Общество
Присягнувший песне
05.01.2015 00:00
Из дневников и блокнотов военного корреспондента
<p ><font >Из дневников и блокнотов военного корреспондента </font> </p>,<p > <strong>Григорий Улаев </strong> </p>,<p > (Продолжение. Начало в NN50-53 за 2014 год ) <br></br> <br></br> Клятва бойца появилась тогда не случайно. Она вызывалась сложившейся на фронте обстановкой. Овладев Смоленском, гитлеровские полчища стремились окружить и уничтожить наши 16-ю, 19-ю и 20-ю армии. И тем самым открыть себе путь для стремительного броска на Москву. <br></br> <br></br> С нашей стороны, наоборот, принимались все возможные меры, чтобы сорвать коварный замысел врага, не допустить этого. В целях укрепления морального духа воинов, их мужества, во многих подразделениях и частях перед боем зачитывали военную присягу. Нередко давались и индивидуальные клятвы, наподобие той, которую записал Алексей Сурков. <br></br> <br></br> Клятвой воина поэт не ограничился. Он написал и 30 июля опубликовал в газете стихотворение «Песня атаки». Основной смысл его выражен строками рефрена: 'Вперед! В наступление! Назад ни шагу! За нашей спиной Москва'. <br></br> </p>,<p ></p>,<p > Следует сказать, что моя практическая деятельность на новом поприще началась успешно. За первые два дня мне удалось представиться и установить связь с командованием, политическим и оперативным управлениями, наладить контакт с коллегами из Совинформбюро, ТАСС, центральных газет, последних известий и радио. А уже 4 августа в 'Красноармейской правде' появился первый мой материал – оперативная корреспонденция об удачном контрударе 107-й механизированной дивизии полковника Добручева из армейской группы генерал-майора В.А.Хоменко, разгромившей немецкий танковый полк. Вслед пошли первополосные подборки о боевых действиях фронтовых авиаторов и политбойцах. <br></br> <br></br> Потом из номера в номер стали публиковаться 'гвоздевые' корреспонденции и оперативные информации. Вся первая полоса, кроме передовой статьи, разумеется, отводилась под них. Печатались они в большинстве без подписи. <br></br> <br></br> О чем 8 августа у меня произошел такой разговор со специальным корреспондентом 'Правды' Петром Лидовым. Он вошел в палатку, где я обитал с работниками комсомольского отдела политуправления со словами: <br></br> <br></br> - Куда запропал? Ищу тебя! <br></br> <br></br> - Вчера выехал в редакцию и только вернулся, - отвечаю. - А что? <br></br> <br></br> - Хотел бы дружески пожать руку. Корреспонденция о действиях отряда старшего лейтенанта Попова в тылу противника твоя? <br></br> <br></br> - Да. <br></br> <br></br> - А в сегодняшнем номере - 'Меткие зенитчики'? <br></br> <br></br> - Тоже моя. <br></br> <br></br> - Почему же они без подписи автора? Ведь это газетные 'гвозди', 'фитили' другим. Обскакал всех и не назвался. Скромничаешь? <br></br> <br></br> - Корреспонденции обезличены начальством, - объясняю. <br></br> <br></br> - Жаль, удачей надо гордиться. Нечасто случаются такие находки. Да и читатели пусть привыкают к автору. У меня, например, с зенитчиками не получилось. Чтобы не повторять твой 'опус', я хотел рассказать о них словами сбитого ими же гитлеровского аса-разведчика Вернера Фриче, награжденного двумя железными крестами. Но его быстро отправили в Москву, Верховная Ставка Главнокомандования затребовала. А материал явно заслуживал центральной прессы. Где еще найдешь зенитный дивизион, который за шестнадцать суток сбил бы двадцать три самолета противника? <br></br> <br></br> Я не думал, что корреспонденты центральных газет столь внимательно читают фронтовую 'Красноармейку' и что между ними идет соперничество за оперативность и оригинальность публикаций. Оказывается, читают и соревнуются. </p>,<p > Материалов, написанных мною, печаталось много. Товарищи называли меня 'собственным информбюро'. Но у посткора имелась существенная слабость - он не имел собственного транспорта. Значит, не мог оперативно выброситься на тот или иной участок фронта, взять нужный материал и доставить в редакцию. Не мог, следовательно, в полной мере тягаться с корреспондентами центральных газет, имевшими персональные машины, в добывании 'фитилей'. <br></br> <br></br> А однажды не все ж пришлось участвовать в погоне за газетным 'фитилем'. Причем вместе с поэтом Алексеем Сурковым. Вот как это было. <br></br> <br></br> В одном из политдонесений сообщался необыкновенный случай. Немцы расстреляли и закопали в яму нашего бойца-разведчика. А он оказался жив. Выкарабкался из могилы и приполз в свою часть. <br></br> <br></br> Естественно, я переписал текст сообщения дословно. По нему можно было определить, что запись сделана не со слов Пашкова. Иначе автор сослался бы на разведчика, привел прямую речь. И уж конечно, информатор политотдела - не газетчик. Будь им, он непременно установил бы имя и отчество Пашкова, откуда родом, возраст, коммунист или комсомолец. Все это крайне необходимо для воссоздания образа героя. <br></br> <br></br> Для меня красноармеец Пашков сразу же стал человеком из легенды. Написать о нем следовало по-особенному. Думалось, что информация, даже корреспонденция, написанная только по сообщению политдонесения, принизит его подвиг, что надо непременно разыскать героя, встретиться с ним. <br></br> <br></br> Однако собственные ноги - небыстрый транспорт. Поэтому, несмотря на позднее время, воспользовавшись попутной оказией, направился в редакционный лагерь, находившийся с тыловыми службами, чтобы 'выклянчить' у начальства машину. <br></br> <br></br> Доехали лишь к полуночи. Правда, вернувшись из типографии, редактор еще не спал. В его палатке находился и Алексей Сурков. Они вели разговор о стихотворных фельетонах-раешниках про Гришу Танкина. <br></br> <br></br> - Читатели приняли героя, ждут публикаций, надо увеличить их периодичность, - ратовал инициатор и автор. <br></br> <br></br> - Да ведь я не против, давайте, - ответил Миронов. Увидев меня, переключился: - А наш поспред пожаловал. Какая экстренность привела в такой поздний час? Может, со статьей Питерского не лады? Она заверстана на первую полосу, только без подписи автора. Дается как официальное сообщение. <br></br> <br></br> По моей просьбе инструктор 7-го отдела политуправления фронта старший политрук Питерский подготовил по-настоящему 'гвоздевой' материал. На основании разведданных, показаний пленных и захваченных документов противника написал развернутую корреспонденцию 'Немецкие дивизии, разбитые частями нашего фронта'. <br></br> <br></br> Перечислив десятки разгромленных соединений, автор сделал многозначительный вывод: 'Миф о 'непобедимости' германского оружия развеян раз и навсегда. Ничто не спасет германо-фашистские армии от полного разгрома'. Здорово и смело, если учесть, что корреспонденция была напечатана на 15 августа 1941 года. <br></br> <br></br> - Нет, со статьей Питерского все в порядке, - отвечаю. - В моем позднем визите имеется другая важная причина. <br></br> <br></br> - Выкладывайте, - насторожился редактор. <br></br> <br></br> Мой взволнованный рассказ о человеке из легенды и что его надо разыскать, причем скорее, чтобы не обскакали корреспонденты центральных газет, тронул слушателей. <br></br> <br></br> Особенно остро отреагировал на него Алексей Сурков. <br></br> <br></br> - И впрямь легенда, восставший из мертвых! - воскликнул он. - Стоит, непременно стоит представить машину, Тимофей Васильевич. Если посткорр не возражает, я с превеликим удовольствием стал бы ему помощником. <br></br> <br></br> - Буду рад. Даже считаю, что для создания эпоса нужно проникновенное поэтическое слово. По меньшей мере - публицистика. <br></br> <br></br> Редактора уговаривать долго не пришлось. Он понимал и важность предлагаемой поездки, и нашу взволнованность. <br></br> <br></br> - Согласен, поедете вдвоем, - заявил. - Передайте дежурному, чтобы предупредил шофера Шпилевского о предстоящем рейсе. Выезд сделайте в четыре ноль-ноль. Желаю удачи. А теперь спать. <br></br> <br></br> Уходим. У своей палатки Сурков подал руку, пожелав хорошо отдохнуть. Я сделал это же взаимно… <br></br> <br></br> Выезжали с рассветом, когда, отдохнувшая за ночь природа, пробуждалась, приветствуя и славя нарождающийся день. Березки мирно шептались. Скрытые в их зеленых кудрях птахи не то пели, не то перекликались между собой, образуя все в купе непередаваемый разноголосый гам. А в зените уже висели жаворонки, рассыпая окрест свои нескончаемые трели. <br></br> <br></br> Дышалось удивительно легко. Такого густо настоянного запахами лесного разнотравья, воздуха не бывает днем. Он бесценный дар раннего утра, его прелесть. <br></br> <br></br> - Благодать-то какая! - восторгался Алексей Сурков. Его лицо сухощавое, задубленное зноем и ветрами, вмиг преобразилось, стало теплее, одухотвореннее, а в голубых глазах появились радужные огоньки. <br></br> <br></br> - Эх, в такую пору храпануть бы! - выразил желание Шпилевский, слывший среди шоферов большим соней. <br></br> <br></br> - Кому что. У голодного всегда хлеб на уме, - замечаю. - А запасную канистру горючего прихватили? <br></br> <br></br> - И-ме-ю, - недовольно протянул Шпилевский, догадываясь о дальнем рейсе. <br></br> <br></br> - Тогда в машину и руки на руль. <br></br> <br></br> Уговариваю Алексея Суркова сесть впереди, рядом с водителем. Его комиссарские шпалы будут авторитетнее моих - старшего политрука. <br></br> <br></br> Он отнекивался. <br></br> <br></br> - Да и дороги не знаю, и карты у меня нет, - говорил. <br></br> <br></br> - За дорогой буду следить я, а вам представлять начальство, восседая на переднем плане, - отвечаю ему. <br></br> <br></br> - Ну ладно, уговорил. <br></br> <br></br> - А все же, куда направляемся? - спросил Шпилевский, когда мы расположились в машине. <br></br> <br></br> - Поедем туда, не зная, куда, - шучу, хотя так оно и было. Потом серьезно: - Поедем искать бойца, восставшего их мертвых. <br></br> <br></br> - Неужели и такое бывает? <br></br> <br></br> - Бывает, Шпилевский, бывает, - подтвердил Сурков. <br></br> <br></br> Перво-наперво мы потревожили дежурного медсануправления. Чтобы наметить маршрут, надо было знать, где развернуты полевые госпиталя, и куда в какие стационары они эвакуируют раненых. <br></br> <br></br> География названных нам пунктов по территории оказалась весьма обширной. Она охватывала остаток Смоленщины, западное Подмосковье, а также Тулу, Калугу, Серпухов, Москву. Где искать? А санитарные поезда увозили раненых в Поволжье, на Урал, в Сибирь, Среднюю Азию. За ними и вовсе было не угнаться. <br></br> <br></br> Решили начать с сортировочно-эвакуационного госпиталя (СЭГа), самого крупного из фронтовых полевых госпиталей, располагавшегося по центру, в районе Вязьмы. Думалось, его-то Пашков не минует. <br></br> <br></br> Совместный путь тянет людей к более близкому знакомству. Но у нас разговор завязался не сразу. Я прежде присматривался к Суркову, сколь впервые находился в таком общении с известным поэтом. Просто не знал, как обратиться к нему, робел. <br></br> <br></br> Шпилевский вел 'эмку' неуверенно. От встречных машин буквально шарахался в сторону, прижимаясь к бровке. Того и гляди могли оказаться в кювете. Ехали и крайне медленно, нас обгоняли не только легковые, но и грузовые автомобили. <br></br> <br></br> - Говорят, молчание - золото. Однако при такой езде оно муторно. Давайте разговаривать, - повернул ко мне голову Сурков. - В порядке знакомства поведайте о себе. Откуда родом, не земляк ли? Сам-то я из Ярославской губернии буду. Родился в селе Середнево, под Рыбинском. </p>,<p > <em>(Продолжение следует). </em></p>,<p > </p>,<p > <strong> <font color='# 000066'>Источник:</font> </strong> газета 'Воронежская неделя', N 1 (2195), 6 - 13 января 2015 года </p>,<p > </p>,<p > <br></br> </p>,<p > </p>,<p class='r'></p>