Общество
Назвать действия приставов незаконными вправе только суд
02.04.2005 00:00
В сентябре 2003 года у пенсионеров Псалтыревых украли 1640 рублей. Для кого-то эта сумма и не деньги вовсе. Для пожилых людей она давала возможность жить, поскольку именно столько приходилось тратить им на лекарства. Не очень надеясь на успех, они все же пошли с заявлением в милицию: подгоренское Белогорье – село немалое, где в нем вора сыщешь? Однако милиция сработала оперативно и злоумышленника разоблачила. Суд состоялся в декабре, и всю зиму пенсионеры...
Как приставы закон исполняют
В сентябре 2003 года у пенсионеров Псалтыревых украли 1640 рублей. Для кого-то эта сумма и не деньги вовсе. Для пожилых людей она была возможностью жизни, поскольку именно столько приходилось тратить супругам на лекарства.
Теперь, чтобы купить их, Владимиру Николаевичу и Вере Григорьевне приходилось отчаянно бедствовать – буквально на хлебе и воде сидели. Не очень надеясь на успех, они все же пошли с заявлением в милицию: подгоренское Белогорье – село немалое, где в нем вора сыщешь? Однако милиция сработала оперативно и злоумышленника разоблачила. Крепкий молодой мужик нигде не работал, пьянствовал и высматривал, у кого что плохо лежит. Он и позарился на стариковские деньги.
На суде вор расплакался, просил не сажать его в тюрьму, сказал, что деньги вернет в течение месяца. Потерпевшие и судьи в раскаяние поверили. Приговор – два года лишения свободы условно. Суд состоялся в декабре того же года, и всю зиму пенсионеры терпеливо ждали возврата украденного. В марте 2004 года пришла сестра осужденного и принесла… 10 рублей. Вера Григорьевна такую жалкую подачку, конечно, не взяла, а через пару недель случайно встретила на улице своего обидчика. Он был пьян и с наглой ухмылкой сказал: «Не захотела деньги взять, теперь ничего не получишь».
Финансовые счета администрации Воронежа арестованы: 120 миллионов рублей должны снять с них
судебные приставы.
В мае Псалтыревы подали исполнительный лист в Подгоренское подразделение судебных приставов и стали ждать исполнения решения суда. Не дождались: почта принесла заказное письмо, в котором пристав Максименко возвращал документы без исполнения. Оказалось, что у осужденного «нет имущества, на которое может быть наложено взыскание». Словом, пострадавшей гражданке предлагалось оставаться при своих интересах. При них она остается и через два года после кражи, а потому задает в своем письме в «Коммуну» непростые вопросы: «Выходит, государство разрешило таким людям не работать, воровать и при этом не быть наказанными? Разве отменен такой вид наказания, как направление на принудительные работы? В судебном решении черным по белому записано – обязать подсудимого устроиться на работу. Но мне кажется, если он и полгода спустя не работает и продолжает пьянствовать, значит, судебные приставы не хотят работать».
Оценка деятельности госслужащих дана весьма жесткая. Но как иначе думать человеку, которому нанесли обиду, а отвечать за нее некому?
Тем не менее я должен хоть немного защитить приставов. Действующее законодательство обязывает их точно исполнять судебное решение, в данном случае попытаться вернуть деньги пострадавшим. Устраивать на работу ханыгу и пьяницу подгоренским приставам не поручалось, поэтому они не имеют права вызвать осужденного к себе и заставить его отчитаться за свой образ жизни. Что касается наличия имущества, то у таких людей его, как правило, действительно нет – все до последней рубахи пропивается. И хотя у ближайших родственников – родителей, братьев, сестер могут быть накопления, прикоснуться к ним судебные исполнители не имеют права. В противном случае их тут же обвинят в самоуправстве.
В одном из районов, например, фермер нанял работников на прополку сахарной свеклы. Люди трудились от зари до темна и урожай собрали немалый. Пришла пора рассчитываться, и тут оказалось, что богатейшее хозяйство фермера ему не принадлежит: он сам, якобы, состоит в работниках у собственной жены, а потому гол, как сокол. Идиотизм ситуации был ясен всем, однако закон есть закон. Обманутые работники бегали по судам, но так ничего и не добились.
Двойные стандарты российского законодательства и равнодушие многих судей – беда нашего времени. Вот подгоренские служители Фемиды, разбиравшие это дело в суде, обязали нигде не работающего и постоянно пьянствующего гражданина начать трудиться и вернуть обкраденным людям в течение месяца 1640 рублей. Неужели никто из судей не подумал при этом, что найти работу в развалившемся селе очень трудно и опустившийся человек не пойдет ее искать. Тогда как ему отдавать долг? Снова пойти и украсть? Зачем суды принимают решения, которые не будут выполнены и тем самым ставят приставов в безвыходное положение?
Вопрос к тем, кто в высоких креслах сидит. Уголовный кодекс за такое преступление предусматривает пять (!) видов наказания, в том числе и исправительные работы. Однако судьи выбрали самое необременительное. А потом даже не удосужились проверить, как ведет себя осужденный. Разве это не равнодушное исполнение своих обязанностей?
Иски ветеранов об индексации пенсии удовлетворялись судами полностью. Однако 150 тысяч пенсионеров выплат так и не получили.
Впрочем, и подгоренские приставы, прямо скажем, не слишком переработали. Они возвращают исполнительные документы Псалтыревым и пишут, что это «постановление может быть обжаловано в суд в 10-дневный срок». На постановлении стоит дата его изготовления – 6 мая. На конверте заказного письма – штемпель районной почты от 23 июля (!), а получила Вера Григорьевна в своем селе это удивительное послание на следующий день – 24 июля. От какой даты отсчитывать десятидневный срок подачи жалобы? Вот и спрашивает сельчанка у журналистов: «Разве можно так формально относиться к заявлениям пострадавших людей?» Обида вполне обоснованна.
Точно такой же вопрос задает и молодая женщина Ирина Клюева. В декабре 2003 года она расторгла свой брак и подала иск в суд Советского района о взыскании алиментов. Суд поддержал право матери на получение материальной помощи ребенку. Дело взял к исполнению пристав Тюнин. В апреле 2004 года Ирина единственный раз получает алименты и больше за весь год ни рубля. В апреле 2005 года женщина обращается в районный отдел судебных приставов и узнает, что ее дело передано приставу Токареву.
Общение с ним тоже не принесло особых надежд на торжество справедливости. Выждав два месяца, Ирина вновь звонит в отдел и ей сообщают, что ее документы находятся теперь у пристава Беликова. Дело по отделу, будто бильярдный шар гоняется, а мать полтора года алименты получить не может. Видимо, забыли господа приставы о том, что существует статья 157 УК РФ, которая наказывает бывших мужей за «злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей». Или это не тот случай, когда жесткую власть нужно употребить?
Как все же небрежно относится наше государство к тем, кто в одиночку вынужден воспитывать ребятишек. Еще в 2000 году областной суд постановил выплатить детские пособия с индексацией Галине Кузнецовой. Однако в управлении соцзащиты заявили, что при согласии матери готовы выплатить пособие, но без индексации. Кузнецова, естественно, не согласилась «получать эти крохи». Есть решение суда, и оно должно быть выполнено. Что ж, позиция вполне здравая и законная. Тем не менее, финансисты Аннинского района без согласия матери перечисляют на ее сберкнижку пособие без индексации, и теперь дело считается закрытым.
Беда нашей жизни в том, что российское государство для себя и своих граждан установило разные правила игры. Оно может действовать, как посчитает нужным, а мы обязаны строго по закону. В начале 90-х годов прошлого века, например, государство обратило в пыль все трудовые сбережения миллионов жителей страны. Никто из высокопоставленных чиновников не ответил за эту экономическую диверсию. В конце 90-х годов суды штамповали сотни тысяч исков о взыскании индексации по пенсиям. Однако посчастливилось получить ее лишь сотням обездоленных пенсионеров, поскольку закон оказался тем дышлом, которое депутаты повернули в нужную сторону, а чиновники прикрылись им как фиговым листком. Теперь об утраченных деньгах можно забыть.
Инвалид первой группы Волосова пять лет вместе с мужем и сестрой (тоже инвалидами) ждали выплаты индексации. Не дождались. Муж и сестра которым даже лекарств не на что было купить, умерли. А Валентине Яковлевне, которая и по собственной квартире передвигается с трудом, судебные приставы Советского района города Воронежа посоветовали приехать к ним в отдел с документами. Тогда, мол, они смогут продлить исполнительное производство еще на три года. «Видимо, и я дождусь этих выплат уже на том свете», – горько сетует наша читательница.
Повторю еще раз: во многих случаях не судебные приставы виновны в том, что злостный алиментщик, например, не хочет помогать детям и бывшей жене и при этом успешно «наваривает» деньги в теневом бизнесе. Мошенник, умыкнувший у государства десятки миллионов, без особых хлопот может увести «приватизированное» имущество от ареста судебными приставами. «Дырявые» государственные законы позволяют ему это делать. Фермер, становящийся при необходимости нищим, смеется в глаза приставу, а тот не имеет права начать оперативный розыск – куда вдруг в одночасье исчезло хозяйское имущество, не имеет права потребовать у нотариуса документы о совершенных сделках.
Сначала КамАЗ арестовали, а потом оценили его стоимость… в 200 рублей.
Или еще пример. Имущество должника оценивают независимые фирмы. Что думать о честности и неподкупности специалистов этих компаний, если исправный автомобиль КАМАЗ, например, они оценивают в 200 рублей, а недостроенный спортивный комплекс «Энергия» определяют по цене трехкомнатной квартиры. Сам пристав может возмущаться такой ценой и думать все что угодно, но он не имеет права назначить повторную оценку арестованного имущества. Кому выгодно такое положение?
Да, приставы тоже ошибаются, но только суд может назвать их действия незаконными.
За первое полугодие текущего года, кстати сказать, такие действия были определены в 17 случаях, а исполнено за это время более 115 тысяч производств. За такое соотношение любому руководителю не стыдно. Хотя справедливости ради скажу, что за все эти месяцы в управление службы пришло 269 жалоб. Цифра показывает, что далеко не все работники службы на совесть пекутся об ее авторитете. Конечно, воспитать гордость за свою работу не сразу удается. Мы помним еще недавние времена, когда приставы, надев устрашающие маски и потрясая автоматами, отбирали у воронежских крестьян имущество. Естественно, пресса не могла молчать. Самолюбивый начальствующий генерал узрел в критических выступлениях «Коммуны» оскорбление своей чести и достоинства. Он оценил их в 200 тысяч рублей и подал на журналиста в суд. Не получил ни рубля, потому что не смог доказать необходимости этих позорных действий.
Год назад у руля службы встал новый главный судебный пристав Николай Шишкин. Отсутствие в нем чванливости, непомерного себялюбия, умение работать с коллективом уже дали результаты. За один год воронежцы по показателям работы поднялись с 68-го места (всего их по числу регионов 89) на 22-ю позицию. Причем, в Центральном федеральном округе заняли первое место. Нынче также работают стабильно: за полугодие перечислено взыскателям более 500 миллионов рублей. Конечно, в основном это сборы с крупных юридических должников.
Но будем надеяться, что в этих миллионах станет появляться все больше денег для тех, кто пострадал от обмана и воровства. У кого единственная надежда на справедливость – это принципиальность и честность служивых людей, приставленных исполнять Закон. Борис ВАУЛИН.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
