Религия и общество. О вере говорить открыто и честно

09.10.2003 00:00

Роман Жолудь, кандидат филологических наук, преподаватель факультета журналистики Воронежского университета, уже несколько лет состоит в Гильдии религиозной журналистики. По словам Романа Владимировича, заниматься религиозной журналистикой – это «не просто писать о том, как проходят те или иные церковные праздники, но и освещать конфликты, возникающие на религиозной почве». Умалчивать об этой проблеме в настоящее время не представляется возможным, тем более что современное общество уже начало осознавать причины и последствия религиозной нетерпимости. Так, в конце прошлого года в...

Роман Жолудь, кандидат филологических наук, преподаватель факультета журналистики Воронежского государственного университета, уже несколько лет состоит в Гильдии религиозной журналистики. Как говорит сам Роман Владимирович, заниматься религиозной журналистикой – это «не просто писать о том, как проходят те или иные церковные праздники, но и освещать конфликты, возникающие на религиозной почве».

Сейчас, в свете недавних (и не очень) событий, эти конфликты встают перед человечеством особенно остро. Умалчивать об этой проблеме в настоящее время не представляется возможным, тем более что современное общество уже начало осознавать причины и последствия религиозной нетерпимости. Так, в конце прошлого года в Москве, в Центральном Доме журналиста были подведены итоги конкурса «Журналисты против этнической и религиозной нетерпимости», проводимого Агентством социальной информации и Центром развития демократии и прав человека. В номинации «Лучшая публикация, направленная на противодействие религиозной нетерпимости» Роман Жолудь занял второе место.

– Роман Владимирович, в чем вы видите первопричину религиозной нетерпимости?

– Западный мир считает, что религия – это нечто устаревшее, атавизм, от которого человечество должно постепенно избавиться. Но это заблуждение. Швейцарский психиатр Карл Юнг говорил о том, что религиозное чувство присуще человеческой психике изначально, и что нельзя ни в коем случае подавлять его, потому что это обязательно приведет к нехорошим последствиям. Вот западный мир и натолкнулся на это. Сейчас там огромное количество сект, начиная с безобидных и заканчивая такими, члены которых устраивают ритуальные самоубийства. Все это происходит потому, что в современном обществе настоящее религиозное чувство вытесняется, и на его место приходят всякие заменители.

– И как следствие этого по миру распространяются разные секты?

– И не только. Отсюда же происходят и конфликты западного мира с миром восточным. Если говорить об исламе, то там это религиозное чувство функционирует нормально и реализуется так, как оно и должно реализовываться. Соответственно, ислам сейчас очень активно и успешно завоевывает мировое пространство.

– Это касается и России?

– У нас в 90-х года прошлого века была сделана огромная ошибка по отношению к мусульманам. На территории России исконно существовали национальные группы – татары, башкиры и другие, которые всегда исповедовали ислам. И вместо того, чтобы поддерживать этот традиционную мирную религию, наше правительство как на местном, так и на федеральном уровне предоставило событиям развиваться самим по себе. Что получилось в результате? Нашими мусульманами заинтересовались мусульмане из арабских стран, где во многих исламских богословских университетах ваххабизм является официальной позицией. Вскоре в Татарстане, Башкирии и других местах арабы начали стоить мечети, открывать исламские школы, а раз они вкладывают в это свои деньги, то и посылают туда своих учителей. Теперь в том же Татарстане существует ваххабизм, но он пока не такой агрессивный, не дошел до уровня терроризма, но все же вполне настоящий и экстремистский.

– Что такое ваххабизм?

– Это секта в исламе. Она очень молодая, появилась в восемнадцатомI веке, сам ислам возник в шестом веке. Ваххабизм – это религиозное учение, которое понимает смысл джихада буквально: неверных надо уничтожать. Слово «шахид» переводится как «святой мученик», а по вакхабитскому учению человек может стать святым, если пожертвует собой для совершения террористического акта, который проводится во имя ислама, во имя Аллаха.

– А сам джихад предполагает насилие?

– На одном из официальных исламских российских сайтов я нашел интересный ответ на вопрос, что же понимать под джихадом. Там приведены слова исламского богослова Шейха Атшйи Сакра, который сначала говорит, что джихад чаще всего понимают неверно, что это отнюдь не насилие, а, в первую очередь, борьба с собой, со своими, как мы бы сказали по-христиански, грехами. Джихад, говорит он, это «усилие, целью которого является совершение благостного дела или предотвращение зла».

Но заканчивается это объяснение словами: «Джихад совершается также для предотвращения нападений на родные земли и на то, что является священным для мусульман, или для того, чтобы выступить против тех, кто хочет воспрепятствовать на пути призыва к истине». Поэтому радикально настроенные сторонники мусульманского вероучения вполне логично трактуют это как борьбу против тех, кто препятствует распространению ислама. Сегодня у них на пути стоит враждебное им американское государство, завтра будет стоять кто-то другой, потом еще кто-то. В этом заключается, на мой взгляд, изначально конфликтная ситуация.

– Но почему вы утверждаете, что только у мусульман религиозное чувство реализуется так, как оно и должно реализовываться?

– Конечно, они не единственные, но если брать другие большие религиозные группы, то ситуация получится следующая. Протестантское христианство слишком раздроблено на мелкие группы, которые очень мало общаются друг с другом, поэтому оно не может быть никакой реальной силой в обществе – ни у нас, ни на Западе. Протестанты замкнуты на своих общинах, где они спокойно живут сами по себе. Католичество всегда было слишком политизировано, но период средних веков, когда все европейские короли были вассалами римского папы, давно прошел, и сегодня католичество не определяет мировую политику. Что касается буддизма, то он никогда и не стремился к какому бы то ни было влиянию в обществе. Иудеи рассредоточены по миру, и глобально изменить положение в нем они не могут.

А мусульманский мир, во-первых, очень большой, а во-вторых, он молодой (ко времени возникновения ислама уже существовали и христианство, и буддизм, и иудаизм). У этих народов, которые еще вчера были кочевниками, еще много энергии, поэтому сейчас они активно развиваются и осваивают территории, принадлежащие на данный момент другим народам. А то, что у мусульман есть здоровое религиозное чувство и религиозные традиции, которым подчинена вся их жизнь, делает их цельными личностями.

– А как насчет нас?

– Современный русский человек, как и европеец, – это личность фрагментарная, раздробленная на несколько частей. Один я – это я, который на работе, второй я – который дома, третий я – с друзьями, детьми, и все это разные люди. В нас нет того стержня, который раньше формировало христианство. Традиционно русский человек был религиозным, и весь уклад его жизни строился в соответствии с церковными праздниками. В девятнадцатом веке в российских городах на Великий пост закрывались все мясные лавки, за исключением тех, которыми владели иностранцы. Тогда религия проходила через всю жизнь русского человека также, как сейчас у мусульманина. В исламских странах в период священного месяца рамадана днем не работают кафе, продуктовые магазины, у них сокращенный рабочий день. Также все то, что относится к культуре ислама, для мусульманин самое ценное.

А что русские люди знают о своей исконной религии – православии? К сожалению, очень немного. Но как бы человек к этому не относился, он хотя бы должен понимать, что культура нашей страны на 90 процентов создана религией – начиная от азбуки, она проходит через музыку, изобразительное искусство и храмовую архитектуру. Но при этом кто из нас испытывает особую благодарность православию?

Наше общество сейчас нестабильно потому, что у нас нет основы, идеи, объединяющей людей. Такая идея есть у мусульман – это ислам, и это еще один параметр, по которому они сильнее, чем мы. Даже если выходцы из арабских стран не всегда соблюдают религиозные традиции, например, едят свинину, они все равно с огромным уважением и трепетом относятся к своей исламской культуре.

– Итак, проблема религии в обществе существует. В чем же, по-вашему, заключается принцип религиозной терпимости?

– Сегодня многие неверно понимают, что такое религиозная толерантность. Она вовсе не означает жить, не обращая внимания на то, что вокруг тебя – люди разных вер. Если я и сосед-мусульманин не будем понимать друг друга, но в силу принципа терпимости станем молчать, это в конце концов приведет к тому, что кто-то из нас все-таки не выдержит и проявит агрессию. Гораздо важнее открыто и честно говорить о своей вере и внимательно слушать, что говорят о своей вере твои соседи. И тогда будет действительно создаваться здоровая мирная атмосфера для решения конфликтов на почве религии. А пока человеку будут закрывать рот либеральными лозунгами, что все религии равны, что надо уважать ближнего своего, если он другой веры и ни в коем случае не высказывать ему никаких претензий, дабы не обидеть его, это будет выливаться в экстремистскую деятельность. Раз нельзя сказать прямо – будут устраиваться еврейские погромы, сметаться с лица земли мечети, разрушаться христианские храмы.

– Насколько наше общество осознало то, что религиозная толерантность должна быть открытой?

– Пока оно этого не осознало. Многие общественные организации занимают ту позицию, против которой я выступаю. Они борются с внешними проявлениями – ни в коем случае никого не обидеть. Это одна из крайностей, существующих в современном обществе. Другая – это когда мы объявляем каждому, кто не с нами, войну. Чиновники часто поддерживают только «признанные» религии. В Воронеже, к примеру, христиане лютеранской веры долгое время не могут получить здание, принадлежавшее им до революции. Эта организация малочисленна, и уж, конечно, она никакой не конкурент православию. Такая политика приводит к тому, что все эти организации, которые могли бы стать полноправными участниками общественной жизни города, области, вырождаются в подпольное сектантство, и последствия этого могут быть не самыми лучшими. Поэтому нам нужно менять отношение к этой проблеме.

– А чем в данном случае могут помочь журналисты?

– Во всех сферах, не только в этой, журналисты могут помочь только одним – объективным освещением существующих проблем. Если работник средств массовой информации будет, по старой советской привычке, рупором только одной стороны в конфликте, то проблема не только не исчезнет, но и обострится. Журналист должен доносить до аудитории разные точки зрения, пусть даже самые противоречивые. Это дает людям пищу для размышления, и только в таком случае каждый сможет сделать свой собственный вывод.

Ирина ЗУЕВА.

Фото Михаила ВЯЗОВОГО.

© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.