Общество
Мельницы для «Колокола»
11.08.2020 14:37
Поиски и находки | Мукомол и благотворитель из Борисоглебска оказался в числе персонажей книги своего коллеги, работавшего в Харбине
После того, как написал некоторое количество статей на краеведческие темы, особый трепет ощущаешь, когда натыкаешься, листая случайно попавшую в руки книгу, на упоминания региона, в котором живёшь.
Виталий ЧЕРНИКОВ
«Записки русского предпринимателя» Ивана Кулаева «Под счастливой звездой», датированные концом 1930-х и переизданные издательством «Директ-Медиа», сюжетно казались никак не связанными с воронежским краем. Автор воспоминаний родился в Сибири, основная часть его деятельности связана с такими местами, как Сретенск, Иркутск, Томск, Харбин, Сан-Франциско. И тем не менее…
В главе о своих предках автор записок сообщает, что его дед Аким и бабушка Анна Орловы до 1805 года были крепостными. «Жизнь Орловых протекала в большой торговой слободе Никитовке Воронежской губернии, где дед мой имел кожевенный завод. Бабушка Анна рано умерла, оставив деда с тремя сыновьями. Через несколько лет после её смерти Аким Орлов женился вторично на уроженке города Алтырки Харьковской губернии – Софье Шелестовой».
Её история описана интригующе, и в то же время несколько туманно: женщина пользовалась уважением у населения, из-за своей отзывчивости «не осталась равнодушной и пассивной к такому явлению, как крепостное право», в связи с чем «окрестные слободы приглашали бабушку Софью на сходки, выслушивали её мнения», что было признано властями революционной деятельностью. «В 30-х годах прошлого столетия бабушка Софья, по указу императора Николая I, была сослана в Сибирь на каторгу». Потом отправился в ссылку и отец рассказчика Василий Орлов, не желавший отбывать воинскую повинность: «Внутренние убеждения… не позволяли ему посылать вместо себя другого на каторгу. Да, на каторгу! Какое более подходящее название придумаешь для военной службы того времени?». Заплатив другому ссыльному, Василий вышел на свободу под фамилией «Кулаев». Интересно, что его сын, находясь в 1930-е в парижской эмиграции, одобрительно описывает «открытые выступления против существующего государственного строя» своих близких. Всё-таки многого мы не знаем о мировоззрении русских предпринимателей. В частности – тех, кто участвовал в торгово-промышленном развитии страны далеко от столиц.
Территория Никитовки ныне – часть Белгородской области. Для нас, соседей, кулаевские записки ценны упоминанием человека, сыгравшего важную роль в истории Борисоглебска. Он тоже был предпринимателем.
…Как пишет тамбовский исследователь Наталья Рябикина, в 1901 году было основано в форме «товарищества на вере с размером складочного капитала 120 тыс. руб.» Второе товарищество мукомолов в Борисоглебске. Членами его стали местные купцы, в их числе – Дмитрий Алексеевич Гаврилов, Иван Осипович Волостных, Ефим Дмитриевич, Михаил Дмитриевич и Александр Николаевич Мягковы. За год до того пожар почти полностью уничтожил мельничный комплекс Мягкова-старшего, Дмитрия Ефимовича: пришлось пойти на союз с конкурентами – именно новое товарищество выкупило сгоревшие помещения. У Ефима Дмитриевича к тому времени уже работала мельница при станции Терновка. Расширяя сферу деятельности, он решил стать участником последнего колониального проекта империи.
Ефим Мягков.
В XIX веке мощным рычагом проникновения капитала развитых стран в экономику стран азиатских стало железнодорожное строительство. Китай открывал свои порты для торговли с иностранцами, предоставляя значительные права в деле приобретения или аренды недвижимости. В книге «Под счастливой звездой» есть строки о том, как в конце столетия началась прокладка русскими Китайско-Восточной железной дороги, и рассказчик в экстремальных условиях занимался изучением местности, по которой предполагалось проложить полотно западной линии. Оживлённую деятельность развернули тогда американские торговцы. Из России возили муку, сахар, папиросы, стекло, спирт.
Здесь речь идёт лишь о небольшом эпизоде той истории. Постройка дороги и появление обслуживающих её предприятий стали одним из важнейших факторов возникновения в Манчжурии капиталистической промышленности. Появились первые торгово-промышленные центры, такие как Харбин. Снабжение населения продовольствием оставалось острой проблемой для Дальнего Востока. Как пишет Иван Кулаев, в 1902 году в Манчжурии возрос спрос на пшеницу, что вызвало увеличение её посевов в крае: «Вновь появившиеся крупные мельницы не успевали перерабатывать выбрасываемое на рынок количество зерна». Среди тех, кто получил прибыль, видимо, оказался и Ефим Мягков. Но вскоре начались проблемы. Случилась Русско-японская война, лето выдалось дождливым, урожай оказался плохим.
В мае 1905-го, когда с началом революции в России ослабнет цензура, полученная прибыль позволит Ефиму Мягкову организовать издательство «Колокол», публикующее работы народников, эсеров, меньшевиков и большевиков.
«Между тем спрос на пшеницу ещё усилился, когда в крае находилась русская армия, являвшаяся крупным потребителем. Цена на пшеницу поползла вверх, достигнув 2 рублей за пуд. В крае возникали всё новые мукомольные предприятия, возглавляемые людьми малоопытными в этом деле. В начале войны для нужд армии потребовались миллионы пудов муки. Мука была продана армии по очень высокой цене, и мукомолы нажили на этой сделке сотни тысяч рублей. Рассчитывая на затяжной характер войны и увлеченные возможностью крупных и лёгких заработков, мукомолы, пользуясь широким кредитом со стороны Русско-Азиатского банка, купили большие партии пшеницы по ненормально высоким ценам. Но им пришлось жестоко обмануться в расчётах. Война закончилась скорее, чем они ожидали, и мукомолы остались с дорогой, сырой и недоброкачественной пшеницей на руках. (…) Результаты всей этой легкомысленной авантюры не замедлили сказаться. Самые крупные мельницы, принадлежавшие Акосу, Ковальскому, Мыслинскому и Мягкову, остались должны Русско-Азиатскому банку 3 миллиона 500 тысяч рублей. Правление банка в Петербурге сильно встревожилось этим обстоятельством. В Харбин приехал сам директор банка Путилов.
После энергичных усилий ему удалось объединить пять мельниц – очевидно, он полагал, что соединенными силами легче будет покрыть задолженность банку. (…) Для развития деятельности предприятия банк передал в распоряжение директоров 500 тысяч рублей и гарантировал неограниченный кредит под закупленную пшеницу. Объединенные мельницы за год переработали 3 миллиона 500 тысяч пудов зерна, не получив не только никакой прибыли, но истратив еще неизвестно куда дополнительный оборотный капитал в 500 тысяч рублей.
А между тем мы, на своей небольшой мельнице, под фирмой «Русское мукомольное товарищество», переработав всего 1 миллион пудов пшеницы, заработали 200 тысяч рублей, то есть по 20 копеек на пуд. Тогда правление банка, убедившись в бесцельности изобретенного им способа вернуть долг, обратилось ко мне и моему компаньону с предложением вступить в объединение мукомольных предприятий и взять на себя управление предприятием, обещая нам разные преимущества. С нашей стороны предложение это встретило категорический отказ, после чего А.И.Путилов прислал мне приглашение приехать в Петербург для совместных переговоров (…) Были вызваны в Петербург и владельцы объединенных мельниц. В результате наших переговоров было достигнуто следующее соглашение. Владельцы мельниц передают таковые в эксплуатацию банку на десять лет; после этого срока банк возвращает владельцам их мельницы очищенными от всяких долгов. Тотчас же вслед за соглашением правление банка передало на компанейских началах все объединенные мельницы «Русскому мукомольному товариществу».
Работа мельниц под нашим руководством в течение одиннадцати лет оказалась вполне успешной: банк полученной прибылью покрыл долг в 3 миллиона 500 тысяч рублей».
Владельцы большинство своих акций продали или заложили Русско-Азиатскому банку, ставшему отныне главным хозяином мельниц. Мемуарист отмечает: товариществу удалось вытеснить с рынка американскую и канадскую муку.
В мае 1905-го, когда с началом революции в России ослабнет цензура, полученная прибыль позволит Ефиму Мягкову организовать издательство «Колокол», публикующее работы народников, эсеров, меньшевиков и большевиков. Этот эпизод описан мной в статье «Мукомол и просветитель»: к ней и отсылаю читателей. Когда та вышла, про харбинский период у меня почти не было информации. Теперь её чуть больше.
Источник: газета «Коммуна» | №60 (27008) | Вторник, 11 августа 2020 года
