Общество
Бои не местного значения
25.01.2013 09:22
(Окончание). «К 1943 году немцы уже потеряли господство в воздухе на Воронежском фронте из-за значительных потерь…» – продолжает свои воспоминания Павел Яковлевич Филимонов.
Николай Кардашов
г.Лиски, Воронежская область
(Окончание. Начало в №10
«Обычно на дальних подступах к мосту и станции «Юнкерсы» летели на высоте три-четыре километра, - продолжает свои воспоминания Павел Яковлевич Филимонов. - Но, приближаясь к объектам и опасаясь быть сбитыми, лётчики увеличивали потолок до пяти километров. Подходили они всегда с запада, а уцелевшие туда же и улетали. В конце марта стало очевидно, что немцы и впредь будут наращивать мощь воздушных атак на мост и станцию. А для их отражения двух прожекторных рот было явно недостаточно, поэтому в апреле в Лиски из 40-го ЗПП была передана ещё одна.
Павел Филимонов – участник боёв за Лиски
В первую очередь мы сократили расстояние между прожекторными станциями до трёх километров, увеличили глубину и ширину светового поля, что позволило освещать и сопровождать до 15 немецких самолётов одновременно. Зенитчики, таким образом, получили дополнительное время готовности и возможность сбивать самолёты прямой наводкой. И уже редкие самолёты вырывались из цепких лучей, меняя курс, высоту и резко ныряя в пике. Стали не редкими случаи, когда ослеплённые немецкие лётчики теряли ориентацию в пространстве, и самолёты врезались в землю.
Любопытен и такой факт: к 1943 году немцы уже потеряли господство в воздухе на Воронежском фронте из-за значительных потерь. Ведь только за июль-декабрь 1942 года войсками Сталинградского корпусного района ПВО было сбито более 600 немецких самолётов. В связи с этим гитлеровцы стали призывать в «Люфтваффе» молодёжь.
При обороне моста и Лисок мы всё чаще стали наблюдать, как, видимо, молодые немецкие лётчики, увидев лучи прожекторов, сбрасывали бомбы в поле и резко ложились на обратный курс. Более опытные, асы подходили к городу с выключенными бортовыми огнями и даже моторами, планировали, словно призраки, пытаясь парализовать действия наших прожектористов и зенитчиков. Но и такая хитрость немцев не прошла: через минуту-две поиска наши бойцы захватывали самолёт прожекторными «клещами», и зенитчики расстреливали его прямой наводкой.
Однажды позвонили из штаба дивизии и сообщили, что вверх по Дону от Лисок расположился только что прибывший полк наших ночных бомбардировщиков, и для координации совместных действий необходимо установить с ним связь. Поехал я.
В небольшом аэродромном помещении застаю одних женщин-лётчиц. Прошу провести меня к командиру полка. «Я командир», - отвечает одна из них. И представляется: «Полина Раскова». Так я познакомился, как потом оказалось, с женщиной-легендой. Лётчицы её полка летали на маленьких двукрылых самолётах ночью, сбрасывали бомбы низко над землёй. Немецкие истребители даже не пытались их атаковать, так как на малых высотах сами боялись врезаться в землю. Вскоре женский бомбардировочный полк сменил место дислокации, и я до сих пор жалею, что моя встреча с этими замечательными женщинами была единственной.
Крепко запомнились мне день и ночь 16 июня. Утром позвонили из штаба дивизии и сообщили, что к нам выехал проверяющий, пожилой подполковник. Комбат поручил мне сопровождать его в расположение батальона. Проверяющий смотрел на всё глазами армейских уставов внутренней и караульной службы, нудно делал замечания, записывая их в блокнот: винтовки не в пирамидах, противогазы в разных местах, в землянке связистов неуставная кровать. На ночь штабист остался в батальоне, желая посмотреть нашу работу в условиях боя.
Фашисты же в эту короткую летнюю ночь, решив, видимо, взять реванш за предыдущие неудачи, бросили на мост и станцию целую армаду тяжёлых бомбардировщиков. Волнообразно, эшелонами по 25-30 самолётов, с перерывами в 15-20 минут рвались они к цели, забрасывая нас бомбами.
В этот жестокий по своей напряжённости пятичасовой бой, показавшийся нам всем вечностью, я находился на КП батальона, руководил действиями прожектористов. Штаб наш, КП и наблюдательный пост, если ехать из Воронежа, находились правее станции Лиски, на возвышении. Воздух в ту жуткую ночь, как никогда, раздирали вой моторов и взрывы бомб. От мечущихся лучей небо превратилось в сплошное полыхающее зарево. В конюшне недалеко от нашего КП находилось с полсотни лошадей: ох, как надрывно они ржали, пока не вырвались из разбитых ворот. А население толпами, с криками бежало из города в безлюдную местность, минуя станцию.
Во время налётов я находился в небольшом окопе, из которого был хороший обзор ночного неба над станцией и мостом. Лейтенант Попов организовал связь с КП рот таким образом, что я мог говорить с одним ротным, а мог и так, что меня слушали одновременно все командиры рот. Такая связь обеспечивала оперативность управления боем.
В перерыве между налётами забежал в землянку связистов. Увидев меня, девушка-телефонистка спросила: «Товарищ старший лейтенант, где ваша звёздочка?» Трогаю пилотку – а звёздочки на ней нет. Чуть позже обнаружил её в окопе рядом с острым, как бритва, осколком бомбы. От связистов же и узнал: во время боя подполковник - проверяющий забился под кровать, ту самую, которая неуставная. А утром, уезжая, проронил мне, не поднимая глаз: «У вас всё хорошо – я так и доложу».
Во второй половине той ночи внезапно прервалась связь с КП рот на правом берегу Дона. Связист Гапешина добровольно вызвалась восстановить её. Зажав концы телефонного провода зубами, под ливнем осколков и водяными столбами от разрывов бомб доползла по мосту до обрыва кабеля и восстановила связь.
В том бою мы осветили прожекторами 38 немецких самолётов, сбили 45, ушли подбитыми из зоны обстрела 12 бомбардировщиков, а 10 самолётов сбросили бомбы, не долетев до цели. К сожалению, четыре наших прожектора прекратили освещение раньше окончания боя – не хватило бензина. В донесении о налёте я тогда написал: «Бензин для прожектористов также необходим, как снаряды для артиллеристов».
После боя обошёл все наши позиции. Прямых попаданий в прожекторные станции не было. Мост стоял без повреждений, но вокруг зияли воронки от больших бомб. Некоторые зенитные установки, что ближе к мосту, были до неузнаваемости искорёжены. От девчонок-пулемётчиц остались лишь фрагменты тел, разбросанные взрывными волнами. Памятник бы у того моста поставить их мужеству…
После той ночи массированных налётов больше не было. Но однажды беда пришла, что называется, откуда не ждали. В сумерки пост с правого берега доложил: «Слышен шум мотора, азимут 15, угол 0 (шум наземный)». Минут через пять над рекой, чуть не касаясь воды, возник… бомбардировщик. Над мостом резко рванул вверх и сбросил бомбу-»пятисотку», угодившую точно в цель. К счастью командира артполка и моему лично – я был ответственным дежурным, она не взорвалась, но своей тяжестью проломила мост и нарушила временные опоры. Немецкий ас, оказалось, пошёл на хитрость: севернее Лисок опустился вниз и летел незамеченным вровень с берегами Дона – потому пост и показал наземную цель. Примерно через час на КП позвонили из ставки Верховного.
Выслушав доклад комполка, приказали: «Чтоб к утру переправа работала». Сапёры приказ выполнили за ночь, соорудив из шпал временные опоры. А у командира полка волосы за ту ночь белыми стали, ведь его и меня могли расстрелять».
Источник: газета «Коммуна» № 11 (26033), 25.01.2013г.
