Общество
Служу Отечеству. Аты-баты, шли солдаты…
27.02.2004 00:00
Широко известен афоризм: «Армия – это школа жизни, но лучше ее пройти заочно». Но, анализируя прошедшее, уроки двухлетней службы, задумываешься: где же всё-таки здесь скрыто главное – в первой или второй части высказывания? Окончательно разрешились мои сомнения после случайной встречи с заместителем председателя правления Росбанка, руководителем его Московского филиала Александром Ведерниковым...
Широко известен афоризм: «Армия – это школа жизни, но лучше ее пройти заочно». Но отматывая назад время, анализируя прошедшее, уроки двухлетней службы, задумываешься: где же всё-таки здесь скрыто главное – в первой или второй части высказывания?
Окончательно разрешились мои сомнения после недавней случайной встречи с Александром ВЕДЕРНИКОВЫМ, заместителем председателя правления Росбанка, руководителем его Московского филиала.
– Так случилось, что руководителем стал рано, сразу после службы в армии, – говорит Ведерников. – Всегда считаю, что если тебе поставили задачу – то это закон. И надо не охать и ахать, а выполнять. Поэтому всегда старался отдавать предпочтение людям, отслужившим срочную службу. Не только потому, что сторонник жесткой системы управления, просто мне симпатичны люди, у которых есть понятие дисциплины.
Бывшие «армейцы» более «заточены» на достижение результата и менее искушены в красноречивом изложении причин, почему этого результата достичь не могут. Объяснить можно всё, но нужно выполнить задачу.
«Память о пути нелегком…»
Москва – это память о пути нелегком,
Где присягу когда-то я дал,
Где вдали от родных и любимых,
Два года юности отдал.
Такими словами начинался личный блокнот «солдатского фольклора» у каждого из нас, служивших в одной из инженерных войсковых частей Подмосковья. Не было тогда, в конце 80-х годов, ни интернета, ни сотовых телефонов, ни компьютера, а документацию заполняли исключительно от руки. Помнится, мне, молодому солдату, земляк -«старослужащий», штабной писарь, посоветовал натренировать руку на каллиграфии. Дескать, наш командир части любит, когда почерк на заполненных документах аккуратный, с «вензельками» и «загогулинами»: «Дополнительные увольнительные в город гарантированы!». И вот я начал тренировать руку на переписывании блокнота (кстати, тогда так «настропалился», что от этих «вензельков» и «загогулин» не могу освободиться и сегодня).
Начал блокнот со словарика солдата:
«Служба в армии» – два года над пропастью.
«Поход в кино» – луч света в темном царстве.
«Хозяйственный наряд» – мертвые души.
«Часовой» – человек с ружьем.
«Командир взвода» – Али-Баба и сорок разбойников.
«Старшина на осмотре» – Фантомас разбушевался.
«Повар» – Кому на Руси жить хорошо.
«Обед» – люди и звери.
«Курилка» – сегодня в мире.
«Дежурный по роте» – волк на псарне.
«Дневальный» – деревья умирают стоя.
«Дневальный свободной смены» – ищи ветра.
«Наряд» – три мушкетера.
«Солдат, спящий на втором ярусе» – каскадер.
«Дембель» – джентльмен удачи.
«Отпуск» – медовый месяц.
«Пайка масла» – 30 граммов счастья.
«Политзанятия» – записки сумасшедшего.
«Девушка, ждущая солдата» – музейный экспонат.
«Первый выстрел» – выстрел в тумане.
«Кросс на 3 километра» – никто не хотел умирать.
«Кросс на 6 километров» – живые и мертвые.
«Кросс на 10 километров» – ждите на рассвете.
«Увольнение» – встреча с прошлым.
«Плац» – огненная земля…
В общем, таких искрометных высказываний, не всегда литературным языком, лично у меня накопилось где-то около 80. У моих бывших одноклассников, которые приблизительно в одно и то же время проходили срочную военную службу, показатели разнились – от 50 до 150. И дело, наверное, даже не в их количестве. Именно такой юмор помогал преодолевать трудности, проще относиться к армейским тяготам.
– А по какой команде можно причесаться?
– По команде «Заправиться!»
Вот, к примеру, много говорят и пишут нынче о дедовщине. Было такое дело и в то время (из того же словарика: старик у «духов» – ветер мне «люди»). И ещё, «армия – это единственное место, где «молодой» мечтает побыстрее стать «стариком». К счастью, мы не воспитывались на кровавых боевиках и фильмах ужасов, которые сегодня запросто транслируют по телевидению. Но и сейчас, и тогда армия была и есть отражением общества. Память не может стереть драки с последствиями, попытки самоубийств (как ротного писаря, меня часто привлекали на «разбор последствий»), но вина в том была не столько командиров, сколько чересчур горячих ровесников. Практика «родительских комитетов», службы поближе к дому – это, конечно, хорошо. Но никто не вылечит армию, покуда мы не вылечим само наше общество. Можно долго дискутировать о роли «комсомола» и «товарищеских судов» в армии советских времен, но помню, что даже на тех, кто «спустился с гор», публичные внушения действовали. Как ни крути, а была идеология. А что имеем взамен?
Про свободу как высшую ценность…
«Кто не терял свободы, тот не знает ее цены», – говорил Авраам Линкольн, 16-й президент США. Кстати, эту цитату «любили» и советские солдаты. Надо уметь жить там, где время зовут «сроком», а хлеб – «пайком».
«Автомат прикладом должен
чувствовать вашу правую ягодицу».
Кто виноват, что ты устал,
Что недоел и недоспал,
Портянки плохо намотал,
Пришел с зарядки и упал?
И чья вина, что день за днём,
Дневальный нам кричит «Подъем!»,
И снится нам родной наш дом
Приказ, которого мы ждем,
Звучит «отбой», и меркнут звуки,
И ты поднять не можешь руки.
А если боль твоя стихает,
То будет новая беда.
Кто виноват – скажи мне, брат,
Что мы с тобой идем в наряд,
Ведь ты не рад, и я не рад
А что поделаешь, солдат?
Кстати, впоследствии я узнал, что подобных стихотворных куплетов существуют несколько вариантов. Но наибольшие различия между родами войск и местом службы проявляются в блокнотных «письмах домой».
Вот, к примеру, «письмо любимой из автобата».
«Как ЗИЛ-130, ты красива, кругла. Как шины, грудь твоя. Как диск сцепления, ты проворна, как облицовка хороша. И ты тепла, как радиатор, – поверь мне, девичья душа! Как новый мой аккумулятор – ты без зарядки хороша. Твои глаза, как фары светят, и как глушитель дышит грудь. Клянусь катушкой зажиганья, что я навеки буду твой! А если клятву я нарушу – пусть клапана стучат всю жизнь, пусть коленвал в дугу согнется, и поршень в небо улетит. И тормоза тут не помогут, мою любовь остановить!»
Впрочем, есть и варианты «универсальных» писем:
«Шлю привет вам из города, где бесплатно одежду дают, где за 40 секунд одевают и в столовую строем ведут. Что касается службы солдатской – я не буду об этом писать, потому что тебе, дорогая, на гражданке меня не понять. Ты сидишь и о чем-то мечтаешь, я сижу и уставы учу; ночью тёмною ты отдыхаешь, я – дневальным по роте стою. Свои волосы ты поправляешь, я спокойно хожу без волос, говоришь ты с начальником сидя, а я смирно стою перед ним. С кабинета выходишь спокойно, ну а я выхожу строевым».
«Здесь собою мы все недовольны – про себя я давно уж молчу. На гражданке вставал я спокойно, здесь – я пулей с кровати лечу. Тебя вежливо мамочка будит, мне – под ухо дневальный кричит.
И когда я вернусь на гражданку, и когда на «гражданке» женюсь, я устрою великую свадьбу и на ней я, конечно, напьюсь. Я жену приучу к распорядку, будет знать, что такое «подъём». Будет пулей лететь на зарядку, будет завтрак готовить бегом. А детишки мои дорогие пройдут курс молодого бойца, и впоследствии будут гордиться, что имеют такого отца! Перед домом площадку расчищу, строевой их я буду гонять, направляющей тёщу поставлю и заставлю её запевать. А когда подойдет воскресенье, то жену я поставлю в наряд, ну а сам я пойду в увольнение, как хороший, примерный солдат».
Шутки-шутками, но за два года службы солдат съедает столько овса, что ему стыдно смотреть лошади в глаза. А ещё – если считать только по нормативам продуктов – 292 килограмма белого хлеба, 396 килограммов – чёрного, свыше 150 литров компота, почти 300 литров чая, 43 килограмма масла и так далее. У кого – как, а у меня эти нормативы потребления были значительно превышены. Ведь и тогда был в части «буфет», да и ни одна увольнительная в город не обходилась без праздника для желудка.
«Дембель», конечно, «неизбежен, как крах империализма». Но пока его ждёшь… «Тяжела» солдату служба, тяжело, порой, без сна, но ещё труднее, если нет ему письма». Пишите письма, строчка из дома от родных или любимых – это свидание с прошлым и мечты о будущем! Солдата надо уважать, хотя бы за то, что он отдает самое дорогое в своей жизни – годы молодости.
А ещё «дембель» в афоризмах всегда является аналогом слова «свобода». Побывав там, в армии, понимаешь, что здесь, «на свободе», вовсе не так просто. Да, в армии о многом думать не надо – одевают, обувают, кормят, спать уложат в кровать. Вот почему все солдатские блокноты заканчиваются сладким словом «демобилизация» (так же, как и все любовные истории – свадьбой) – авторы «не знают, что делать с героем потом…»
«Вы посмотрите на себя – сапоги не чищены,
воротнички грязные! А если враги объявят войну?!»
• • • • •
И напоследок, ещё одна цитата из разговора с ВЕДЕРНИКОВЫМ, заместителем председателя правления Росбанка.
–А что, Александр Викторович, случается на работе применять крепкое словцо?
– А как же, случается! Тоже из армейского опыта – так посыл доходит быстрее…
Дмитрий ДЕНИСЕНКО,
Фото из личного армейского альбома.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
