Общество
Рыцари на час. Чтобы остаться «на коне», они готовы на всё
21.04.2004 00:00
Большинство из таких мужчин – псевдоинтеллигенты, обладающие неплохой фантазией и овладевшие искусством манипуляции. Они ради сохранения имиджа идеального мужчины и используя набор вечных ценностей, который им вдолбили в детстве, готовы и самим себе, и окружающим назвать зло – добром, день – ночью, ничтоже сумняшеся выдать чёрное за белое. Причём делают это они легко, с особым цинизмом...
МУЖЧИНА
И
ЖЕНЩИНА
РЫЦАРИ НА ЧАС
Чтобы остаться «на коне»,
они готовы на всё
В детстве меня учили разным банальностям.
Мне говорили, что девочка должна быть скромной и доброй, а мальчик – великодушным и смелым.
Что нельзя обижать животных.
Что надо уважать старших. Нехорошо красть и некрасиво врать.
Разумеется, жизнь внесла свои печальные поправки, и я узнала, что многое в жизни обстоит совсем по-другому.
И со мной обходились порой не лучшим образом, да и сама я не была ангелом.
До райских кущ оказалось несколько дальше, чем представлялось раньше.
Перед экзаменами в институте я пришивала внутренние кармашки к юбке – туда запихивала свои шпаргалочки. Я знала, что делаю плохо. Но не заваливать же экзамены?! Противно, но надо. Зачётку с незаслуженными «хорошо» и «отлично» запихивала между книг, чтобы она не попадалась лишний раз на глаза и не напоминала мне о содеянном. Так что в святые я себя не зачисляла и, творя зло, я сознавала, что творю зло. И была готова платить по счетам. И – платила.
С годами я стала лояльнее к тем, кто живёт не по совести, ибо убедилась на собственном опыте, что эта самая совесть им будет более строгой судией, чем те, кого эти люди обидели. Так я полагала по своей наивности, пока жизнь не столкнула с иным феноменом.
... Соседка Инна была со мной всегда откровенна, я числилась её практически единственной конфиденткой. Немало вечеров мы проводили вместе за чашкой чая или чего-нибудь покрепче, и она мне исповедывалась в своих грехах: как, будучи пятилетней, ударила кошку; как, семилетней, обманула своего дедушку; как, десятилетней, стащила с прилавка леденец... При этом я видела, как мучило её сознание того, что жизнь невозможно обратить вспять; сворованные леденец и расстроенный дедушка отпечатались в её душе навсегда, и смыть эти грехи было уже невозможно. С ними приходилось жить.
После развода с мужем Инна относительно недолго была предоставлена сама себе. Вскоре у неё появился друг по имени Геннадий. Он заходил за ней, и они куда-нибудь отправлялись вместе. Часто это были концерты классической музыки – Геннадий был рафинированным меломаном. Билеты моя подруга покупала загодя – у неё и времени было, по мнению Гены, побольше, и с деньгами получше: ведь Инночка не была обременена, как её возлюбленный, семьёй, детьми, внуками и купленной в долг дорогой квартирой.
«Моя душа после концерта очистилась и засияла...» – говорила мне Инна с таинственной улыбкой.
Инка, насмешница, остроязыкая, даже порой злоязыкая, стала вдруг излагать мысли совершенно не свойственным ей выспренним слогом, в котором почему-то просвечивало что-то очень пошлое... «Собака была зарыта» совсем неглубоко. Всё дело было в новой любви Инны.
Итак, Геннадий. Светлый с иголочки костюм. Благородная седина. Детская открытая улыбка. На 20 лет старше Инны. Женат. Рост ниже среднего. Кредитоспособность ниже средней. Всё это были, разумеется, не препятствия для любви. Тем не менее мне хотелось знать, чем же он околдовал мою молодую, красивую и самодостаточную подругу. Но я не учла одной детали: в детстве в Инну заложили те базовые ценности, о которых я упоминала вначале. И в результате Инна, будучи довольно искушённой во многих вопросах дамой, обладала ярко выраженным недостатком: она была доверчива! И людей она мерила по себе: всякий может сделать гадость, но всякий же и осознаёт при этом, что поступил плохо...
Однако наш Геннадий был совсем другим. Он не делал гадостей и не творил грехов. Жизнь его оказалась чиста, как поцелуй ребёнка! Да, у него есть жена. Ну и что? Он же сразу сказал Инне, что жену бросать не намерен. Ибо у него, у Гены, есть жёсткие моральные установки, и только подлец может бросить старую, больную жену. А он не подлец! И когда он направляется от жены к Инне, то якобы говорит жене: «Пошёл к Инне!» А придя к Инне, он торжественно говорит: «Элла (жена то есть) передаёт тебе привет». Передавала ли Элла привет Инне или желала ей провалиться в тартарары, уже никто никогда не узнает...
Другим «фирменным знаком» Геннадия были его рассуждения по поводу достоинства. Он обожал элегически говаривать своей возлюбленной: «Наши отношения преисполнены человеческого достоинства...» Внутренние противоречия раздирали бедную Инночку. С одной стороны, она как заколдованная повторяла вслед за Геннадием рассуждения о человеческом достоинстве и, казалось, была с этой версией вполне согласна. С другой стороны – не могла не чувствовать, что всё это как-то не очень стыкуется с реальностью...
Она перестала выходить из дома, часами сидела на подоконнике, ожидая звонка Геннадия, и плакала. Я же часто приходила к ней и размышляла, что же случилось с моей соседкой, как же этот седовласый Геннадий, появляющийся у Инны не чаще раза в неделю, смог сделать из жизнерадостной молодой особы гниющую на подоконнике зомби...
И в один из таких моментов, когда мы обе, пригорюнившись, тоскливо глядели сквозь стекло на весёлую летнюю суету за окном, раздался телефонный звонок. То был Геннадий. Инна включила режим «громкость». И я услышала следующий монолог:
– …Здравствуй, любимая! Как ты себя чувствуешь? А мы всей семьёй сегодня на природе... С детьми и внуками... Какое же это приятное чувство – полноценная семья... Слушай, я сегодня сварил такую уху! Это было что-то необыкновенное! Эллочка съела две тарелки! А невестка – три! А я в это время думал о тебе... Я представлял, как ты сидишь рядом со мной и тоже ешь мою великолепную и очень полезную уху, а не консервы, которые разрушают твой нежный хрупкий организм. Как я счастлив, милая, что ты у меня есть. Наши отношения преисполнены человеческого достоинства...
На этом месте я вырвала штепсель телефона из розетки, потому что Инночка загипнотизированно кивала, а из глаз её катились слёзы. Я задала Инне невежливый, но очень конкретный вопрос: «Инна – ты дура?» Инна в ответ что-то залопотала о том, что я – приземлённая и ничего не понимаю в любви, что Геннадий необыкновенный, талантливый и писал сценарии для Михаила Ромма. Я подумала, что ослышалась. Спросила: «И что, в титрах стоит имя Гены?» «Естественно!» – снисходительно бросила Инна. Слёзы её уже просохли, и она готова была защищать своего любимого от нападок недоверчивой стервы, затесавшейся по недоразумению к ней в подруги.
Для того чтобы найти в Интернете фильмографию Ромма, много времени не понадобилось. Выяснилось, что первый фильм он снял, когда Геннадий ещё не появился на свет. И к последующим шедеврам он тоже не имел никакого отношения. В течение последующих двух месяцев Инна добивалась у Геннадия, что же за сценарий он написал. Её любимый долго изворачивался, а потом, припёртый к стенке, обвинил Инну в покушении на святая святых – на его творчество. В конце концов Геннадий признался, что у него из-за повышенной нагрузки – он в течение недели «пас» внуков – в голове всё смешалось, он всё забыл и перепутал: не писал он никаких сценариев для Ромма! Ну и что?!.
На следующий день он сообщил Инне по мобильному телефону, что та своими иезуитскими допросами довела его до сердечного приступа. О сердечном приступе он вещал, конечно же, из больницы. Инна рыдала и твердила, что если он умрёт, то и она покончит с собой... «Что за больница?» – деловито спросила я. Инна не знала... В нашем не очень большом городе клиник было не так уж много. И прямо при Инне я обзвонила все. Ни в одной из них Геннадия не оказалось...
Что же стоит за подобным феноменом лжи? О том, что людям свойственно и ошибаться, и грешить, я знала очень давно. Но искусство искренне трактовать ложь как побег от пошлой реальности – с этим я сталкивалась нечасто. И ни разу – ни разу! – такие изощрённые методы лжи я не наблюдала у женщин. Традиционно женщина считается лживой и коварной – да, наверное, так оно и есть. Традиционный идеал «правильного» мужчины – это «рыцарь на белом коне». И когда у мужчины не получается рыцарствовать, то силой воли, убеждения, лжи и ещё бог знает чего он всё равно хочет оставаться в глазах женщины сказочным рыцарем.
Большинство из таких мужчин – псевдоинтеллигенты, обладающие неплохой фантазией и овладевшие искусством манипуляции. Они ради сохранения имиджа идеального мужчины и используя набор вечных ценностей, который им вдолбили в детстве – не укради, не лги, не убий, – готовы и самим себе, и окружающим назвать зло – добром, день – ночью, ничтоже сумняшеся выдать чёрное за белое... Причём делают это они легко, не напрягаясь. То есть с особым цинизмом.
Они готовы навсегда переселиться в «Королевство кривых зеркал», лишь бы не ударить в грязь лицом! Лишь бы остаться рыцарем «на час», а там хоть трава не расти! Они готовы играть судьбами и жизнями, выбирая порой смешные, а порой и подлые методы манипуляции ближним. А чаще всего – ближней.
Была бы моя воля, я бы отлавливала таких мужских особей. Ставила бы на них капканы и, поймав, водила по школам, на уроки этики и к старшеклассницам на «классные часы», где бы они излагали своё мировоззрение. И платила бы этим благородным рыцарям за просветительский труд, чтобы после им было на что внукам леденцов купить.
И всем бы польза была.
Ирина СЛЕПАЯ.
Публикуется с разрешения «Литературной газеты».
