О времени и о себе Что же с нами происходит?

27.05.2009 10:00

О том, что каждое новое поколение не похоже на предыдущее, говорили ещё в Древнем Египте и Древнем Риме. А вот почему оно становится таким? И чьей вины в этом больше, подрастающего поколения или нашей с вами, общества нашего? В этом надо ещё разобраться. Если обществу, государству «до лампочки» проблемы молодёжи, её помыслы иувлечения – грош цена такому обществу, такому государству.

Раннее июньское утро… На часах – половина пятого; до автовокзала – две остановки. Поспешаю, чтобы купить билет на первый утренний автобус до дачного участка.

Проехала машина-поливалка, от неостывшего асфальта начинает подниматься парок. И – ни автобуса, ни троллейбуса. Слышны только голубиные воркования; где-то во дворе – шарканье метлы по асфальту – дворники начали свой рабочий день.

Навстречу – два «челнока» с тележками, загруженными объемистыми сумками: пришёл московский автобус. И больше никого. Осталось перейти перекрёсток улицы Лидии Рябцевой и Московского проспекта и прямой путь к автовокзалу. Из-за поворота – горланящие молодые люди: два парня и девушка, вернее, девочка, да и пацанам лет по пятнадцать-шестнадцать. Крепенько накачанные, с расстегнутыми рубашками, помятыми лицами, у одного в руках початая бутылка водки и пластиковый стакан. Девчушка с размазанным макияжем держит в руках незажженную сигарету.

- Дед, - окликнул меня высокий,- спички есть? Вообще-то я некурящий, но, как говорят, кармана запас не трет. На даче все может пригодиться.

Лезу в карман.

- Можно быстрее, - подгоняет акселератка своих кавалеров, - уж очень курить хочется!

Жадно затягивается от зажженной спички. Высокий бросает обгоревшую спичку в траву и выжидающе смотрит на меня.

- Ладно, забирайте, - махнул я рукой. Надо было спешить. Бог с ними, со спичками: нужны будут, у соседей одолжу. Делаю шаг…

- Стой, дед, так не годится! - останавливает меня тот, что пониже и пожиже. - Ты нас уважил, и мы тебя уважим!

Наливает почти полный стакан водки:

- Пей за наше и своё здоровье!

Господи, сопляки ещё, им бы в такую рань спать да спать, а они туда же – «выпей с нами, дед, уважь..». Уважить бы вас, как меня по молодости в деревне дед Гришачий уважил! Приехал на выходные в село. Уже работал почти год на заводе после окончания ремесленного училища. Начал покуривать – как же, при деньгах, стал самостоятельным. Купил для форсу пачку «Беломора», а она тогда была в два раза дороже буханки хлеба.

Иду к клубу, дым пускаю. Навстречу – Григорий Семёнович Рожков, по-уличному – Гришачий. Вреднющий дед! Его прямоты, ершистого характера не только молодёжь побаивалась, но и мужички вместе с председателем. Отбреет так, что долго его стороной обходить будешь.

Первым кланяюсь, останавливаюсь, угощаю деда «Беломором»,за компанию беру и себе. Дед старательно разминает папироску и смотрит на меня: мол, что дальше? Чиркаю спичкой, даю ему прикурить, а сам затянуться не успеваю. Дед так съездил меня по «соплям»,что фуражка в дорожную пыль соскочила.

- Ишь, неслух, безотцовщина! Курить уже начал! Что, мать уже с тобой и справиться не может? Выкини эту дрянь при мне, а матери скажи, что дед Гришачий поучил!

Выбрасываю папиросы, поднимаю и отряхиваю от пыли фуражку.

- Спасибо, Григорий Семенович, за науку, век помнить буду!

Как видите, запомнил на всю жизнь.

Поучить бы этих так же, да силы не равны. Они могут и бутылочкой по голове погладить. Еле-еле отговорился от этого угощения.

Скажете, вот опять начинается: «не та молодёжь пошла, в наше время мы были не такими…» О том, что каждое новое поколение становится не похожим на предыдущее, говорили ещё в Древнем Египте и Древнем Риме. А вот почему оно становится таким, особенно в наши дни, задуматься надо.

И очень крепко.

И чьей вины в этом больше, подрастающего поколения или нашей с вами, общества нашего, надо ещё разобраться. Если обществу нашему, государству «до лампочки» проблемы молодёжи, её заботы, её помыслы, её увлечения – грош цена такому обществу, такому государству.

С чего начали большевики сразу же в первые годы революции? Ещё шла Гражданская война, разрушены железные дороги, фабрики и заводы, запущено сельское хозяйство. Сотни тысяч беспризорных детей в городах на базарах и вокзалах… А уже в 1920 году Владимир Ильич Ленин ставит перед молодыми задачу: «Учиться, учиться и учиться!» И это во время всеобщей российской разрухи! Создается Комиссия по борьбе с беспризорностью во главе с председателем ЧК Феликсом Дзержинским. Судьбу детей, судьбу будущего России большевики приравняли к борьбе с разрухой, борьбе с голодом и внутренней контрреволюцией.

Беспризорников вылавливали на городских базарах и вокзалах, в подвалах и на чердаках домов. Создаются детские дома и организовываются детские колонии.

Ещё продолжались бои с белогвардейскими бандами на территории России, а беспризорники на грифельных досках, на оберточной и газетной бумаге выводили: «Мы – не рабы, рабы – не мы!».

Холодные и голодные, порой обходившиеся кружкой кипятка без сахара или парой засушенных вобл «шкрабы», как тогда называли школьных работников, старались увлечь молодёжь наукой, образовать бывших беспризорников, уже махнувших на свою судьбу рукой, полноценных граждан своей страны.

А что, дураки разве были наши бабушки и дедушки, когда убеждали своих детей и внуков в том, что именно им придется вытаскивать лапотную Россию из «грязи в князи»? Начали появляться красногалстучные пионеры, а пионер – «всем ребятам пример» в школе и жизни.

«Всё лучшее – детям!» - такой девиз был у советской власти. И эти слова не расходились с делом.

Строили Дворцы пионеров. В лучших местах как грибы росли пионерские лагеря. На побережье Чёрного моря появилась детская пионерская здравница «Артек». Там отдыхали тысячи и тысячи детей со всего Советского Союза, и не делились они на «москалей», «хохлов», «узкоглазых» и «детей кавказской национальности».

Это они – дети народов крепнувшего день ото дня многонационального Союза – пели у пионерских костров: «…Взвейтесь кострами синие ночи, Мы – пионеры, дети рабочих»

Тридцатые годы… Вчерашние беспризорники, пионеры начали в школах «грызть гранит науки». Как я, пятилетний пацаненок, завидовал своему двоюродному брату Василию Ермакову, когда он надевал свой красный пионерский галстук и шёл в школу! Мучил отца вопросом: «Когда я вырасту и скоро ли пойду в школу?» Каждое утро бегал к отметке у входной двери и смотрел, на сколько подрос за ночь: отец пообещал, как только дорасту до этой отметки – пойду в первый класс.

Часто убегал из дома в школу. И там с такими же мальцами любил смотреть, как с барабаном, строем маршировали пионеры. Мог с ними уйти в поле собирать колоски или семена кок-сагыза (сеяли такой каучуконос в то время на колхозных полях). Забирался на колхозную вышку, стоящую в поле. С неё мы наблюдали за поспевающими хлебами, смотрели, не появятся ли подозрительный дымок или человек с мешком, обрывающий поспевающие колосья.

Вообще, тридцатые годы – интереснейший период нашей страны. Днепрогэс и Магнитка, Сталинградский тракторный и Комсомольск-на-Амуре. Папанинцы на Северном полюсе и беспересадочный перелет Чкалова через Северный полюс в Америку, освоение Арктики.

Миллионными тиражами выходили детские газеты и журналы, детские книги. Лучшие кинорежиссеры и артисты снимали фильмы для детей и подростков. Ослепший и парализованный, прикованный к постели, Николай Островский пишет книгу «Как закалялась сталь». Она сразу же стала любимой книгой молодых, да и не только. Её можно было увидеть в походном рюкзаке геолога, на столе молодого ученого, на полевом стане и в кабине паровоза. Герой книги Павел Корчагин стал примером для подражания.

Жажда жизни, умение не терять мужества в самых безнадежных, казалось бы, ситуациях, не терять присутствия духа – качества Павла Корчагина, сумевшего преодолеть инвалидность, встать вровень со своими здоровыми сверстниками, явились примером для тысяч и тысяч людей в мирное и военное время.

Пример Корчагина, по словам безногого летчика Алексея Маресьева, помог ему вновь сесть за штурвал истребителя, слепому Михаилу Марголину – стать конструктором стрелкового оружия, Зинаиде Туснолобовой – радиодиктором.

В 1943 году Зинаиду Туснолобову на фронте тяжело ранило, потом – ампутация рук и ног. Она нашла силы не замкнуться в своём горе, а стать работоспособным человеком, живущим заботами, радостями и горестями простых людей.

А сколько «Чапаев» появилось в каждом селе, каждой деревне, почти на каждой городской улице после выхода на экраны одноименного фильма! Как мы увлекательно играли в «белых» и «красных»!... Оседлав хворостину, с «шашкой наголо» бросались на вражеские войска: рубили головы репейнику и чертополоху.

Помню, как в весеннее половодье двумя сёлами спасали «папанинцев»,снимая их с льдины. Да, веселые были игры! Расставив в стороны руки, имитируя гул самолетов, гонялись наперегонки друг с другом: чей «самолёт» раньше долетит до речки, к колхозным конюшням или до кузницы и ветряной мельницы.

Соревновательность стала непременной частью жизни не только пацанвы, но и более старших. Крылатые слова «Даешь!» не сходят со страниц молодежных изданий, становятся главным призывом молодых.

«Даешь, воздушный флот!» - тысячи и тысячи юношей рванулись в авиацию. Не отставали от ребят и девушки. Имена летчиц Полины Осипенко, Марины Расковой и Марины Гризодубовой наравне с именами летчиков-мужчин Чкалова, Водопьянова, Ляпидевского, Байдукова были известны не только в стране, но и в мире.

«Молодёжь – за руль трактора!» - деревенские парни идут на курсы, изучают колесные тракторы «ХТЗ» и «Универсалы». И тут девушки не подкачали! Не захотели отставать от ребят-сверстников. Кубанская трактористка Паша Ангелина, Матрена Тимашова из Бобровского района Воронежской области часто мелькали в кадрах союзной кинохроники, на страницах газет и журналов, увлекая за собой сотни и сотни девушек.

Молодая украинская свекловичница Мария Демченко добилась урожая в пятьсот центнеров с гектара сладких корней свеклы.

Рекорд донбасского молодого шахтера-забойщика Алексея Стаханова положил начало всесоюзному стахановскому движению: устанавливались все мыслимые и немыслимые трудовые рекорды. Труд в нашей стране становился «делом чести, славы, доблести и геройства».

В семейном архиве храню фотографию своей бабушки Анны Михайловны. Вместе с участниками воронежской делегации она сфотографировалась в Москве в 1938 году на Съезде колхозников. Честный и добросовестный труд всегда отмечался. Правда, не всем давал ордена, но отрез на костюм, брюки или кофту давали и после посевной, и после уборки урожая.

Не отставала от взрослых и пацанва: помогали родителям всем, чем могли.

Старшие товарищи по труду не забывали поблагодарить и «мелюзгу» за посильную помощь в своей нелегкой работе. Председатель колхоза мог прилюдно пожать руку десяти-, одиннадцатилетнему «молодому человеку», наградить его кульком конфет, а то и школьным портфелем на зависть товарищам.

Помню, как стояли перед школьным строем первого сентября, когда директор школы Николай Алексеевич Островой читал благодарственные письма правления колхоза за подписью председателя в наш адрес за работу в колхозе во время летних каникул.

Новая техника в колхозах, в заводских цехах требовала технически грамотных специалистов. Принимается решение Правительства о создании профессионального технического обучения по подготовке кадров для работы в колхозах и на заводах. Знали, как зацепить «за ребро» молодых. Если в селе или на городских улицах появлялся человек в военной форме, то он сразу же был окружен толпой мальчишек.

Зная тягу молодёжи к уставной форме, ввели её и для учащихся школы трудовых резервов: черная шинель, петлицы, широкий ремень с металлической бляхой, хромовые ботиночки… Если такой «новобранец» появлялся в селе или сельском клубе, вся молодёжь – вокруг него.

Трудовые резервы… Это они, «от горшка два вершка», заменят в роковые сороковые ушедших на фронт отцов и братьев, встанут у станков, к слесарным верстакам, у формовочных линий. Порой им подставляли деревянные ящики под ноги, чтобы они могли достать до ручек управления станком. Великая Отечественная война показала, что государственная политика в воспитании юного поколения, в формировании характера молодых была правильной. Юное поколение героически сражалось на фронтах с фашистскими захватчиками и за линией фронта, вместе со взрослыми работало в тылу.

Всему миру известны имена Зои Космодемьянской - юной партизанки, повешенной в 1941 году немцами в подмосковной деревне Петрищево, Александра Матросова, закрывшего грудью амбразуру вражеского дзота, Николая Гастелло, направившего свой горящий самолёт на колонну вражеской техники.

А сколько безвестных юных борцов были связными, разведчиками партизанских отрядов в тылу у немцев? Не хочу отнимать время у читателя – об этом писано-переписано.

Моё детство, как и многих моих сверстников, совпало с военным и послевоенным временем. Мы познали голод, холод, безотцовщину.

Смотрю на фотографию своего выпускного седьмого «Б» класса Данковской сельской школы 1за 950 год. Из почти тридцати учеников нашего класса деревенской, подчеркиваю – деревенской, школы большая половина получили высшее и среднетехническое образование, стали инженерами, врачами, учителями.

Николай Ершов построил не один жилой дом, не одно промышленное предприятие после окончания Воронежского строительного института. Александра Некрасова и Римма Кудинова стали прекрасными педагогами. Наша ясная математическая голова Александр Чупеев стоял у истоков монтажа энергооборудования Нововоронежской атомной станции.

Многие из нас совмещали работу с учебой. Иван Мокшин стал классным электросварщиком на Воронежском экскаваторном заводе, был делегатом XXIII Съезда КПСС, награжден за добросовестный труд высшей наградой советского периода – орденом Ленина. Закончил Воронежский политехнический институт работал заместителем председателя профкома завода имени Коминтерна.

Не знаю, есть ли в Данковской школе музей. А как хотелось бы! За все существование школы в её стенах получили образование более десяти Героев Социалистического Труда, два генерала. Только из одного нашего села Верхнее Марьино за советский период вышли учителя, инженеры, военные, в том числе один генерал. Федор Шишлов на одном из заводов в Нижнем Тагиле работал бригадиром сверловщиков, был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Другой мой однофамилец – Дмитрий Шишлов – многие годы возглавлял крупнейшую строительную организацию Воронежа.