Общество

Наши дети. Забыв о холоде и о голоде

«Вот зелененьки петушки, цветы такие сиреневые. Цэ – слива, цэ – вишня. Цэ – курица… Кыш отсюда! Опять заскочила, проклятущая. А вы бачили наш шалаш? Пойдем смотреть!» - показывают свои владения восьмилетний Руслан. Вообще-то, «петушки, слива, шалаш, проклятущая курица» и многое другое - это социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних всела Караяшник Ольховатского района.

Одни родители отдают сюда ребенка со слезами на глазах. Другие – с полным безразличием

- Вот зелененьки петушки, цветы такие сиреневые. Цэ – слива, цэ – вишня. Цэ – курица… Кыш отсюда!.. Опять заскочила, проклятущая. А вы бачили наш шалаш? Пойдем смотреть. Девчонки тут кашу делают, пирожки. Мы ещё играем в футбол, здесь на горке катаемся…

Восьмилетний Руслан в окружении детворы из группы показывает мне «свои» владения. Вообще-то, «зелененьки петушки, слива, шалаш, проклятущая курица» и многое другое - это социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних. Находится он в самом начале привольно раскинувшегося села Караяшник Ольховатского района Воронежской области. Но Руслан считает это своим. И не только он. Так думают все ребята, которые жили здесь раньше и которые продолжают жить сейчас. Так будут думать те, кого привезут сюда завтра…

Центр в Караяшнике открыли десять лет назад. Слишком много семей появилось, пострадавших от дефолта 98-го года. А в них – голодных и практически раздетых детей. Вот и решило районное начальство выселить арендаторов из бывшего детского сада, чтобы вновь отдать здание детям.

Вся разноголосая и неугомонная братия разделена на группы: одну дошкольную и две старших для мальчиков и девочек. Самому старшему сейчас пятнадцать, самой младшей – четыре года.

- В центр дети попадают в основном по заявлению родителей и решению комиссии по делам несовершеннолетних, - рассказывает старший инспектор отдела семьи, женщин и детей Воронежского областного центра учреждений социального обслуживания населения Ольга Осадчая. – Был только один случай, когда мальчик сам написал заявление о приёме его в центр. По закону, это может сделать любой ребенок старше десяти лет, если в его семье сложилась тяжелая ситуация. Многие в первый раз спят на чистых постелях. Не знают, как правильно чистить зубы и умываться.

- Выводим вшей, отмываем, отпариваем, - поддерживает разговор директор центра Татьяна Чеботарёва. – Случается, что дети живут в домах, где печи до сих пор топят «по-черному». Такой запах ничем не вывести. Так что одежду легче выбросить. Тем более, она чаще всего настолько изношена, что даже на тряпки не пригодна. Даем нашу, в ней они уезжают домой. В ней – грязной и чаще всего рваной – и приезжают назад.

Да что там одежда! Её в случае чего и поменять можно. Больней всего видеть голодные глазёнки. По словам персонала центра, первые две-три недели детвора просто-напросто отъедается. «Метёт» всё подряд, несколько раз за добавками бегает. Хлеб, булочки, печенье в тумбочки и под подушки прячет. Через месяц-другой может позволить себе начать ковыряться в тарелке.

- Тут яблоки дают, апельсины и бананы! - поделились со мной радостью брат и сестра - пятилетняя Вика и восьмилетний Саша. – Дома такого нет.

В нормальных семьях, волей судеб оказавшихся временно без средств к существованию, спасающихся огородом и «шабашкой», фрукты – непозволительная роскошь. Лишь бы концы с концами свести: одеть и накормить. Для них вынужденная разлука – единственный шанс дать детям полноценное питание.

Там, где родители пьют день-деньской, и в мыслях такого нет. Копейки детского пособия идут на водку и закуску.

Семья Вики и Саши считается попавшей в трудную жизненную ситуацию. По непонятным причинам мама решила не отдавать сынишку в первый класс. Привезла его в центр и сказала, что «нельзя учиться по заключению врачей». Бумагу обещала потом привести. Когда выяснили, что и как, почти первая четверть закончилась, решили пропустить год.

Надина семья – социально опасная. Девочке в эти дни исполнилось восемь лет. Её тоже не повели в школу. Как и сестёр. Девочки живут здесь практически круглый год, мама забирает их только на месяц, летом. Со старшими наверстали пропущенное воспитатели. Они же и с несостоявшимися первоклашками занимаются. Праздничный стол тоже они накрыли. И пирог преподнесли благодаря стараниям повара Любови Ковтун.

У Артёма, Гали, Славы и Саши родители вроде бы одумались. Настолько, что сейчас стоит вопрос о снятии их семьи с учета как неблагополучной и социально опасной. Раньше, случалось, уходили в запой. Тогда забывали и о детях, и о живности. Хорошо, хоть детей в центр привозили сами, не ждали, пока кто-нибудь в селе спохватится при виде оголодавших ребят. Недавно приехала мама и забрала всех четверых…

К слову, покинуть стены центра дети могут и по заявлению родителей – если те привезли их сами. И по решению суда – чтобы поехать в приёмную семью или детский дом. И по решению комиссии по делам несовершеннолетних – домой, если там всё встало на свои места.

День как и во всех подобных заведениях, подчинён распорядку. Старшие после завтрака отправляются в школу, что стоит рядом – только пустырь пройти. До калитки их провожает воспитатель. У малышей – свои занятия. Надо успеть из теста зайца смастерить, из разноцветных кусочков – машину, или трактор на листе бумаги изобразить, песню спеть, стих разучить. Ну и поиграть, наконец, на улице…

- Обедают и те, и другие чаще всего отдельно, - объясняет воспитатель Людмила Резниченко. - Первые – после уроков, во сколько придётся. Вторые – строго в отведенное время. В пятницу и субботу отбой чуть сдвигается.

- Если приболеют, наш врач назначит необходимое лечение, - добавляет медсестра Татьяна Лущик. – С хроническими заболеваниями отправляем в больницу…

Меня водят по центру. Показывают, рассказывают. Тут – спальни, тут – небольшой, по-домашнему уютный актовый зал. Даже не актовый. А просто зал для праздников. Здесь – аквариум со снующими в разных направлениях гупиями. А вот творения детских ручек из бумаги, манной крупы, бисера, дерева. Многие удостаивались наград на конкурсах и выставках.

Есть мастерские для мальчишек с деревообрабатывающими станками. Но почему-то сейчас на них никто не хочет обучаться азам ремесла. Равно, как и на швейных машинках. Здесь – прачечная, медкабинет, тренажерный зал, библиотека, кухня, столовая.

Везде чисто, красиво, уютно. Дома – хуже. Практически у всех. Но никто из них о доме, о маме плохого слова мне не сказал Они живут надеждой.

Воронеж – Ольховатка – Воронеж.