Общество

Фото из семейного альбома. На память отцу

Эту фотографию «Коммуне» предоставила жительница села Липовка Бобровского района Мария Федоровна Красавина: «На фотографии – два моих брата, старшая сестра – по правую сторону от дедушки, и мама – слева от дедушки. Я – самая маленькая». Этот снимок сделан в 1932 году. А в 1930 году наша семья была раскулачена, хотя богато мы не жили, просто хорошо хозяйствовали. Отец был отправлен в тюрьму в Богучар...

Эту фотографию «Коммуне» предоставила жительница села Липовка Бобровского района Мария Федоровна КРАСАВИНА, 79 лет: – На фотографии, которую вы видите, – два моих брата, старшая сестра – по правую сторону от дедушки, и мама – слева от дедушки. Я – самая маленькая.

Этот снимок сделан в 1932 году. А в 1930 году наша семья была раскулачена, хотя богато мы не жили, просто взрослые хорошо хозяйствовали. Отец был отправлен в тюрьму в Богучар, затем осужден по ст.58 УК РСФСР и этапирован на строительство Беломорканала. Чтобы папа имел память о своих родных, и была заказана «карточка» заезжему фотомастеру. Расплачивались мы за нее долго, ведь бедствовали.

В колхоз раскулаченных не принимали, поэтому мама ходила наниматься по людям – кому огород обработать, кому хату помазать, кому еще что сделать. За работу ей платили продуктами, она их к вечеру приносила нам, а мы ее ждали как птенцы в гнезде.

До конца 1934 года к нам по несколько раз в месяц наведывались сельские активисты, чтобы поживиться. Доходило до того, что чугунки из печи доставали, выливали, какое в них было варево, и забирали. В последний раз не нашли чего взять, так сняли иконы из святого угла и вытащили стекла.

Постель всю забрали, поэтому мы спали на голом матраце (он был рваный, и его не взяли), а укрывались маминой шубой, свои же шубенки под голову клали вместо подушек. А как только заходили «забиралы» – мы шубенки быстро надевали на себя. С нас, маленьких, не снимали, а сестра была постарше, так ее повалили, чтоб раздеть, да неудача – крючок не могли расстегнуть…

Летом немного легче жилось – зелень выручала: липовый лист, клевер, конский щавель, а зимой из «даров природы» нам перепадали кукурузные кочерыжки (люди ошелушат, а нам – эти самые кочерыжки). Мама сушит их в печке, а братья потом в ступе толкут. Вот как добывали «муку» на лепешки!

И так – до весны 1937 года, когда освободили отца. Он приехал, а мама его угощала пышками из семян шишек.

Да разве все опишешь! Но не только эти воспоминания горькие.

В 1953 году я поступила на работу в исполком Липовского сельсовета секретарем. В ту пору эта должность была депутатской. Как раз приближались выборы в местные советы. И вот на расширенном заседании правления колхоза выдвигают меня кандидатом в депутаты. Двое членов правления встают и орут: «Кулацкую дочь – и в Советскую власть? Пусть в свекловичницы идет». Им, конечно, попеняли за это, но выдвинули меня по другому округу. Подобных случаев было немало. В иных телешоу дают «утешительный» приз. Образно говоря, у меня его нет.

Ранее действовало постановление администрации области о дополнительных мерах по возмещению морального и материального ущерба гражданам, пострадавшим от политических репрессий. С 1 октября 2003 года из средств областного бюджета я получала доплату к госпенсии в размере 20 процентов от базовой части трудовой пенсии. Получала до 1 января 2005 года. В связи с монетизацией льгот доплату отменили. Но разве это льгота, а не возмещение морального и материального вреда?

Нас, реабилитированных детей, у которых родители были осуждены по политическим мотивам, осталось очень мало. Думаю, даже небольшая доплата из областного бюджета скрасила бы наши моральные страдания.

Буду рада, если на мой рассказ откликнутся читатели и депутаты.

Подготовила Марина БОСЫХ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.