Общество
Путевые заметки. Случайные уроки польского
23.04.2008 10:25
Евросоюз, страны Шенгенской зоны… Ныне для многих в России эти слова являются чуть ли не синонимом всеобщего благополучия, мытых с шампунем тротуаров и ветроэнергетических установок. «Железный занавес» приказал долго жить, границы в Европе открыты, но Польша не теряет своеобразия. Подавляющее большинство поляков не стремятся менять место жительства на страны с более высоким уровнем жизни, к примеру, Францию.
Курица – не птица
Евросоюз, страны Шенгенской зоны… Ныне для многих в России эти слова являются чуть ли не магическим синонимом всеобщего благополучия, мытых с шампунем тротуаров и вертящихся пропеллеров ветроэнергетических установок. К восторженным отзывам наших туристов о пребывании где-нибудь в Париже или в Амстердаме я всегда относился скептически – за такие деньги отдых не хуже можно было бы закатить, и не уезжая столь далеко от дома. Поэтому открывшейся возможности стажироваться в Варшаве, признаться, обрадовался. Это вам не передвижение в составе экскурсионной группы, а как бы проникновение во внутреннюю среду.
Обойду проблемный вопрос о получении визы, хотя он и достоин отдельного рассказа… К примеру, консульский работник, рассматривая приглашение, вдруг вполне серьезно заметил: «А вдруг вас там кинут?» После этого почему-то сразу вспомнилась фраза из знаменитой песни Владимира Высоцкого: «Да я в польский Улан-Батор не поеду, наконец…» Но желание постичь неизведанное пересилило все сомнения.
И вот с Белорусского вокзала столицы России еду на скором поезде «Полонез» в Варшаву. В вагоне второго класса – всего пять пассажиров. Проводник-поляк поясняет: «Не сезон…» И, скучая, частенько заглядывает к своим «постояльцам». Впрочем, «не сезон» начался с недавнего вхождения Польши в Шенгенскую зону. Но проводник уверен, что к лету всё – «как это по-русски?» – «устаканится»:все привыкнут к существующему положению дел. Опять поедут туристы, «челноки».
Как и во времена Советского Союза, фактическое прохождение пограничного и таможенного контроля – аж в Бресте (формально в расписании движения отмечено и пересечение российско-белорусской границы, но мой сон ни тогда, ни на обратном пути на этом участке никто не потревожил). Пересекая рубеж Родины, оставив позади колючую проволоку с контрольно-следовой полосой на белорусской заставе, ехал я в неизвестность. Поезд прогромыхал по мосту через Западный Буг, на той стороне показались высокая башня и шпиль костела… Комок уже подкатывал к горлу, и сам я, невольно наполнялся тревожным ожиданием.
Но первые же километры пути по польской территории стали развеивать тяжелые мысли. Конец февраля здесь оказался таким же бесснежным и хмуро-серым, как и в соседней Белоруссии. По обочинам железной дороги так же встречались остатки упаковки и пластиковые бутылки, в ближайшей лесополосе даже проглядывали выброшенные кем-то пакеты с мусором (как это нам знакомо!).
А на платформы полустанков и вовсе без слез не взглянешь – они, похоже, были сделаны ещё во времена социалистической Польши, и с тех пор их касалась разве что рука дворника. Места напоминали российское Нечерноземье – густой елово-березовый лес перемежался редкими участками полей да небольшими деревеньками, в которых, в отличие от наших селений, видно, что люди всё-таки живут, а не существуют. Ближе к Варшаве железнодорожные платформы станций активно реконструируются и приобретают «европейский» вид, однако за немецкой чистотой тротуаров и французским качеством автострад всё-таки надо ехать немного дальше. Но поляки не торопятся подстраиваться под соседей, а делают всё постепенно. Даже с введением евро – единой европейской валюты – здесь не спешат и говорят как об отдаленной перспективе. Дескать, и «с нашим злотым нам неплохо».
Что поразило сразу же – многие молодые и не очень варшавянки курят (я где-то читал, что в Европе это уже не модно…). Как и у нас, большая проблема –пьянство. Особенно это бросалось в глаза вечерами на окраине города, где я жил все время работы в Варшаве. Окна и балконы первых этажей жилых домов закрыты решетками – ещё одна общая проблема. Впрочем, меня предупредили об опасности хождения по улицам в позднее время «во избежание неприятностей».
Как я быстро узнал, «позднее время» начиналось где-то после восьми часов вечера – поляки в основном рано ложатся спать и рано встают, поэтому в это время в жилых районах на улице не увидишь живой души. Современные дома незамысловатых архитектурных форм имеют унылый, однообразный вид по причине того, что белье здешние хозяйки сушат либо в квартирах, либо на высоте балконных перил – не принято здесь «своё хозяйство» вывешивать на всеобщее обозрение.
Ну а сам польский язык не такой уж и сложный. Как-никак, тоже славяне. Пусть не обижаются поляки, но мне показался их говор жуткой смесью украинского и белорусского, приправленной местным экспрессивным характером и массой шипящих и рычащих звуков. В советские времена говорили: «Курица – не птица, а Польша – не заграница». Вот и я за недельку освоился, и уж если не говорил по-польски, то всегда понимал, о чём меня спрашивают.
Бельмо от Сталина
Есть старый польский анекдот: –Где в Варшаве самое лучшее видовое место? – «На 30-м этаже Дома науки и техники. Потому что оттуда не видно самого Дома науки и техники».
В центре столицы Польши возвышается знаменитый «подарок Сталина братскому польскому народу» – огромный комплекс, построенный по образу и подобию главного корпуса Московского государственного университета. Долгое время здание было самым высотным в городе. Сегодня вокруг выросли небоскребы офисов и гостиничных комплексов. После того, как в Польше отказались строить коммунизм, быстро стали расправляться с символами социалистической эпохи.
Первым снесли памятник Дзержинскому, потом дошёл черёд до Ленина. А вот с ненавистным зданием вышла заминка – такую громадину тяжело снести, да и куда девать многочисленные польские учреждения и организации, за долгие годы пустившие здесь прочные корни? Был даже проект некоего американского бизнесмена, который предлагал продать ему дом, а он за свой счет распилит здание на кусочки, вроде пазла, вывезет его в США и там снова соберет… И вот в польском правительстве прозрели и поняли, что даже этот мрачный символ не менее мрачной эпохи есть народное достояние и историческая ценность. И теперь «бельмо от Сталина» на карте Варшавы прочно вошло в экскурсионные маршруты.
«Железный занавес» приказал долго жить, границы в Европе открыты, но Польша не теряет своеобразия. Свободное перемещение в Шенгенской зоне вовсе не означает «стирание» границ и всеобщее братство, как многие считают в России. Во всяком случае, подавляющее большинство поляков не стремятся менять место жительства на страны с более высоким уровнем жизни, к примеру, Францию или Германию, хотя юридических препятствий для этого нет. Однако, если вы попытаетесь провести знак равенства между польским фермером и немецким бауэром, то первый однозначно обидится и, в лучшем случае, посоветует вам «ехать к немцам за Одер» и там спрашивать о том, что вы бы хотели узнать.
Во всем этом, скорее, не вражда или дух соперничества, а некая особая гордость за принадлежность к полякам. Веками полякам пришлось отбиваться от назойливых соседей как с Запада, так и с Востока, которые часто выставляли свои требования одновременно (в школьном курсе истории, помнится, проходили «три раздела Польши»). О былом величии феодальной Речи Посполитой, когда в начале 17-го века польские войска даже захватили Москву, уже ничего не напоминает. Зато все помнят тяжкие испытания Второй мировой войны и эту память хранят в памятниках, музеях, кладбищах. На левобережье в Варшаве стоит большой памятник братству по оружию польских и советских солдат в годы той войны. На нем и сейчас надпись на двух языках – польском и русском. У подножия даже в ветреные и холодные дни февраля горели в капсулах лампадки.
– У нас как-то звучал призыв националистических политиков снести памятник, но его никто не рассматривал всерьез, – рассказывает варшавский журналист Joanna Wielgat. – Наверное, и у вас есть такие, кто стремится заработать «политическую известность» любыми, даже самыми грязными, способами… У нас никто с мертвыми воевать не будет. Более того, главное военное кладбище Польши было основано как место упокоения русских солдат в 1912 году, и сегодня вы обязательно найдете упоминание об этом в любом туристическом справочнике.
Отношение к русским в Польше сегодня нельзя определить как-то однозначно. С одной стороны, народ ненавидеть нельзя; с другой, значительно и число тех, кто не может понять, как народ мог допустить к власти Сталина. История, которую ещё помнят. Ещё живы участники событий – раздел Польши в 1939 году между фашистской Германией и Советским Союзом. Потом Варшавское восстание – поляки из Армии Крайовой стремились освободить свою столицу, но силы были неравны. Советские войска могли помочь, но приказа из Москвы так и не поступило. И не могло поступить – в Варшаве поляки воевали не под теми знаменами, а в обозе советских войск уже было марионеточное коммунистическое правительство.
Руку помощи польским повстанцам тогда протянули из далекой Франции. Едва освободившаяся от фашистского ига страна направляла транспортные самолеты с продовольствием и боеприпасами через вражескую территорию в Варшаву, чтобы хоть как-то облегчить участь восставших. Однако в итоге – жестокое поражение, многочисленные жертвы и методичное разрушение фашистами всего города. Вот почему поляки поставили в центре Варшавы памятник генералу Шарлю де Голлю и поспешили снести символы коммунистической эпохи.
В школьных учебниках истории Польши социалистический период представлен как «советская оккупация». Частые политические потрясения тянули за собой и экономические неурядицы, поэтому поляки во все времена не упускали случая искать заработков в чужих землях, заниматься торговлей. Сегодня Польша сохраняет эти устоявшиеся стереотипы и, похоже, не стремится их менять.
На снимках:
• Автор у памятника Шарлю де Голлю в Варшаве.
• Польскому коту, кажется, удобно сидеть на «Грозной России»
Окончание следует.
