Слово лечит. Но кто его скажет?

В прошлую субботу в «Коммуне» появилась публикация «Гангрена совести». Рассказывалось о старой женщине, прошедшей концлагерь и безрадостную жизнь одинокого человека. В день выхода газеты больная умерла. Смерть прекратила её мучения, ибо бывшей узнице и дальше никто бы, очевидно, не стал помогать. Увы, примеры бездушия власти можно множить. 20 июня в «Коммуне» была опубликована статья «Черные пятна на белых халатах».

В прошлую субботу в «Коммуне» появилась публикация «Гангрена совести». Рассказывалось о старой женщине, прошедшей гитлеровский концлагерь и безрадостную жизнь одинокого человека. Видимо, под конец её она была уже не совсем душевно здоровой и не всегда могла осознавать свои действия. Возможно, потому и отказалась от госпитализации, когда у неё началась гангрена ноги. За короткое время гни ение тела зашло столь далеко, что в ране завелись черви.

Всю эту картину наблюдали врачи воронежской больницы №3, но вместо того, чтобы принять все меры для спасения человека, отправили Алину Анатольевну Трухнину домой, где положили её на землю у калитки и укатили.

Соседи несчастной звонили в милицию, в управу Коминтерновского района, в городскую администрацию, в районное и областное управления соцзащиты населения, набирали телефон доверия администрации области – никто не захотел пальцем пошевелить.

Об этом и была публикация. Увы, она опоздала: в день выхода газеты больная умерла. Смерть прекратила её мучения, ибо бывшей узнице и дальше никто бы, очевидно, не стал помогать. Сужу об этом, потому что после выхода номера в свет никто из должностных лиц не заинтересовался этой историей. Ни один из чиновников не приехал на место разобраться в ситуации. Да и медработники тоже не отреагировали. Соседи схоронили умершую за свой счет.

Увы, примеры бездушия власти можно множить.

20 июня в «Коммуне» была опубликована статья «Черные пятна на белых халатах». В числе других примеров рассказывалось о драме, происшедшей в ЦРБ г.Павловска.

Там скоропостижно умер пожилой мужчина, страдавший тяжелой болезнью сердца. Конечно, доктора не всесильны и не всегда могут спасти пациента. Их никто и не винил в этом. Но если спасти не могли, то могли бы принести родным умершего свои соболезнования или хотя бы приободрить их в тяжелую минуту. Разве чисто по-человечески, по-христиански (в каждом ведь врачебном кабинете нынче целые иконостасы стоят!) трудно это сделать? Вместо этого удивительная черствость была проявлена к дочерям умершего, и старшая из них, Марина Михайловна Пенина, не выдержала и написала письмо в газету.

Прочитав публикацию, губернатор приказал создать комиссию и разобраться в этой истории. Разобрались. Но как? Вместо того, чтобы встретиться с родными умершего и спокойно поговорить с ними, автора письма, словно провинившуюся школьницу, вызвали в администрацию Павловска для объяснений. Естественно, Марина Михайловна не пошла и была абсолютно права.

А члены комиссии, так и не выяснив точку зрения автора письма, делают выводы и присылают их в редакцию. «Коммуна», исповедуя принцип плюрализма, опубликовала результаты проверки комиссии областной администрации. Но, признаться, уже тогда у редакции возникли новые вопросы.

Например, вызвал недоумение сам ответ комиссии, никем не подписанный. Что это за анонимное выражение официального мнения? Процитирую одно место из этого ответа: «Проверяющие также совершили обход поликлиники и стационара, побеседовали с больными. Жалоб у пациентов на условия и медработников нет.

В итоге нарушений в действиях главного врача Шевелюхина и медперсонала не выявлено». Хотел бы я увидеть больного из сельской глубинки, кто отважился бы пожаловаться на районных врачей грозной комиссии из контрольного управления губернатора. Да ещё в присутствии их самих и главного врача ЦРБ. Да что о больных из деревни говорить, когда нынче сами врачи особой храбростью не отличаются. По крайней мере, я ни разу не слышал, чтобы какой-нибудь рядовой доктор в присутствии высокого начальства претензии высказывал.

Отсюда следует – либо у нас в медицине всё хорошо и радостно, либо боятся люди откровенно говорить. Впрочем, критика высказывается. На ухо журналисту, с просьбой не называть фамилию.

Такие вот времена.

Надо сказать, что писем, касающихся болевых точек самой медицины, поступает в редакцию множество. Немало их вызвано тем, что авторы, обращаясь к руководителям здравоохранения со своими проблемами, не находят у них поддержки. Хотя решение их порой не требует каких-то материальных затрат – нужно лишь деликатное, неравнодушное отношение к больному человеку, желание помочь ему. Редакция публикует многие письма в надежде на то, что придание их гласности заставит руководителей более внимательно отнестись к темам, затронутым в письмах, дать ответ людям.

Что же в итоге? К сожалению, многие ответы не идут дальше сухой канцелярской отписки, а иные заставляют думать о том, что начальник, поставивший свой автограф, доверился подчиненному, готовившему ответ, а сам вообще не читал острое выступление.

Публикует, к примеру, газета сообщение о том, что жителю Воронежа, покусанному бродячей собакой, медики отказали в помощи. Получаем ответ за подписью начальника управления здравоохранения Воронежа А.В.Иванова. В нем сообщается, что «при наличии конкретных фактов управление готово рассмотреть представленную информацию». Непонятно, какой более конкретный факт потребовался Александру Владимировичу, если в напечатанном материале четко сообщалось, что бродячая собака укусила автора публикации, а медработники больницы №2 г. Воронежа отказали ему в помощи.

Другой пример. Редакция рассчитывала получить ответ из Бобровского и Кантемировского районов, тревожные письма жителей которых были опубликованы 30 июня. Однако мнений руководителей медицины этих районов «Коммуна» так и не дождалась.

Быть может, главным врачам ЦРБ нечем ответить на критику? К сожалению, сегодня, в соответствии с законом, Главное управление здравоохранения области не может контролировать деятельность районных служб здравоохранения.

Оно лишь выступает добрым советчиком, а к советчику понятно, какое отношение. В районе или городе глава администрации всему хозяин, но у него до местных эскулапов руки чаще всего не доходят. Из-за такого беспривязно-независимого состояния и возникают зачастую черные пятна на белых халатах, отстирывать которые никто не торопится.