Общество
Невыдуманные истории. Крепкие руки
20.02.2009 09:24
Он был родом из города Душанбе, что с таджикского – «понедельник». Его жизнь, казалось, состояла из сплошных понедельников – работа, работа, работа… Надежда и опора семьи, помощник маме по хозяйству, а папе – в его работе, младший сын Толик был любимчиком своих родственников.
Он был родом из города Душанбе, что с таджикского – «понедельник». Его жизнь, казалось, состояла из сплошных понедельников – работа, работа, работа…
Надежда и опора семьи, помощник маме по хозяйству, а папе – в его работе, младший сын Толик был любимчиком своих родственников. Красивый и статный парень с озорным прищуром зелёных глаз, за ним с малолетства девчонки ходили толпами. А женщины из соседних домов в деревне говорили: «Гляньте-ка, вон Толька идёт, ох и красавец!»…
Когда Толику было четыре года, его родители переехали в Россию из Таджикистана. Гражданская война, сотни тысяч беженцев вынуждены спасаться в бывших республиках распавшегося Союза… Толик не помнит точно, как они переезжали, но знает, что там, где они жили раньше, было лучше. До войны. Приехав в Воронеж, они поселились в близлежащей к городу деревне – удалось купить там частный дом. Жили неплохо: мама, папа, брат Костя – на три года старше Толи – и он, Толик.
Учился Толик неохотно, на тройки, а то и хуже. Ему просто-напросто не хотелось учиться, хотя позже он говорил, что стоило бы… Бывало, убегал якобы в школу, а там сворачивал с ребятами в полуразрушенный дом, что прямо на пути к школе, и целый день – в «войнушку». Или в лес, или на озеро… Да мало ли куда можно было податься! Учителя жаловались. Мама доставала ремень, на что отец говорил: «Оставь, он сам поймёт», – и объявлял о последнем предупреждении. Не действовало. На него вообще мало что могло подействовать – и в детстве, и позже, в юности: своенравным был и упёртым. Если уж задумал что, так тому и быть. Уже потом родители поняли, что переубедить его, если он принял решение, перенаправить – бесполезно.
– Я решил уйти с работы, мама, – однажды говорит матери её уже восемнадцатилетний сын. – Не терплю хамства, мам, больше не могу – начальник уже «допёк».
– Подумай сначала, прежде чем уходить, там деньги неплохие всё-таки платят, может, не стоит бросать…
– Нет, мам, я уже заявление на увольнение подал. Всё решено. Сколько можно это терпеть?! Хватит! Если он сотрудников своих не уважает, так за что мне его уважать, спрашивается? Зачем на него работать?
– Так ты же новую работу не нашёл ещё… Как же мы будем?
Мама была права. Только не в том, что у Толи взрывной характер и он в очередной раз вспылил, а в том, что жить станет не на что. Ведь основной заработок шёл от Толика, который, отучившись в профучилище, работал поваром. Брат Костя проигрывал деньги в игровые автоматы и продолжал учиться (если это можно так назвать), прочно сидя на родительской шее. Мама с папой работали на рынке, но получали немного – когда как. Всю зарплату Толик честно отдавал матери. Она выдавала Косте и Толе поровну, чтобы в кино могли сходить со своими девушками, в кафе. Согласитесь, не очень справедливо. Однако мать так не считала… Она считала деньги.
Будучи хватким парнем, Толя мог найти работу быстро, благо не брезговал почти никаким трудом. Недаром о нём говорили: «Крепкие руки»… На прежнем месте хвалили: из него, мол, за пару лет можно будет уже абсолютного профессионала, шеф-повара, вырастить. Ан нет. Когда он решил уйти из ресторана, не раздумывая пошёл в таксисты. Не мог сидеть без дела или слоняться, подобно своему брату или сверстникам по училищу, большинство из которых к двадцати годам уже успели спиться, скуриться или «отсидеть». А иные и вовсе торговали ворованными телефонами. Он этого не одобрял, избегал с ними встреч, а потом совсем перестал общаться.
За время работы в ресторане Толик успел сдружиться с Витькой, который, как оказалось, жил с ним на одной улице, через дом. Они были настоящими друзьями. Толя очень любил товарища, в любой момент был готов прийти ему на помощь.
Однажды в три часа ночи раздался звонок. Когда Толик шёл к телефону, глянул одним глазом в окно, а там – дождь, ветер кидает деревья из стороны в сторону… «Недаром, – подумал, – объявляли на сегодня штормовое предупреждение».
Взял трубку:
– Толь, я тут на Ростовской трассе стою, буксую, ничего не видно, ехать нельзя, – кричал в трубку Витька. – Боюсь, долго тут ещё проторчу. Ты зайди к матери, успокой её, скажи, что я в порядке. Ладно? Я потом перезвоню.
– Хорошо, – сказал он и стал натягивать свитер.
– Опять чёрт знает куда собрался в такую погоду! – хмурилась сонная мать.
– Витьке помочь надо, – сказал и захлопнул за собой дверь.
Витька в ту ночь повторно так и не дозовонился. На экране мобильника бесконечно мелькала надпись: «Толик. Вызов…». Нет ответа.
Толика нашли утром. Когда ураган успокоился. Его машина стояла в мокром от дождя кювете, упершись в большое дерево. Его руки сжимали руль машины. Крепкие руки.
Страна с жарким летом и влажными прохладными зимами – оттуда родом была его душа, оттуда был весь он. Добрый и отзывчивый, упрямый и стремительный, из города Душанбе, что с таджикского – «понедельник». Его жизнь, казалось, состояла из сплошных понедельников – работы, работы, работы… И вот они кончились. В двадцать лет.
Имена героев изменены.
