Судьба. Бабушка Агафья

05.10.2011 09:30

Около 80 жителей города Боброва Воронежской области перешагнули за 90-летний возраст. Среди них и Агафья Тихоновна Бекетова. Ровно через пять месяцев ей исполнится 99 лет, и это будет знаменательная дата: столько прожил её отец.

Около 80 жителей города Боброва Воронежской области перешагнули за 90-летний возраст. Среди них и Агафья Тихоновна Бекетова

Вошел в комнату дома по улице Карбышева, увидел старую женщину, сидящую за столом, и тут же мелькнула мысль: «Я её где-то видел!» Познакомились, заговорили, и я понял, где – на рисунках, в детских книжках.

Именно таких - опрятно одетых, в платочках на голове, с излучающими радость глазами и морщинками на лицах рисуют художники. Добрые книжные бабушки читают сказки внучатам и пекут пирожки своим «красным шапочкам». Агафья Тихоновна – будто бабушка из сказки, вот только читать не умеет – неграмотная с детства, и в жизни ей самой немало лиха досталось.

Ровно через пять месяцев ей исполнится 99 лет, и это будет знаменательная дата: столько прожил её отец Тихон Егорович. Мать, Прасковья Яковлевна, прожила только 70.

О родителях и своих братьях, сестрах бабушка Агафья рассказывает так, будто все они живы и находятся в этой комнате. Вспоминает детство и юность, беды и радостные дни. Хотя, откровенно говоря, радости было маловато. В бедной крестьянской семье – семь ребятишек по лавкам, попробуй накорми и одень-обуй, когда мир сотрясают сплошные войны и революции. В детстве, зимними вечерами, втихомолку от отца горько плакала, потому что хотелось в школу. Но обувки в доме не было, вот и сидела у окна, собирая слёзы.

Когда подступили голодные годы, об учебе и думать забыла – выжить бы как. Потом коллективизация, колхозы образовались. Двадцатилетняя девушка сеяла, косила, полола, жала, ухаживала за животными, словом, делала всё, куда наряд давали.

Конечно, самое страшное – война. И хотя немцев в Бобров не пустили, но самолеты налетали часто, падали бомбы, тряслась земля. Люди бежали в самодельные бомбоубежища, вот и Гаша тряслась от страха в подполе дома. После налёта выходила на улицу, смотрела на воронки, разрушенные дома, убитых горожан. Боль и тяжесть ложились на сердце. Ещё страшнее было видеть десятки раненых красноармейцев, которых вывозили в тыл: кровавые бинты, обрубки рук и ног, крики боли, мольбы о помощи.

Женщины плакали, проклинали войну и Гитлера, радовались, когда радио приносило сводки о первых победах. Общую Победу люди тыла приближали своей работой.

Агафья Тихоновна и сегодня не может без работы, потихоньку из дома выйдет, пройдет по двору в огород. Весной овощи примется сажать, летом за грабли берётся. Дочь Мария, когда видит это, сердится:

- Мама, перестань сейчас же, случись что, упадешь, что я с тобой делать буду?

- Что ты, Маруся, беспокоишься, - отвечает ей мать, - почему я падать должна, когда хорошо себя чувствую?

Мария Ивановна – импульсивная, быстрая, по натуре человек радостный, с большим запасом юмора. Она и в наш разговор успевает слово ввернуть, и на кухне посудой гремит, чай для гостей готовит. Когда в очередной раз вышла из комнаты, Агафья Тихоновна наклонилась ко мне и заговорщицки, чтобы не слышала дочь, с гордостью сказала:

- Я до сих пор нитку в иголку без очков вдергиваю, а у Маруси даже в очках не всегда получается. - И довольно улыбнулась.

Потом мы все вместе пили чай с душистым медом и вареньем. Говорили о нынешних днях и грядущем празднике города Боброва. Обещали, что на столетие нашей новой знакомой приедем обязательно. Она хотела пойти провожать нас до машины, но дочь не пустила, побоялась, что мать может простудиться в ветреную погоду.

Вышли на улицу, оглянулись на приветливый дом. У окна стояла Агафья Тихоновна и махала нам на прощание рукой.