Память. Эхо войны через десятилетия

29.04.2009 10:05

Сына не вернуть, но каждой матери и каждому отцу хочется знать, при каких обстоятельствах он погиб. Это обязательно учитывалось при сборе материалов для Книги Памяти воронежцев, погибших в Афганистане «Прощай, шурави». На протяжении нескольких лет книга была размещена на сайте областной «афганской» организации. Её читали, оставляли отклики. Так и удалось найти сослуживцев некоторых погибших.

При подготовке Книги Памяти воронежцев, погибших в Афганистане, «Прощай, шурави» к переизданию удалось установить обстоятельства гибели ряда наших земляков

Сына не вернуть, но каждой матери и каждому отцу хочется знать, при каких обстоятельствах он погиб. При сборе материалов для Книги Памяти «Прощай, шурави» мы обязательно это учитывали.

На протяжении нескольких лет Книга Памяти была размещена на сайте Воронежской областной «афганской» организации. Её читали, оставляли отклики. Так и удалось найти сослуживцев некоторых погибших.

Сергей Колотев

Бывший водитель 181-го мотострелкового полка Андрей Лучков из Подмосковья написал о Сергее Колотеве:

«Мы встретились в мае 1984 года в учебке в городе Орджоникидзе. Серёга был колоритной личностью. Такой огромный мужик! На первом же построении в воинской части выяснилось, что он не может натянуть сапоги – слишком узкие голенища для его ног! «Так ходить нельзя», - сказал кто-то из начальства и предложил разрезать голенища и натянуть сапоги «как положено». Разрезать-то разрезали, но голенища завернулись. В общем, Серега стал похож на рыбака или мушкетёра. Его потом так и звали: Мушкетёр, Портос.

Потом, когда мы уже служили в Афганистане, я узнал, что Мушкетёра не стало. Мне рассказали, что он заболел брюшным тифом, но никому не сказал, а может, и не знал сам, и поехал на боевые. Там ему стало плохо, выяснилось, что болен. Вернули в полк, положили в госпиталь, но ничем помочь уже не смогли. Это очень похоже на Серегу: он старался все трудности преодолевать сам. Но в этот раз не смог…»

Артур Добровольский

Об Артуре Добровольском рассказал его товарищ по Баграмскому отдельному инженерно-сапёрному батальону Михаил Кошкош из Мариуполя:

- Мы служили во 2-й инженерно-саперной роте, а сдружились… из-за очков. У Артура было плохое зрение, но очки он постоянно не носил. А мои сгорели во время пожара в казарме. И мы стали пользоваться его очками по очереди. Артур выделялся среди сослуживцев: он был слишком начитанным и интеллигентным для той среды, в которую попал. И мне кажется, он был в шоке от происходившего на войне.

Во время Панджшерской операции лета 1985-го мы должны были идти в одной группе на сопровождение, даже снаряжение получили. Но на строевом смотре меня «завернули» и вместо меня направили Сергея Новозерского. Не хотел идти парень, как будто чувствовал, что их ждёт… Где-то в районе н.п.Пишгор им поставили задачу: первыми перейти реку, закрепиться на другом берегу и обеспечить продвижение группы. Кажется, это было рано утром.

Посередине реки стоял подбитый танк. К нему с нашей стороны был протянут трос, который облегчал форсирование реки. Часть пути можно было пройти под прикрытием танка, далее – открытое место. «Духи» на том берегу никак не обнаружили себя и дали возможность Артуру и Сергею перейти реку.

Их было только двое, наших ребят, на том берегу. Их расстреляли в упор из пулемёта. Не спасли даже бронежилеты.

Ю.В.Лукьянчиков. Газни, 1984г.

Юрий Лукьянчиков – единственный из воронежцев, награждённый тремя орденами Красной Звезды. В 25 лет – капитан, начальник разведки отдельного мотострелкового полка. В 1997 году депутат Госдумы РФ, генерал-лейтенант Лев Рохлин, ныне покойный, на встрече в редакции газеты «Коммуна» очень тепло говорил о Юрии Лукьянчикове: «Его гибель – трагедия и для меня». И ещё он сказал: «После Ургунской операции 1984 года я представлял Юрия Лукьянчикова к званию Героя Советского Союза, но…».

Что же помешало прохождению наградного, Лев Яковлевич не уточнил. В личном деле Юрия Лукьянчикова я нашёл только представление к ордену Красного Знамени от 13 ноября 1984 года.

Добавлю, что Ургунская операция, прошедшая осенью 1984 года, была беспрецедентна по объёмам захваченных «духовских» боеприпасов, которые измерялись эшелонами. При этом не потеряли ни одного человека. За эту операцию 191-й полк был награждён орденом Красного Знамени.

Как погиб Юрий Лукьянчиков? Об этом мне рассказали его боевые друзья.

- Юрий Лукьянчиков мог не идти на Панджшер, заменщик уже ждал его в Кабуле, - рассказывает старшина запаса Алексей Левин (г.Астрахань). – Настоял, что пойдёт! Для него это был второй Панджшер. Он знал, как там непросто, и рассчитывал, что благодаря его боевому опыту удастся избежать потерь…

Его рассказ продолжает старшина запаса Шамиль Гусейнов (г.Махачкала):

- В тот день, 23 июля, разведрота прочёсывала кишлак. Захватили в плен «духа», и он сказал, что впереди – засада. Мы не поверили: «дух» никогда не говорит правду, что ты с ним ни делал бы. Но всё же Лукьянчиков приказал выслать дозор в сторону небольшого ущелья и занять сопку рядом с кишлаком.

- В дозор пошли, - продолжает Алексей Левин, - командир взвода, сапёр и трое разведчиков. Стали подниматься по склону. И когда достигли верховья ущелья, «духи» начали нас расстреливать в упор. Это была засада!

- Я находился при командире полка подполковнике Суринове, обеспечивал его связью, - рассказывает сержант запаса Дмитрий Прусаков (г.Воронеж), бывший старший радиотелефонист роты связи. - В тот день – кажется, это был второй этап операции в районе населенного пункта Рухи – как обычно, слушал все переговоры в эфире. Разведчики работали на полковой частоте. У Лукьянчикова, если ничего не путаю, был позывной «Берег». Так вот, «Берег» запросил у своего дозора: «Что видите?». Дозор ему ответил: «Впереди что-то напоминающее дот». – «Заметно ли движение людей?» – «Ничего не видно, амбразура завешена тряпкой». И буквально через несколько мгновений послышались автоматные очереди.

Слово – Алексею Левину:

- Трое из пятерых погибли сразу же: сапёр Андрей Мокров, разведчики Махмуджон Норматов, Павел Тихон. Чуть позже – Николай Никифоров, шедший между дозором и основной группой. Всё решали секунды: я бросился под камень, за ним оказался обрыв. Я не удержался и несколько метров падал вниз. Таким же образом спасся и взводный: он бросился вниз, в ущелье, по другую сторону хребта. Мы с ним встретились потом внизу, на месте сбора основной группы. И, по-моему, у него была сломана нога. Бой продолжался до наступления темноты. Потом «духи» отошли, и мы, уже ближе к рассвету, начали прочёсывать местность, искать своих. Нашли пулемётчика Алексея Лошкарёва, который был ранен, других ребят. От командира роты Гончаренко узнал, что погиб Юрий Лукьянчиков.

Шамиль находился с основной группой:

- Когда «духи» начали расстреливать дозор, то мы тоже оказались под шквальным огнём. Он был такой силы, что не поднять головы! Уцелел ли кто-то из дозора, мы, естественно, в те минуты не могли знать. Нужно было искать укрытие и занимать оборону. Но я все же успел быстро спуститься к ручью, набрать в фляжку воды. Лукьянчиков тем временем приказал всем бежать к двум дувалам, находящимся рядом, меня оставил прикрывать отход. Все происходило стремительно, но в памяти отложилось: разведчики отходили к дувалам, и крайними ушли капитан Лукьянчиков, лейтенант Макеева. Когда никого уже не осталось под обстрелом, я бросился вслед за ними. Помог Макееву, которого ранило, добраться до дувала. И там уже устроили перекличку. Выяснилось: нет Лукьянчикова и нескольких солдат. А поскольку разведчики были в двух дувалах, то оставалась надежда, что они находятся в другом дувале. Естественно, пока шел бой, выяснить это было невозможно.

Дмитрий Прусаков:

- Бой проходил буквально на наших глазах: мы были на хребте, разведрота – в долине. Суринов бросил на помощь группу, человек десять из состава управления полка. Они стали спускаться – и сразу попали под обстрел: «духи» не дали им возможности прийти на выручку роте. Вызвали авиацию. Две «сушки» отбомбились, и на втором заходе ведомый врезался в гору на противоположной стороне ущелья… Суринов приказал мотострелковому батальону оцепить район падения самолета. Пехота поднималась уже ночью, и видно было, как их «духи» обстреливали из ДШК. У двух дувалов, в которых засели разведчики, стрельба была слышна до утра.

Санинструктор 8-й мотострелковой роты, а впоследствии разведроты, Игорь Некрасов (г.Ставрополь) дополняет:

- Наша 8-я рота сидела высоко в горах, где-то на отметке 4500 метров, далеко от этого места. Когда разведчики попали в засаду, нас сначала подняли по тревоге, потом вернули с полпути. Туда вызвали авиацию. Два «Сухих» долго бомбили ущелье. Потом самолёты ушли на противоположную сторону, в момент второго захода один из них врезался в скалу и взорвался. Всё это – на наших глазах. Спустя время мы вышли к месту гибели ребят. Не забуду: камни в крови, на камне – сумка санинструктора, залитая кровью…

Дмитрий Прусаков:

- Когда на рассвете с командиром полка Суриновым спустились к месту боя – шли втроем или вчетвером, «духов» не было, Лукьянчиков уже лежал около дувала. У него было ранение в живот и в спину. Рядом с ним – трое или четверо погибших. Почему-то запомнилось: все разведчики – и живые, и погибшие - были перепачканы кровью, и лица, одежда… При нас нашли раненого: он был плох, и я не знаю, выжил он или нет? У паренька были прострелены обе ноги, но он так и не выпустил из рук свой ПКМ. У убитых «духи» успели забрать оружие. При мне солдатик подошел к лейтенанту Сергею Юденкову с вопросом: «Можно я возьму себе РД капитана Лукьянчикова?» РД тоже было в крови.

Шамиль Гусейнов:

- Мы обнаружили Юрия Лукьянчикова только к утру: он упал за каменную стенку в районе дувалов, сразу и не найдёшь. Пулевое ранение в сердце из бура не давало ему шансов выжить, скорей всего, умер сразу же. У Алексея Лошкарева было 18 осколочных ранений, ему вкололи три промедола, он выжил… Таких командиров, как Лукьянчиков, были единицы. Грамотный и умный офицер! Карту посмотрит, на которой маршрут движения роты, – всё сразу схватывает и потом целый день может идти, не сверяясь с ней. Справедливый был: для него, что солдат, что офицер – все равны! Имел полное право не идти на Панджшер, но он не мог не пойти. Тогда это был бы не наш Лукьянчиков.

На Панджшере-85, помимо Юрия Лукьянчикова, погибли еще несколько воронежцев: Сергей Хорошев из Анны, Михаил Болотский из Поворино, Артур Добровольский из Воронежа, Петр Толстиков из Острогожска, Виктор Кузнецов из Каширы, при возвращении с операции - упоминавшийся выше Сергей Юденков.

Такова судьба наших земляков, погибших на афганской земле.

Книга Памяти вышла вторым изданием (первое, напомним, увидела свет в 1997 году), но работа по уточнению и дополнению информации о погибших продолжается. Как мне кажется, именно сейчас у многих «афганцев» возникает желание говорить, как все было на самом деле, без прикрас. Почему-то для этого должно было пройти двадцать лет.