Новости

Когда под голодомором иметь в виду данное в 1943 году его определение как «использование голода с целью уничтожения людей», то ясно с самого начала, что практиковать его на правительственном уровне могли лишь те государства, которым необходимо было очистить территорию от «генетически зловредных» тел и экономически бесполезных желудков. Пример тому – фашистская Германия, которая официально задействовала голодомор разделением населения на категории хорошо питающихся, плохо питающихся, голодающих и вымирающих от голода.

Что же касается России царской и, тем более советской, как и подавляющей части других держав, которые оценивали свое величие ростом численности дееспособного населения, а значит, разнонациональным потенциалом налогоплательщиков и солдат, – для этих стран голодомор как инструмент решения государственно значимых задач изначально абсурден.

Голодомор – орудие людофобов, а потому в истории явление редкое. Иное дело голод – непредумышленное бедствие, связанное со столь значительным недопотреблением, что результатом его становится падение рождаемости и длительности жизни, повышение смертности, а как итог – даже частичное вымирание населения.

Голод, как и война – беспощадно жестокий попутчик цивилизации. Видный специалист ООН по проблемам голода Жозуэ де Кастро не случайно отмечал: «Окаменелые скелеты первобытных людей не носят следов недостаточного питания. Зато скелеты людей, живущих в более развитых обществах, свидетельствуют о недостатках в питании… Голод и война возникают вместе с трудностями, созданными человеком в области распределения природных богатств».

Голод эпизодически поражает население различных регионов в течение, как минимум, четырех тысячелетий, и даже сегодня от голода страдает каждая седьмая проживающая на планете семья. Но даже в самые критические периоды, которые называют «годами жестокого голода», плохо питаются далеко не все.

Исторический факт: в 1601 году в России начался страшный голод: только в Москве было захоронено свыше 100 тысяч трупов. Вот что пишет историк С.М.Соловьев:

«Кушать было нечего, отцы покидали детей, мужья жен… Видали людей, которые валялись по улицам, щипали траву, подобно скоту, зимою ели сено; у мертвых находили во рту, вместе с навозом, человеческий кал; отцы и матери ели детей, дети – родителей, хозяева – гостей… Если мы примем, что каждый из описанных ужасов случался только раз где-нибудь, то и этого уже будет довольно».

В это же время, по сметам Кирилло-Белозерского монастыря, из расчета «на проживание каждого монаха полагалось… одним лишь хлебом 9 четвертей, или свыше 66 пудов в год… Кроме того, расходовалось в год пудов по 10 рыбы, 130 фунтов меду, 22 фунта коровьего масла, по 3-4 пуда крупы и гороха, 6,5 фунтов черной икры и др».

Примерно тогда же не на много лучше была ситуация в Западной Европе, где, по свидетельству ряда историков, терзаемое голодом и нищетой население прибегало к употреблению в пищу всех видов диких растений, кореньев и коры деревьев, а зимой практиковало своего рода коллективную зимнюю спячку: «Большую часть времени они лежали, стараясь двигаться как можно меньше».

И все же в связи с худшими природными условиями и большим засильем феодальных отношений досоветская Россия голодала более массово и более регулярно, чем Западная Европа.

За 70 дооктябрьских лет костлявая рука голода терзала Россию 13 раз, в том числе за шесть лет премьерства П.А. Столыпина – два раза, в 1906 и 1911 годах, что сопровождалось крестьянскими бунтами, расстрелами, ссылками бунтовщиков и виселицами. В СССР за 70 лет было три голода (1918-1921, 1932-1933, 1942-1946гг.), два из которых были навязаны войнами. А голод 1932-1933 годов оказался субъективистски-рукотворным, возникшим в условиях, когда серьезных объективных причин для голода фактически не было.

Масштаб голода в 1932-1933 годах в России оказался вполне сравнимым с показателями 1891 и 1911 годов, когда ресурсы зерна были примерно на 15-20% меньше (даже за вычетом экспорта и потерь в ходе уборки). Поэтому особого внимания заслуживает та планово-дуболомная политика заготовок, которая оказалась уникальным случаем более вредной, чем стихийно-рыночный оборот хлеба во время предшествующих голодовок. Мало того, что должным образом не была поставлена организация прогноза ожидаемого в разных районах урожая, так ещё и не были обоснованы региональные балансы зерна и нормы заготовок с гектара.

Эта трагедия разворачивалась в то самое время, когда руководство страны под влиянием якобы марксистски мыслящих демографов (В.Смуглевич и других) ориентировалось на «закон» повышающейся рождаемости при социализме, а потому одобрило официальный прогноз Госплана СССР, согласно которому, численность населения СССР должна была увеличиться к 1937 году до 180 миллионов человек. Поэтому, когда перепись населения в 1937 году указала на значительно меньший прирост, этот результат воспринимался как серьезная неудача демографической политики партии и правительства.

Предпринимались даже попытки перепроверить, «подтянуть» в лучшую сторону итоги переписи 1937 года, но безрезультатно – трагедию 1932-1933 годов скрыть не удалось. А вот сам по себе факт озабоченности показателями демографической статистики лишний раз свидетельствует, что советские руководители не только не желали использовать голод «с целью уничтожения людей», в частности, украинской национальности, как о том сегодня вещают русофобы, но и, наоборот, искали возможность занизить реальный уровень ущерба от слишком поздно осознанной ими ошибочности продовольственной политики того времени.

Вот о чем не следует забывать: в 30-е годы голодало не только население СССР. Голодали Молдавия и Польша. В Испании, по свидетельству Pedro у Pons, «толпы бродили по полям в поисках кореньев и листьев, чтобы хоть чем-то утолить свой голод». Голод был вызван Великой депрессией. Даже в США, где фермеры и правительство уничтожали часть урожая, чтобы не допустить падение цен на продовольствие (см. Д. Стейнбек «Гроздья гнева»).

Порожденная Великой депрессией безработица стала причиной массового голода во Франции, Австрии и Германии. И все это сказалось на динамике народонаселения.

Таблица 1. Рост численности населения, в процентах

Территории

1938 г. к 1929 г.

1990 г. к 1950 г.

2007 г.к 1990 г.

США

РФ

Украина

Австрия + Германия + Франция

107

108

105

103

161

132

140

123

121

107

Как видим, в 30-е годы Украина, несмотря на жестокий голод 1932–1933 годов, все же увеличила численность своего населения в большей мере, чем тоже голодавшие (но по другой причине – из-за циклического капиталистического кризиса) ведущие страны Западной Европы. Так что если голод называть «голодомором», то в 30-е годы для капиталистической Европы он был четче выражен, чем для советской Украины.

Что же касается послевоенного периода, то здесь, судя по таблице, рост населения на Украине превысил не только показатели Германии, Франции, Австрии, но и Российской Федерации.

А теперь подсчитаем: за последние 18 лет в составе СССР население Украины увеличилось с 48,2 до 51,9 миллиона, то есть на 3,7 миллиона человек. Следовательно, можно предполагать, что в рамках советской социально-экономической политики сегодня на Украине проживало бы примерно 55,6 миллиона человек. В наличии осталось только 47,2 миллиона.

Значит, свою независимость Украина использовала (в отличие от западных соседей) не на рост национального богатства, главным элементом которого является население, а наоборот, на расхищение условий, которые позволяли иметь дополнительно 8,4 миллиона граждан (55,6-47,2). Об этом убедительно говорят следующие официальные данные: в 1988 году в Украине на 100 родившихся приходилось 80 умерших, в 2007 году – ровно в два раза больше – 160. Это самый высокий в мире показатель вымирания населения. Причем, в условиях, когда среднедушевое производство зерна в год превышает 630 килограммов.

Назвать злым умыслом такое долговременное и массовое уничтожение своего народа все же было бы неверно. Скорее, это неумышленный людомор – как естественный результат ошибочной политики, в соответствии с которой самые насущные нужды основной массы населения приносятся в жертву растущему богатству стратегически избранных частных собственников.

В такой ситуации отвлечь внимание жертв нынешнего многолетнего людомора – на гневное осуждение пусть кратковременного, но тоже не умышленного, а политически безответственно созданного голода 75-летней давности, присвоив ему название «голодомор», очень удобно.

Удобно, но бесперспективно, поскольку очередной, ныне разворачивающийся, капиталистический циклический кризис еще основательней обострит демографические проблемы «незалежной» Украины. И чем тесней ее руководители будут заталкивать страну в душегубку западной «цивилизации», тем более зримым для населения будет несопоставимость трагедий 30-х годов с тем, что происходит сегодня и ожидает наших украинских братьев завтра.

[~DETAIL_TEXT] => В эти дни руководство Украины разыгрывает политическую карту под условным названием «Газовая труба». А несколько раньше проводилась операция «Голодомор», также направленная на обострение российско-украинских отношений. Насколько правомерно говорить о геноциде голодом украинского народа, размышляют воронежские ученые.

Таблица 1. Рост численности населения, в процентах

Территории

1938 г. к 1929 г.

1990 г. к 1950 г.

2007 г.к 1990 г.

США

РФ

Украина

Австрия + Германия + Франция

107

108

105

103

161

132

140

123

121

107

…Зимние школьные каникулы только перевалили за вторую половину. По календарю значился четверг, с утра запорошило, закрутило, протоптанные к школе тропинки начало заметать, мороз так и норовил ущипнуть кого ни попадя за нос и щёки.

Маткасымов стоял возле родной Гремяченской школы, ожидая своих детей – так он называет всех своих учеников. Родные же его дети – сын Руслан и дочь Эллина, студенты Воронежского архитектурно-строительного университета, – сдавали зимнюю сессию.

Кубанычбек Карыбекович во внеурочное время обучает ребят ещё и игре на гитаре. Возобновил он свой кружок в октябре, и дети так увлеклись этим занятием, что выдержать двухнедельный каникулярный перерыв в музицировании никак не смогли. И потому стали названивать на «мобильник» учителю: может, соберёмся раз-другой, поиграем? Маткасымов только рад такому их страстному увлечению музыкой.

Первыми в школу прибежали семиклассницы Инна Фомина и Аня Шмарина. Обе раскраснелись от мороза. Сбросили курточки-шапочки тут же, в классе, на парту и сразу – за гитары. Начали разогреваться дуэтом песней из репертуара Алсу «Зимний сон».

- Ой, а у меня пальцы никак не слушаются!.. - сказала Аня. – Совсем замёрзли.

Но гитару не отложила, а только потёрла руки и снова принялась за игру.

Надо было видеть в тот момент восторженные глаза девчонок! Они пребывают в том прекрасно-романтическом возрасте, когда песня воспринимается как сказочный сюжет предстоящей жизни.

Следом в дверь заглянули Вика Бражникова, Люба Шишкина, Рома Никифоров, Дима Баранников, Валерия Антонюшко, Илья Ильяшев…

В центре класса расположился Маткасымов с гитарой, а его плотно окружили ученики. Пели, играли, он их внимательно слушал, иногда делал замечания, поправлял, показывал. «Голос надо вытаскивать, - наставлял он своих учеников, - а не стыдливо его прятать. Раз природа наградила талантом, то грех его держать под замком».

Сам он пристрастился к гитаре на советско-китайской границе, где проходил срочную в погранвойсках. Был у них такой рядовой музвзвода Сергей Музыченко (даже фамилия у него с музыкальным намёком), вот он-то и научил сержанта Кубанычбека всем гитарным премудростям.

Когда перепели и переиграли на гитарах весь репертуар, то Инна Фомина, улучив момент, сказала:

- Мы тут с Аней за время каникул песню написали. И слова, и музыку. Может, послушаете?..

Все как-то разом одобрительно зашумели, загалдели.

Инна и Аня взяли гитары и негромко запели. Голоса у девчонок красивые, как бы накладываются один на другой. И от того получалось очень даже задушевно.

Может, это звёзды с нами навсегда,
Может, опустеет нежная река,
Может, час печальный пропадёт в ночи,
Может, он вернётся,
Но меня не жди, -

пели Аня и Инна. А когда смолкли, то раздались аплодисменты.

В нынешнем году исполняется ровно двадцать лет, как выпускник Воронежского педагогического института Кубанычбек Карыбекович Маткасымов пришел в Гремяченскую среднюю школу преподавателем русского языка и литературы. За эти годы он стал учителем высшей категории, руководителем методического объединения педагогов русского языка и литературы Гремяченского образовательного округа. А нынешние семиклассники, родители которых принадлежат к числу его первых выпускников, занимаются у Маткасымова не только словесностью, но и музыкой.

Маткасымов всячески подталкивает учеников к творчеству. Потому чуть ли не еженедельно ребята у него пишут сочинения на свободные темы. Те, кто помладше, фантазируют по поводу рисунков в учебнике, но за чистым описательством изображенных жанровых сцен пытаются хотя бы пунктирно прочертить характеры героев картин, дать мотивировку их поступкам. Кто постарше, уже готовы к более глубоким оценкам поступков литературных героев. Что и пытаются делать литературоведческими приёмами в своих сочинениях.

Сам же Маткасымов считает, что его методика работы – во всяком случае, её изначально-подготовительный период – «не для массового внедрения в педагогическую практику».

- Порой у меня в голове «крутятся» сразу несколько тем предстоящих уроков, - говорит Кубанычбек Карыбекович. – Сначала всё достаточно хаотично. Записываю какие-то отрывочные мысли, что-то начитываю, что-то заново просматриваю… И все эти обрывочные мысли, записанные тут же на отдельных листках, складываю в папочку. Так у меня может набраться их целая стопка. А потом – со свежей головой – сажусь и всё привожу в порядок, выстраиваю, что называется, линию урока.

Так что Маткасымов мог бы многократно подписаться под словами писателя Гавриила Николаевича Троепольского, который как-то заметил, что все творческие люди «прокляты своей профессией». В том смысле, что никогда не бывают свободны от неё, постоянно что-то обдумывают, решают. И решив, вновь впадают в сомнения…

Тяжкий груз, но тем он и сладок.

Сейчас все его мысли заняты, как он говорит, уроком-панорамой. О чём он будет?

25 января исполнится 66 лет, как советские войска освободили от фашистской оккупации Гремячье. Окна здешней школы как раз упираются в величественный памятник, воздвигнутый к 60-летию Победы. И потому Маткасымов хочет поведать ученикам, как на Воронежском фронте сражалось Слово. Слово Александра Твардовского, Льва Ошанина, Константина Симонова, Алексея Суркова, Якова Шведова… Непременно заметит и о том, что поэма «Василий Тёркин» задумывалась Александром Трифоновичем Твардовским осенью сорок второго не где-нибудь, а в Воронеже, когда он служил здесь спецкором в газете «Красный воин». И первые прототипы героев его «Книги про бойца» сошли с воронежских газетных полос.

А ещё он расскажет ребятам, что поэт Яков Шведов, написавший «Орлёнка» и «Смуглянку-молдаванку», ставших народными песнями, первым из фронтовых газетчиков рассказал в листовке о подвиге его земляка Героя Советского Союза Чолпонбая Тулебердиева. Двадцатилетний паренёк из киргизского села 6 августа 42-го здесь, на Дону, у села Селявное Лискинского района повторил подвиг Александра Матросова – своим телом закрыл амбразуру фашистского пулемётного дзота и тем самым спас жизни многих своих товарищей.

- В Селявное я первый раз приехал, помнится, ещё студентом-первокурсником. Постоял на берегу Дона, представил, как одиннадцать смельчаков, среди которых был и Тулебердиев, взбирались по крутым скатам гор, прокладывая путь себе и товарищам прицельным огнём. Как, почти добравшись до вершины, они попали под шквальный пулемётный огонь замаскированного фашистского дзота. Как Чолпонбай метнул одну за другой гранаты, а потом бросился на амбразуру… - вспоминает Кубанычбек.

- А знаешь, как у нас называют Тулебердиева? – спрашивает меня Кубанычбек. – Нет? Потомком Сейтека. Был такой легендарный герой киргизского народного эпоса. Летом обязательно учеников свожу в Селявное, а заодно и в Лиски заедем. Там полтора года назад на аллее Славы установили бюст Тулебердиеву.

Дом Маткасымова в двух, а может, трёх минутах ходьбы от школы – в зависимости от того, как быстро идти. Ну уж точно: не больше трёх минут, даже если идти по снегу и в метель.

Трёхчасовые музыкальные посиделки закончились.

Мы вышли на улицу.

Непогода разыгралась не на шутку. А на снимках, что показывал мне у себя дома Кубанычбек, – цветущее лето прошлого года в киргизской долине, лица его родителей – ещё был жив отец, ата, по-киргизски,– лица братьев и сестёр, многочисленных племянников.

- Я ведь в семье самый младший, - рассказывал Кубанычбек. – Седьмой по счёту. Меня, конечно, баловали. Последышей во всех семьях кохают. Старшие мне часто сказки рассказывали про находчивого и весёлого Апенди, родного брата узбекскому Насреддину.

Однажды, когда Кубанычбек ещё и в первый класс не ходил, к ним приехал погостить отцов дядя. А вместе с ним ещё и его друг со студенческой поры (они вместе учились на зоотехников в сельскохозяйственном институте), которого звали Чингиз Айтматов. Был даже снимок, на котором маленький Кубанчик сидит на руках у Айтматова. Правда, он мало кому рассказывает об этом случае, а то подумают, что он «примазывается» к славе писателя.

В Араване, на его родине, дома на полке стоят книги с песнями, легендами, сказками героического эпоса «Манас».

- А ты знаешь, что в соседнем с Гремячьим селе Борщёво жил тоже свой джомокчу, сказочник по-русски. Был такой Ефим Григорьевич Панков. Доживи он до наших дней, исполнилось бы ему 95 лет. Так вот он сам сказки слагал. Причём редкого жанра – из разряда волшебных. Его ведь и в сборниках печатали. «Народные сказки Воронежской области» называются, - просветил меня Кубанычбек.

Потом выяснилось, что у нас с Кубанычбеком есть один общий знакомый, и тоже из Борщёва - Александр Васильевич Бондарев. Тот самый Бондарев, который учился в Литературном институте имени М.Горького, работал учителем, а потом подался в фермеры. И всю жизнь писал рассказы.

- Я их читал, - говорит Маткасымов. – Александр Васильевич подарил мне свою книгу, чтоб я и своё мнение о рассказах высказал. Крепкие такие рассказы, крутого замеса, про крестьянское житьё-бытьё.

И тут я, как в интервью, спросил Кубанычбека: а что значит для него русский язык?

«Знаешь, - сказал он мне, - так уж сложилась судьба, история, что все мы были вместе. Может, и терзаясь, и мучаясь – такова жизнь, и тем не менее осваивали одно направление цивилизации. И всё это шло через русский язык! Интеллектуальная наша жизнь, она связана с Россией и русским языком. Великим и могучим».

Сказал, потом добавил:

- Это не только я так считаю. Но и Чингиз Торекулович Айтматов так думал. В прошлом году похожие мысли я у него прочитал: буквально за четыре месяца до своей смерти он подобное написал.

…Удивительно, но и сейчас Маткасымов может взять в руки том сказок и неотрывно просидеть над ним весь вечер.

Хотя, что здесь удивительного?

Просто человек сохранил в себе, как сказал Чингиз Айтматов в повести «После сказки», «детскую совесть», из которой, собственно, и прорастает в человеке Человек!

Хохольский район.

[~DETAIL_TEXT] => Вначале я сомневался: а нужен ли вообще в данном случае эпиграф? Пишу ведь не школьное сочинение, да и Кубанычбек Карыбекович Маткасымов не мой учитель русского языка и литературы – значит, не придется сдавать ему тетрадь на проверку. Но потом, всё взвесив и просчитав, понял, что без слов Чингиза Айтматова из его повести «После сказки (белый пароход)» никак не обойтись. И не только потому, что Маткасымов – земляк Айтматова (хотя в данном случае это очень многое значит и объясняет), но и потому, что в судьбе учителя русской словесности Маткасымова действительно соединились две сказки – киргизская и русская.

«У него были две сказки, - написал великий Чингиз Айтматов. – Одна своя, о которой никто не знал. Другая та, которую рассказывал дед».

Это и есть эпиграф.

Может, это звёзды с нами навсегда,
Может, опустеет нежная река,
Может, час печальный пропадёт в ночи,
Может, он вернётся,
Но меня не жди, -

пели Аня и Инна. А когда смолкли, то раздались аплодисменты.

Хохольский район.