Общество
Портрет одной семьи
20.09.2019 18:07
Судьбы и книга | В документальной повести Виктора Силина «Яковлевы. Семейные хроники» прослеживаются пути-дороги ярких представителей большого воронежского рода
Русская литература переживает сегодня нелёгкие времена: ей не дают дышать завалы примитивных детективов, фэнтези и всякого рода криво ухмыляющегося постмодерна. Пытаясь спастись, она инстинктивно тянется к подлинному, существующему вне уродливых фантазий так называемых «творцов» слова. И взгляд вдумчивого читателя всё чаще ищет книги ЖЗЛовского толка, главное достоинство которых – документальная основа, правда жизни, не вымысел, а смысл. К таким книгам относится и повесть Виктора Силина «Яковлевы. Семейные хроники». О чём она? О жизни одной русской семьи, рода Яковлевых, прослеженной в течение полутора веков.
Александр НЕСТРУГИН,
член Союза писателей России
Началом этой книги мог бы стать разговор двух добрых знакомых – архитектора и журналиста. Архитектор, предложив журналисту написать о своих родовых корнях, упомянул, будто бы вскользь, что к его роду принадлежит и известная столичная писательница Людмила Петрушевская. Журналист засомневался – и тут же получил документальное подтверждение, можно сказать, из первых рук. Разговор такой действительно состоялся, и если бы журналиста заинтересовало лишь звучное литературное имя, то, наверное, с него он и начал бы своё повествование – так сказать, для затравки. Но тогда это была бы другая книга. А эта – думаю, вовсе не случайно – начинается с войны…
1944 год. Херсонская область. В сельской глуши в бедной чужой избе умирает старая женщина – Валентина Петровна Яковлева. Рядом с ней дочери Валентина, Анна, Мария и внучка Оля. Валентина Петровна говорит, что Воронеж она больше уже не увидит. И даёт близким наказ: «А вы возвращайтесь домой... Обязательно возвращайтесь…»
Об этих людях мы, читатели, пока ничего не знаем. И чтобы рассказать о них, автор уводит повествование назад, в июль 1942 года. Гитлеровцы захватили правобережье Воронежа. «Новый порядок» для семьи Яковлевых начинается с того, что пятеро явившихся в их дом оккупантов надругались над дочерью Валентины Петровны Марией. А потом комендатура расклеила приказ: жители в 15-дневный срок должны покинуть город. Все! И начался исход: Орловка, Хохол, Касторное, далее на товарняках – в Курск. Ушли Яковлевы из дома в чём были. Из всего нажитого добра – только молодая козочка Крошка. Впереди – долгие скитания по оккупированной врагом территории. Голод, холод, унижения. Но Яковлевы выжили, дождались своих.
…И пока три дочери и внучка идущей небесными дорогами усопшей возвращаются в разрушенный войной Воронеж, автор рассказывает нам о ней самой. Валентина Яхонтова родилась в городе Краснослободске Пензенской губернии, рано осталась без матери, умершей от чахотки. Учительствовала, и замуж вышла за учителя, Александра Васильевича Яковлева. В Краснослободске родились восемь детей, в 1898 году семья переехала в Воронеж, где появилась на свет самая младшая – Мария. Муж вскоре умер – от той же от чахотки, и пришлось Валентине Петровне жизнь свою резко поменять: «пойти приказчицей торговать вином в лавке». Замуж больше не вышла, хотя возможность такая была. Свершила свой обыденный материнский подвиг: удержала, уберегла от нищеты, подняла семью. И вот… …И вот они, три её дочери и внучка, вели на верёвочке козу и в конце концов пришли в Воронеж, где их ждало поистине чудо: город лежал в руинах, а их дом на горе, на Правой Суконовке уцелел.
Герой следующей главы, ещё более усилившей драматически-оптимистическую тональность книги, – сын Валентины Петровны Саша, Александр Яковлев. «Мальчик из добропорядочной семьи, дворянского рода-племени, сын надворного советника», ставший революционером. Причем революционером не «мирным», а самых крайних взглядов: эсер, член Боевой организации, участник революции 1905 года и покушения на одного из «усмирителей», командира отдельного карательного отряда полковника Н. К. Мина. Такой вот, кажущийся на первый взгляд нелогичным «выверт» благополучной судьбы. Как такое могло случиться?
Жизнь Александра Яковлева – готовый сценарий для фильма о неком супергерое, своего рода русском Рэмбо: нежный гимназист, удивлявший задатками многих дарований, счастливый первокурсник историко-филологического факультета Московского университета, и вдруг – террорист.
Виктор Силин, пытаясь ответить на этот вопрос, приходит к такому объяснению: «Во все времена рождались люди с обостренным (нормальным!) чувством справедливости. И во все века эти люди становились на путь неповиновения, борьбы с несправедливостью в обществе». Этот восклицательный знак в скобках дорогого стоит, но ответ явно неполон: ведь если есть несправедливость в обществе, то хотелось бы знать, в чём она выражается, верно?
К счастью, это понимает и сам автор. И как дотошный исследователь окунается в грозовую атмосферу тех переломных лет. Добытые при этом исторические свидетельства рисуют картину нерадостную: мы видим, что недовольство населения в наших чернозёмных местах не раз выливалось в череду стихийных волнений, «беспорядков». Так, в декабре 1905 года в Богучарском уезде – налёт на усадьбу землевладельца Степанова, поджог конторы в усадьбе Юсуповой, выступления крестьян в сёлах Шумилино, Дроново и других.
Неужели – просто так, ни с чего, на голом месте? Автор приходит к иному выводу: «Причина же всех этих нескончаемых народных волнений – жуткая несправедливость, царящая (почему-то думается, что слово «царящая» происходит от слова «царь») в российском обществе».
Свои суждения, помимо прочего, он подкрепляет таким вот интересным аргументом из времён нынешних, постсоветских: «Мне как-то с огромным трудом удалось в Воронежском областном краеведческом музее добиться разрешения взглянуть на снимки, на которых запечатлены сцены крестьянской жизни Воронежской губернии начала прошлого века… На них представлена такая нищенская и убогая жизнь, что даже сейчас, по прошествии нескольких лет, вспоминаю запечатлённое, и у меня по коже мороз пробегает».
Кто-то, конечно, скажет, что это не аргумент, а всего лишь субъективное восприятие, которому нельзя доверяться. Ну, не знаю, не знаю… Вон Солженицын, которого околовластное литературоведение числит теперь по разряду великих русских писателей, свой эпохальный «Архипелаг ГУЛАГ» возвёл исключительно из таких вот кирпичиков «субъективного восприятия». И ничего: цитируют как новое Евангелие. А если говорить серьёзно, то я благодарен автору повести именно за эту его личную «неотстранённость» от исторических событий и судеб своих героев. Русского литератора без таких «чудачеств» не бывает. Его личность, взгляд на случившееся (и не суть важно, идёт речь о документальном или художественном произведении), его сострадание и негодование, его прозрения и (да-да!) заблуждения – это именно то, что, собственно, и делает «предмет» литературы жизнью.
Жизнь Александра Яковлева – готовый сценарий для фильма о неком супергерое, своего рода русском Рэмбо: нежный гимназист, удивлявший задатками многих дарований, счастливый первокурсник историко-филологического факультета Московского университета, и вдруг – террорист, государственный преступник. И – на долгие годы: Петропавловская крепость, Шлиссельбургская крепость, Нерчинская каторга. В 1912 году, после освобождения из Горно-Зерентуйской тюрьмы на поселение – побег. Шанхай, Индийский океан, Средиземное море, Париж. А с августа 1914 года государственный преступник Яковлев, решив, что во время войны можно защищать свое Отечество и вдали от него, вместо прогулок по Елисейским полям становится волонтёром 2-го иностранного легиона. Сражался храбро, был ранен. И – в 31 год – гибель в страшных боях под Верденом.
Отдавая должное необычной биографии и силе духа своего героя, автор умеет удержать нас от сочувствия его революционному «ремеслу»: «Терроризм, безусловно, не подлежит никакому оправданию. И ни с какой точки зрения: ни с позиции морали, ни с судебно-правовой». Но и не бросает героя наедине с этим горьким, тяжким приговором, пытается разобраться, почему обстоятельства сложились именно так, а не иначе. Кажется, ему это удаётся.
Второй по старшинству из братьев Яковлевых, Валентин, в последнем классе гимназии заболел всё той же, ставшей злым роком семьи Яковлевых, болезнью – туберкулёзом. Мать выхлопотала ему казённую стипендию на лечение в Крыму. В Ялте Валентин прожил более двух лет, общался со многими лечившимися там от такого же недуга столичными литераторами, начал рисовать. В 1906 году, после улучшения состояния здоровья – Москва, Училище живописи, ваяния и зодчества. Валентин Александрович стал заметным художником, совместно со своим другом Иваном Захаровым основал общество художников «Московский салон», отстаивал идею преемственности эстетических традиций. Написал, приехав в Воронеж, портрет семьи – свою выпускную работу. Эту картину приобрёл известный коллекционер А. А. Коровин, а затем, через Русский музей, она оказалась в Омске, в музее изобразительных искусств. В 1918 году в связи с обострением туберкулёза Валентин Яковлев отправился на Алтай, лечился там кумысом. Поправившись, летом 1919 года он переезжает в Омск, много работает. Но пережил своего старшего брата Валентин ненадолго: уже в декабре, заразившись тифом, он умирает.
Последнее своё письмо Валентин адресовал младшему брату Дмитрию. Диму в семье любили, он был музыкален, хорошо танцевал и пел, рисовал. После кадетского корпуса поступил в Москве в юнкерское училище, готовившее по ускоренной программе офицеров для фронта. Отправке на фронт помешала революция, которую Дмитрий не принял. Посчитав, что его долг – быть верным присяге, пошёл в Белую армию, к генералу Деникину. Участвовал в создании танковых подразделений, в 1918 году он уже полковник. В Воронеже был в 1919 году с войсками Мамонтова. Затем – эмиграция. Расписывал церкви в Сербии, сорвался с лесов и погиб.
Такое впечатление, что некий безжалостный снайпер выцеливал братьев Яковлевых на их тернистом жизненном пути – и не допускал промаха. Впрочем, снайпер этот, похоже, знал в лицо не только братьев: Александра Яковлева, красавица-шатенка с вьющимися волосами, добровольно ушла на фронт и умерла там от заражения крови в 1915 году…
Младшая сестра Александры Мария (в замужестве – Маслова) училась у художника Александра Александровича Бучкури. Подавал надежды как художник и её юный племянник Алик (Александр) Немейко, его хвалил Бучкури, ставил его работы в пример своим студентам. Зимой, катаясь на лыжах, Алик упал, повредил спину. Заболел костным туберкулёзом и умер в Москве, где находился на лечении.
Трудные, драматические судьбы, но ведь плоть от плоти русские, честные, не придуманные. И воскрешает их автор повести не для того, чтобы выдавить из нас слезу. Просто он понимает, что без таких судеб не понять Россию, – ни оставшуюся в прошлом, ни нынешнюю, ни будущую.
Современность представлена в книге несколькими именами, одно из которых уже было названо. Людмила Петрушевская, известный драматург и прозаик, – правнучка Феофана, родного брата Александра Александровича Яковлева. В её книге «Никому не нужна свобода» есть глава «Яковлевы» – о родословной. У Петрушевской сохранилась картина Валентина Яковлева «Амур и Психея», оставившая в её памяти глубокую отметину: «Я под ней выросла…» На той же родовой ветви – народный артист РСФСР Сергей Сергеевич Яковлев, внебрачный сын и.о. наркома внешней торговли С.К.Судьина и Марии Феофановны Яковлевой.
Судьин в 1938 году был расстрелян как враг народа, и жизнь его сыну была суждена отнюдь не сахарная. Из десятого класса Сергей Яковлев ушёл на войну. После войны, живя впроголодь, трудился в театре рабочим сцены, окончил ГИТИС. В его творческой биографии – 81 кинороль, в том числе в таких заметных фильмах, как «Коммунист», «Восхождение», «Тени исчезают в полдень».
Нельзя не назвать и ещё одно имя. Валентин Фролов – тот самый архитектор, который подбил своего знакомого журналиста написать о роде Яковлевых. Профессор, лауреат Государственной премии РСФСР, один из «отцов» сказочно красивого здания Воронежского театра кукол «Шут». Глубоко чтит свой род: «Меня ведь назвали в честь прадеда, художника Валентина Александровича Яковлева…»
Такая вот получается «мозаика». Или – картина? Если говорить не о моих беглых заметках, а о повести Виктора Силина, то это именно художественное полотно, написанное редкими, но уверенными и точными мазками. Портрет воронежской семьи. Изображены на нём не мифологические герои, а обычные русские люди. Имена у них громкие и не очень, разные судьбы – и счастливые, и горькие, даже трагические. А род один. И Родина одна. И всё это уместилось в одной небольшой книге. Хорошо изданной, умело и с любовью иллюстрированной.
Источник: газета «Коммуна» | № 72 (26920) | Пятница, 20 сентября 2019 года
