Общество
Строки от души. Кучугуры – ты радость и печаль моя
14.06.2006 00:00
Местечко это называется Кучугуры. Деревня большая – в обе стороны от центра по шесть километров. Да вот только народу в ней… Кучугуры – одно из вымирающих сел. Молодежь уехала в город, а старики один за другим перебираются на внушительных размеров кладбище. Кладбище поражает своей заброшенностью. Могилки преобладающим числом неухоженные, поросшие травами и кустарниками. Но вот пришел июнь, и неудержимо потянуло в Кучугуры. Почему? Ведь развлечений нет никаких...
Местечко называется Кучугуры. Деревня большая – в обе стороны от центра по шесть километров. Деревня-то большая, да только народу в ней…
Кучугуры – одно из типичных вымирающих сел. Молодежь уехала в город, а старики один за другим перебираются на кладбище. Это внушительных размеров кладбище между тем поражает своей заброшенностью. Могилки преобладающим числом неухоженные, поросшие травами и кустарниками. Раз в год или два сюда приезжают родственники умерших. Как правило, на Пасху и еще один раз летом – чтобы навестить. Наведут порядок, приберутся и – до следующего раза.
Рядом с кладбищем находится разрушенный храм. Когда-то он работал: здесь шли службы, совершались церковные таинства. Люди осеняли себя крестным знамением, батюшка громко читал «Отче наш» и взмахивал кадилом, причащал прихожан и благословлял венчающихся. Но с приходом коммунизма храм пришлось закрыть. И если бы просто закрыть. Его хотели уничтожить. Чугунный крест с купола тянули трактором, но сорвать этот символ веры не удалось. Крест, погнутый, надломленный, сдвинутый набекрень, и сейчас там. Зато о чугунных решетках пришлось забыть – уже в наше время вандалы ради металлолома вырвали их вместе с кирпичами.
Стены храма поросли травой, внутри сыро и холодно, а с облупившейся фрески Господь смотрит на мир нарисованными небесно-синими глазами, которые пока не повредили ни ветер, ни дождь, ни снег, ни зной. Пока.
Раньше в Кучугурах были свиноферма, завод по производству кирпичей, огромный коровник. Но с уходом коммунизма… Завод разобрали за какие-то два года. На оставшемся пустыре выросла трава, и сельчане пригоняют сюда на выпас своих овец, телят. От фермы остались лишь стены. В коровнике толкутся 10 исхудалых животных. Раньше их было более полутысячи. По периметру сельских улиц поднялись заросли сирени.
– Раньше весь «синельник» вырубали до прутика. Топиться нечем было. Гляну вдоль деревни, на три километра видно, – вспоминает моя бабушка.
Теперь улица зарастает, как тайга. Соседних домов не видно.
В Кучугурах есть два магазина, но жители товары приобретают у заезжих торгашей на машинах. Дороже не намного, зато с доставкой на дом. Но один раз, выбравшись в магазин, можно узнать все новости села за последние полгода, с сурдопереводом и комментариями. Потому визит в магазин почти ритуал. По такому поводу купаются, наряжаются; из дома уходят поутру, а возвращаются ближе к вечеру. И удовольствие от сплетен, несомненно, больше удовольствия от самого «шоппинга».
У черта на куличках есть клуб, который работает два раза в неделю. Зав. клубом, она же кассир, а по совместительству и местный ди-джей, тетя Люба четко следит за этим. А работа у тети Любы непыльная – вставь в музыкальный центр кассету попопсовей, включи неоновый свет вместо электрического, зажги елочные фонарики.
Минут через десять танцевать всем надоест, молодежь разбредется, кто куда. Кто-то будет хмуро курить на ступеньках; те, кому везет больше, отправятся в беседку «квасить». Они будут пить мутный самогон из горла вдесятером и закусывать кусочком хлеба, одним на всех, да и то, если кто-то додумается прихватить его из дома.
Но к часу ночи все вернутся в клуб. Кто хмельной, кто вовсе пьяный. На улице выпала роса, стало холодно. Именно в это время и начинаются самые оживленные танцы, но ненадолго. В половине второго тетя Люба клуб закрывает.
Разумеется, я здесь имею в виду летнее время года. У подростков каникулы, бабушки и дедушки всегда с радостью встречают своих внуков. В эту пору деревня несколько оживает. Зимой же клуб закрыт вовсе.
Остальные пять дней в неделю молодежь ходит «на пятак». Таковых в селе несколько. Ты можешь быть желанным гостем на любых четырех из пяти, но на пятом твое появление будет встречено неодобрительным шепотом. Те, кому не доставляет удовольствие перспектива собирать выбитые зубы сломанными руками, предпочитают в таких местах вообще не появляться. Некоторые по этой причине вообще отказываются от разнообразия, все лето посещая одно и то же место.

Пришел июнь с его нестерпимой жарой, душными маршрутками и тополиным пухом. И меня неудержимо потянуло в деревню, к бабушке, в Кучугуры. Почему? Ведь место ничем не примечательное, развлечений мало, горячей воды нет, туалет находится на улице, да и много чего еще. Что влечет меня туда?
В деревне дышится свободнее, в полную силу, грудь становится шире, сердце – больше, взгляд – ярче. Там воздух не такой плотный, как-то по-особому разреженный. Там забываешь о суете и скорости загазованного города. Нет необходимости проводить большую часть дня в четырех стенах. Как правило, сельские жители предпочитают находиться на улице. Тут стирают, готовят, едят, особо закаленные даже спят на улице. В этом есть своя романтика. Когда над головой разворачивается небесный купол, а под ногами стелется ковер изумрудно-зеленой травы, чувствуешь себя частью чего-то большого и важного, частью самой природы. Все беды становятся не страшны, все опасности – по плечу, крепчает дух.
И думаешь – если птицы поют – то для тебя, если радуга после дождя – то это мостик в сказку, если гром – то ненадолго, ну, а если солнце светит ярко – то жизнь прекрасна. Олеся ГОНЧАРОВА.
Рисунок Анатолия МАЗУХИ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.