Общество
Невыдуманные истории. Ожидание внука
30.04.2009 09:35
Она стояла, облокотившись на подоконник, и смотрела в окно. Малышня под присмотром мам и бабушек неуклюже топталась возле горок и качелей. Бабушки… Как она им завидовала! Много, ох как много лет назад появилась это противное чувство. Смотрела, как бабушки, словно наседки, квохчут над неуклюжими карапузами. Смотрела – и не видела. Непрошенные слёзы застилали мир, которого она была лишена…
Она стояла, облокотившись на подоконник, и смотрела в окно. Во дворе резвилась детвора. Мальчишки постарше гоняли мяч на огороженной и очищенной от снега площадке. Малышня под присмотром мам и бабушек топталась возле горок и качелей, временами пытаясь прорваться к прихваченным ледком лужам.
Бабушки… Как она завидовала им сейчас! Да и не только сейчас. Много, ох как много лет назад появилась это противное чувство. И никак от него не избавиться, не изгнать из своего сердца. Смотрела, как те, словно наседки, квохчут над неуклюжими карапузами, роднее которых нет на свете. Смотрела – и не видела. Непрошенные слёзы застилали мир, которого она была лишена…
Почти полвека прошло с тех пор, когда её, Леночку Перегудову, красавицу и умницу, будущую учительницу позвал замуж шустрый, но такой некрасивый паренёк из соседнего подъезда. Сергей Степанов был старше на три года, работал столяром и учиться в вузе не собирался. Когда об этом узнали подруги и родители, то принялись отговаривать. «Зачем тебе такой муж? Обыкновенный работяга, внешность заурядная, перспективы – никакой, дома – мать и пять сестёр. Денег с ним не увидишь…»
Лена послушала их, подумала – и сделала всё по-своему. Взяла свой паспорт, дождалась Сергея после работы и потащила его в загс. Заявление подавать.
Свадьба была скромной. Родители Леночки никак не могли смириться, что их доченька, гордость и надежда семьи, связала свою судьбу с простачком. А дочке было всё равно. Она с детства привыкла к всеобщей любви и поклонению, к тому, что все её желания исполнялись, стоило только подумать о них. Что в отчем доме жила, что в мужнем жить стала – словно с рук на руки перешла. То мать с отцом носили, пылинки сдували, теперь – Сергей. Ничего делать не давал. Даже полы мыл сам. Готовил, стряпал, стирал. Правда, мужнего-то дома почти не было: дали им комнатку в общежитии. Со временем обещали Сергею в скором времени как передовику производства квартирку выхлопотать.
В положенный срок родился у них первенец – Сашуля. Лена повозилась с ним полгода, потом отдала в ясли. Никакие уговоры не помогли. Ей надо было учиться, профессию получать, а не сопли вытирать день-деньской. Сергей не сопротивлялся. «Леночка знает, что делает. Да и учиться всего два года осталось. Станет учительницей, будет русский язык детям преподавать. Это не на стройке мастерком махать», - думалось ему.
Лена купалась в любви. Но любить самой? Зачем? Так спокойней. Не переживать, не рвать сердце на части, если вдруг уйдёт к другой. Хватит, насмотрелась на подруг. У одной – год, у другой - полгода, у третьей - два: ровно столько судьба отмеряла им семейного счастья. У всех любовь была «неземная». Была, да вся вышла…
…За окном продолжали играть дети. Только малышей уже, видимо, завели домой. Половина первого. Обедать пора. Вот и сын звонит, хочет к ней заскочить, борща маминого поесть…
…Жизнь шла своим чередом. Диплом получила, через месяц – в роддом: второго рожать. Опять мальчишка. Женечка. Копия мужа, от неё только глаза взял – большущие, серые.
Трёхлетний Сашуля принял братика без ревности. Помогать маме пытался: бутылочку принести, пелёнку, носочки. Женечку тоже отдали в ясли через полгода. Бабушки и дедушка не могли постоянно возиться с внуками. Года не позволяли на пенсии сидеть, да и деньги надо было зарабатывать. Лена вышла в школу. Тогда в шестидесятые, в прошлом веке, и думать нельзя было, чтобы не работать. Распределили – иди, отрабатывай диплом, помогай стране строить коммунизм.
Елена Васильевна – называли её ученики. Леночка, Ленусик, солнышко, девочка моя – обращался к ней Серёжа. Мамуля, мамочка – раздавались в новой квартире детские голоса. Голоса её мальчиков…
- Мамуля, я приехал! – раздался вдруг голос от порога. Женечкин. Не детский уже. Солидный, как и положено сорокачетырёхлетнему мужику. - Наливай свой борщ, я не надолго…
Опять у окна. Рукой помахать, проводить сына, посмотреть, как заведёт свою машину, скроется за углом соседнего дома…
…Когда родился третий сын - Володя, девчонки на работе смеялись. Сережины друзья тоже не отставали. Говорили, что Степановы футбольную команду готовят. Счастливый отец им поддакивал, а Лена отмалчивалась. Она для себя твёрдо решила, что матерью-героиней не станет ни за что на свете. «Я ещё для себя не жила, все дети и дети. Пелёнки, горшки, болячки… - перечисляла она в оправданье себе все детские «прелести». – Так оглянуться не успеешь, как старость настанет, невестки в дом войдут, внуков нарожают».
Мальчишки росли смышлёными, хозяйственными и на редкость дружными. Не то, чтобы драться, – даже не ругались между собой никогда. Всё успевали: и ей помочь, и уроки сделать, и в гараже с отцом повозиться. Их она любила всем сердцем. Его – потому, что положено. Вышла замуж, значит – живи всю жизнь, люби – как можешь.
Горе ворвалось, как всегда внезапно. Вернулся из армии Сашуля. Крепкий, возмужавший, повзрослевший. Собрал друзей, отдохнул, отоспался. На выходные собрались с отцом на рыбалку. Ничего не чувствовало сердце. Не предупредило, не остановило, позволило им уехать. Больше их никто не видел. Утонули. Через трое суток вынесла весенняя вода их тела. Вернула ей, чтобы похоронила своего первенца и мужа.
Стоя у могилы, она поняла – словно глаза открылись, – что никто её не будет любить так, как Сергей. Никто больше не принесёт первых цветов, никогда она не услышит слетающее с его губ нежное и ласковое признание. Поняла, что и она его любила по-настоящему, по-бабьи. Только прятала свою любовь в себя, никому не показывала. Никому не признавалась, даже ему.
…Слёзы, опять слёзы. Вот и сердце закололо, надо капли намешать. Сорок семь бы сейчас Сашуле исполнилось. Уже у него внуки народились бы… Почему ей суждено было учить внуков своих подруг, так и не дождавшись собственных? Как получилось, что её мальчики, Женечка и Володя, до сих пор холостыми гуляют?
Спрашивала их, они отшучиваются, что не встретили ещё таких, как она. Встретят ли? Женечке сорок пять исполнится летом. В своей квартире живёт, работает, должность хорошая, уважают, говорит, на работе. Володе – тридцать восемь. Тоже от брата не отстаёт. Правда, живёт в родительском доме, чтобы ей скучно не было. И работа есть, и друзья. И девчонки были. Чуть даже не женились в один год. Но что-то не получилось. Теперь холостякуют…
Капли растопили боль, помогли на время забыть о ней. «Вот, старая, распустила нюни!.., - напустилась сама на себя, принимаясь мыть посуду. «Всю жизнь пролистала, словно на вечный покой собралась. Вдруг, в этом году мальчикам моим повезёт. Вдруг, родят ещё внуков мне…»