как культурная составляющая народа, как самоидентификация нации. Не надо бояться заимствований, изменений, вымываний слов, ведь они говорят о том, что русский язык вовлечён в международный процесс.

— А кто такой филолог сегодня?

— И сейчас, и всегда это тот, кто неравнодушен к судьбе родного языка, кто остро ощущает всяческие нарушения в нём как личное оскорбление. Филолог стремится к совершенству — совершенствует себя изнутри и стремится сделать мир вокруг совершеннее посредством Слова. Филолог — он ещё и судья над теми, кто совершает языковые преступления. Другое дело — подобных преступников у нас нельзя наказать: за мат, за вульгарную речь, за хамские интонации. Мы в этом отношении, к сожалению, не цивилизованны. Ленимся лишний раз сказать «здравствуйте» и «до свидания», «спасибо» и «пожалуйста».

Как-то в Чехии я зашла в один магазинчик и стала рассматривать товары. И тут откуда-то из глубины помещения продавец мне сказала по-английски: «Здравствуйте!» Мне так стало стыдно, что я не поздоровалась: «Ой, простите, я вас не заметила!..» — оправдалась я. У них принято и в ресторанах, и на улице здороваться, извиняться. Язык показывает всё — и «тараканов» в наших головах, и цветы, которые распускаются в наших душах.