К 70-летию освобождения Воронежа. Бои не местного значения

70 лет назад они не пустили фашистское зверьё за Дон, к Сталинграду. Сегодня от их батальонов, полков, дивизий, армий не осталось и взвода. Успеть бы нам услышать, запомнить, записать их воспоминания.

70 лет назад они были батальонами, полками, дивизиями, армиями. Теми, которые, врастая в землю, не пустили фашистское зверьё за Дон, к Сталинграду. Сегодня от их батальонов, полков, дивизий, армий не осталось и взвода. Всего горстка их, ветеранов-победителей Великой войны. И успеть бы нам услышать, запомнить, записать их воспоминания, имена, события, факты, цифры.

Николай Кардашов

Одного из тех солдат «поколенья особого каленья» - Павла Яковлевича Филимонова, оборонявшего в 1943 году небо Лисок и железнодорожный узел от фашистских стервятников, – мне удалось отыскать в Москве. Ему – 94 года. После боёв за Лиски Павел Филимонов защищал небо Львова, а войну закончил в Польше в звании капитана. Награждён орденом Отечественной войны второй степени, боевыми медалями Жукова, «За оборону Москвы», «За взятие Варшавы», «За победу над Германией».

После войны закончил Куйбышевский плановый институт, защитил диссертацию. Имеет учёную степень кандидата экономических наук и учёное звание доцента. Работал в управлениях Министерства строительных материалов РСФСР, руководил лабораторией профильного НИИ, заведовал кафедрой управления Всесоюзного института повышения квалификации руководящих кадров. Общий трудовой стаж солдата-победителя и созидателя – 54 года, а с учётом службы в армии – 61 год.

Войну Павел Яковлевич начал кадровым военным, закончив в 1937 году Ленинградское военно-электротехническое училище (позже – училище инструментальной разведки зенитной артиллерии). 23-летним командиром прожекторной роты защищал небо Москвы. С февраля сорок третьего в должности начальника штаба батальона ПВО старший лейтенант Павел Филимонов отражал налёты вражеской авиации на станцию Лиски и железнодорожный мост через Дон. Должность начштаба обязывала заполнять ежедневные формуляры батальона о налётах, потерях личного состава и составлять штабные сводки о действиях подразделения по отражению воздушных атак противника.

Делясь своими воспоминаниями о защите железнодорожного узла Лиски в период, когда деблокированный в начале Острогожско-Россошанской операции узел Лиски стал гнать под Курск, Белгород и на Харьков оружие и солдат возмездия и Победы, он сделал в письме ко мне вот такую приписку: «Меньше пишите обо мне, а больше внимания уделите обороне лискинской переправы и станции».

«В феврале 1943 года я был назначен адъютантом зенитно-артиллерийского полка, - вспоминает Павел Филимонов. - Полк наш дислоцировался в Лисках и имел в своём составе батальон зенитных прожекторов и роту крупнокалиберных зенитных пулемётов. Военная обстановка в те дни была весьма тяжелая. Крупная станция Лиски находилась на пересечении железных дорог Москва - Ростов и Харьков - Пенза. Правобережье Дона было только что освобождено от немцев и мадьяр. Красная Армия развивала наступление на Харьков, Курск и Белгород и нуждалась в бесперебойном снабжении войск через станцию Лиски. Поэтому в марте 43-го взорванный железнодорожный мост через Дон был в срочном порядке восстановлен. Учитывая важность наступления, накануне работы переправы через Дон приказом командующего Воронежским фронтом была создана противовоздушная оборона моста и станции Лиски.

В феврале и начале марта над Лисками на высоте 8-10 километров пролетали лишь одиночные самолёты-разведчики. В марте, стремясь сорвать снабжение наших наступающих войск техникой и продовольствием, фашисты решили уничтожить мост через Дон у станции Лиски яростными массированными атаками с воздуха. Налёты, как правило, совершались с вечерних сумерек до рассвета эшелонами по несколько десятков самолётов. С интервалами по 15-20 минут на станцию и мост волнами шли бомбардировщики «Юнкерс-88», пикирующие бомбардировщики «Юнкерс-87» и «Хейнкель-111». Они несли зажигательные, осколочные и фугасные бомбы весом 250-500 килограммов.

Все налёты фашистской авиации совершались по одинаковой схеме: сначала самолёты первого эшелона сбрасывали осветительные и зажигательные бомбы, затем фугасные. В первом и втором эшелонах «Юнкерсы-87» пикировали на прожекторные станции и зенитные батареи, пытаясь уничтожить прикрытие объектов, чтобы потом безнаказанно расправиться и с ними.

С первых же налётов мы заметили редчайшую пунктуальность немцев: их самолёты появлялись над городом в одно и то же время – свои часы нам можно было сверять с началом налёта. Поэтому к появлению стервятников мы всегда были в боевой готовности. В марте над позициями моего батальона стояла низкая облачность, позволявшая находить прожекторами 8-10 самолётов.

В отражении массированных атак с воздуха были хороши все средства. Фото из архива.

Всего же за месяц было совершено 14 налётов группами по 40-50 самолётов. И каждый налёт – это напряжённый нервный бой всех средств ПВО: прожектористов, артиллеристов, пулемётчиков. Небо колыхалось от мечущихся лучей прожекторов, от мерзкого рёва пикировщиков закладывало уши, дыбилась земля от бомбовых взрывов. Но, поймав очередной «юнкерс», прожекторные расчёты крепко держали его в перекрестии лучей, пока в него не попадали наши зенитчики.

Особо отмечу, что прожектористы – мужчины и женщины – сражались стойко, действовали грамотно и слаженно. Не помню случая, чтобы кто-то покинул прожекторную станцию, увидев пикирующего на неё «юнкерса». Женщины в мужестве не уступали мужчинам, чем заслужили общее уважение.

Стоит, однако, отметить, что налёты гитлеровцев не всегда были безрезультатными. При каждой воздушной атаке фугасными бомбами уничтожались семь-восемь жилых домов, а пять-шесть строений загорались от «зажигалок». Были и человеческие жертвы. На станции обычно стояло три-четыре эшелона, дожидавшиеся своей очереди на правый берег. И при прорывах самолётов к станции им удавалось поджечь до шести вагонов».

((Окончание следует.)

Источник: газета «Коммуна» № 10 (26032), 24.01.2013г.