Общество
Помни, веруй, гордись! Дорога на крови
20.12.2007 09:42
 | В июле 42-го гитлеровцы захватили часть территории Воронежской области. Линия фронта установилась по реке Дон. Узловую станцию Лиски (тогда - Свобода), с ходу взять не удалось. Так необходимая фашистам железная дорога Харьков – Лиски – Ростов оставалась недоступной из-за непокоренных Лисок. Немцы решили спрямить путь: в августе они начали сооружение железнодорожной ветки Острогожск – Евдаково. |
Пять лет назад, в 2002 году, «Коммуна» рассказывала о малоизвестном факте военных лет. Речь шла о фашистской новостройке. В июле 42-го гитлеровцы захватили часть территории Воронежской области. Линия фронта установилась по реке Дон. Важный стратегический пункт – узловую железнодорожную станцию Лиски, тогда она называлась Свобода, – с ходу взять не удалось.
Старожилы помнят, сколь ожесточенные шли здесь бои. Враг не жалел ни бомб, ни снарядов. Начальник Генерального штаба Сухопутных войск Германии Франц Гальдер в ежедневных записях отмечал, что 6-й армии, той самой, которая вскоре выроет себе могилу в Сталинграде, «основные силы подвижных соединений... следовало сосредоточить в направлении Свободы». И далее :«В районе Свободы и Коротояка противник снова активизировался».
А поскольку «продвижение» фашистам не удалось, то так необходимая им железная дорога Харьков – Лиски – Ростов оставалась непроезжей из-за непокоренных Лисок.
Немцы решили спрямить путь. Уже в августе они приступили к сооружению ветки Острогожск – Евдаково, которая позволила бы иметь надежный дорожный простор. Можно было бы оперативно перебрасывать войска вдоль фронта на нужный участок. Он ведь растянулся на тысячи километров – от Баренцева моря до Кавказских гор. Облегчилось бы и снабжение армий оружием, боеприпасами, провиантом в донских и волжских степях. Ведь в вызревавшей на глазах Сталинградской битве будет решаться судьба не только Великой Отечественной войны, но и Второй мировой.
Архивная фотография 1942 года со строительства железной дороги близ села Евдаково.
Железную дорогу строили подневольные рабы – военнопленные и местное население. В людской муравейник превратилась почти тридцатикилометровая трасса. Есть тому теперь наглядное свидетельство. На фотокарточке – землекопы с лопатами, надсмотрщики, охранники из конвоя. Хорошо различимы. Прорыта широченная траншея-выемка в меловых буграх. Наворочены горы земные. Из этих несчастных кого прикопают здесь?
Фотографию недавно нашли в архивах Венгрии воронежские ученые-историки Сергей и Михаил Филоненко и опубликовали в книге «Психологическая война на Дону».
В музее второй средней школы райцентра Каменка часть постоянной выставки в зале Великой Отечественной войны сейчас отведена былому «новострою». Увесисты ржавые железные плашки, их подкладывали под рельсы. Крепежные костыли. Чужая солдатская амуниция – каски, котелки. Главное же – здесь, в Каменке, и во второй школе Острогожска ученики вместе с учителями опрашивают и записывают живых свидетелей военной поры.
– Эту дорогу в народе прозвали «берлинкой», – рассказывает острогожский преподаватель истории Виктор Стрелкин. – Оказывается, так ее поименовали сами немцы. Берлин – Ростов. Такое значение они придавали транспортному выходу на юг.
– Кто был в строителях? – переспрашивает Виктор Васильевич. – Наши воины. Под Харьковом попали в окружение, а затем и в плен. Концлагеря располагались в Острогожске, в селе Петренково, на хуторе Пахолок и далее н– а территории Евдаковского, нынешнего Каменского, района.
Документальных подтверждений у нас нет. Старожилы видели среди пленных немало летчиков и даже женщин в военной форме. Фашисты вербовали себе пособников. Из них сформировали отряд лжепартизан. Они входили в доверие и уничтожали забрасываемые из-за Дона советские диверсионные группы. Женщин отправляли на утехи завоевателям.
Трофеи с несостоявшейся Берлинской дороги.
Во дворе нынешнего Острогожского консервного завода располагался вроде как санаторий – тут отдыхали, восстанавливали силы вражеские фронтовики. В основном же пленных отсортировывали на земляные дорожные работы. Гнали их в Гнилое. В этом селе на подъезде к Острогожску строился железнодорожный поворот, оттуда начиналась «берлинка». Работы велись сразу по всей трассе.
Оккупанты головы себе не заморачивали. Опутывали колючей проволокой сараи колхозных животноводческих ферм для лагерей – туда и загоняли всех на ночь. Днем – поотрядно:«арбайтен, работать!»
Краеведу Федору Воробьеву в Каменке с помощью сотрудников Государственного архива Воронежской области удалось найти сведения о лагерях военнопленных в тогдашнем Евдаковском районе. В трех самых крупных «заключенных использовали на строительстве железной дороги». В них содержалось до четырнадцати тысяч человек. Размещались за колючей проволокой в скотных колхозных дворах и просто в овраге под навесом. Рабочий день – восемнадцать часов. «Полураздетые и в бумажном белье» те, на ком уже обносилась военное обмундирование. Питание – баланда, мясо павших лошадей. От «непосильного труда, истощения и болезней люди умирали ежедневно».
Учитель истории второй каменской школы Николай Кулиниченко.
Учитель истории второй каменской школы Николай Кулиниченко и его поисковики собрали свидетельства очевидцев – подневольных участников стройки Раисы Григорьевны Яхневой, Евдокии Кузьминичны и Ксении Кузьминичны Герасименко, Елены Федоровны Коломыцевой.
«Фашисты сполна полагались на дармовую силу. Вся техника – тачки, носилки и лопаты. Люди – что тягловый скот. Управлял всеми «интернационал»: немцы, мадьяры-венгры, итальянцы, предатели из наших. «Показалось, что плохо работает человек, – тут же избивали по-зверски. Случалось и так. Обессилевших и лежачих заставляли грузить в вагонетки. Толкали по свежепроложенным рельсам, разгоняли под уклон. В конце пути вагонетка опрокидывалась. Тела катились под откос. Кто погибал, кого пристреливали... Всех закапывали в насыпи. Дорога становилась братской могилой».
Шестилетнего Алешу, Алексея Павловича Пономарева из села Евдаково, мама однажды взяла с собой, не с кем было малыша оставить.
«Идем мимо пленных. У меня в руке кусок макухи – подсолнечного жмыха. Дядя попросил, я ему бросил. Он не поймал, стал с земли поднимать. Кто-то еще кинулся в толпе. А охранник начал стрелять. Я испугался. Кричу. Мама подхватила меня. К себе прижала, лицо мне закрыла, чтобы я ничего не увидел. Мне сейчас уже восьмой десяток, старый, а порой слышу те выстрелы».
«Конвойные тоже всякие. Попадались среди них люди. Позволяли еду, одежку военнопленным передать. Уговоришь: это мой родич, – отпускали, как будто бы домой. А переодетые в гражданское солдатики ночью уходили за Дон».
– Когда снег выпал, – говорит Кулиниченко, – железная дорога была почти готова. Проложили пути. На хозяйских постройках обозначили названия станций на немецком языке – Михново, Ярки, Пахолок. Попользоваться железнодорожной веткой врагу не пришлось. В январе оставили все. Жгли деревянные мостовые переходы. Убивали заключенных в лагерях. Хотя немало военнопленных до наступления наших успели перебросить в тыл – в Донбасс. Там тоже затевали вести магистраль в Германию.
А рельсы и шпалы вскоре после освобождения нам потребовались для новой железной дороги из Старого Оскола в Ржаву. По ней на Курскую дугу шло обеспечение советских войск.
Насыпь в степи постепенно осела, местами уже затерялась. Не удивительно: шестьдесят пять лет минуло.
– Что бросается в глаза, – подметил Николай Федорович, – пересекает пропавшую дорогу лесополоса. Большие деревья. И вдруг – просека. Тонкие, хилые стволы. Не дает им расти малоплодородный насыпной грунт. Получается, сама природа хранит память о дороге на крови. А нам просто непростительно забывать о жертвах войны.
Установили сейчас мемориальные знаки в местах расположения некоторых фашистских концлагерей. Приходим теперь сюда со школьниками. Рассказываем: «фабрики смерти» были не только где-то в Бухенвальде, Освенциме, но и вот в этой Кутняковой круче. Чем и страшна гитлеровская чума. Потому так дорога святая наша Победа.
К изножью плит кладем цветы. Памятник бы!.. Памятник нужен на самой дороге – трагически павшим и без имени захороненным в ней. Нужен нам, живым.
Каменский – Острогожский районы.
